Глава 45

Я висела на нём, как обезьянка, когда он поднял меня и понёс к кровати. Его руки держали меня крепко и надёжно. Руслан опустил меня на постель, и я всё ещё не разжимала объятий, впитывая последние мгновения.

— Мне пора ехать, — сказал он, и голос его был тихим, казалось с нотками сожаления. — Я напишу, как прибудем на место.

— Да, да, хорошо, я буду ждать, Руслан, — закивала головой быстро-быстро. — Я буду ждать.

Он улыбнулся мне — тёплой, редкой улыбкой, которая появлялась на его лице только в самые интимные моменты. Погладил по щеке, провёл большим пальцем по моей нижней губе и поцеловал — нежно и так долго, что у меня перехватило дыхание.

Потом встал и начал одеваться. Я смотрела на него, на то, как он натягивает джинсы, как застёгивает ремень, как надевает футболку. Каждое движение было точным, выверенным, но в нём чувствовалась какая-то задумчивость. Как будто он сам не хотел уходить.

Когда он уже был полностью одет, я приготовилась к тому, что он подойдёт, чмокнет в лоб, как всегда, и исчезнет за дверью. Но Руслан подошёл, крепко обнял меня, сжимая так сильно, что я почти задохнулась. Его руки сжали мои плечи, казалось что он даже вдыхает мой запах, уткнувшись в волосы, запоминает этот момент.

— Я напишу, — повторил он, отстраняясь, и поцеловал меня в губы — мягко, почти невесомо.

— Хорошо, — улыбнулась я ему, чувствуя, как греет внутри любовь к нему.

Руслан кивнул, развернулся и вышел. Дверь закрылась. Шаги затихли в лестничном пролёте.

Ну вот и всё. Он уехал.

Но я ощущала себя по-другому. Как будто теперь всё было иначе. Странно — он уехал, а я чувствовала себя такой близкой к нему. Как будто между нами больше не было преграды, которую он так долго строил. Как будто он оставил мне частичку себя на время отсутствия.

Я встала с кровати, и тело ещё помнило его прикосновения. Начала собираться на работу. Душ, лёгкий макияж, любимое платье. Бабочки в животе трепыхались неистово, и я будто парила над землёй.

Выпорхнула из дома, и даже серое утро казалось ярче. В кафе я влетела на крыльях любви, с улыбкой, от которой у меня самой сводило скулы.

— Доброе утро! — произнесла я коллегам, и голос мой звенел, как колокольчик.

— Доброе, — буркнул Геннадий, покосившись на меня с подозрением. Видимо, он не привык к такому моему настроению.

— Доброе утро! — ответили девчонки, переглядываясь и улыбаясь.

Я переоделась и вышла в зал. Удивительно, но сегодня меня не раздражало ничего. Ни бесконечные заказы, ни вечно недовольные клиенты, ни суета, которая обычно выматывала до состояния выжатого лимона. Я была терпима ко всему.

За столиком у окна сидела женщина, которая требовала, чтобы я поменяла её чай, потому что он «недостаточно горячий». Я улыбнулась, извинилась и принесла ей новый. Мужчина за соседним столиком долго и нудно объяснял, что в его салате недостаточно заправки. Я терпеливо выслушала, принесла ему дополнительный соус и пожелала приятного аппетита. Даже когда одна посетительница нагрубила мне из-за того, что я слишком долго несу её заказ, я осталась спокойна.

— Извините за ожидание, — сказала я с искренней улыбкой. — Приятного аппетита.

Она что-то пробурчала, но я уже не слышала. Мои мысли были далеко — с ним. Интересно, когда Руслан доберётся? Как скоро он напишет? Я знала, что напишет. Он обещал. И я верила. Сейчас действительно верила.

На перерыве вышла в подсобку, достала телефон и набрала мамин номер. Её голос — тёплый, родной — сразу согрел меня изнутри.

— Мамуличка, привет! Как у вас дела?

— Ой, Юляшка! Привет, доченька! — мама засмеялась, и я представила, как она сейчас стоит у плиты, готовя что-нибудь. — Всё хорошо! Вот Никифоровы пришли к нам в гости. Сидим за столом, вас со Славиком вспоминаем. Какими вы были маленькими, и когда вы успели вырасти — ума не приложу.

Я улыбнулась. Родители такие родители. Славик — это сын друзей. Мы одного возраста. Наши мамы познакомились ещё в роддоме, а потом оказалось, что мы живём недалеко друг от друга и часто пересекались на детских площадках. Так и подружились. И вот уже двадцать лет наши семьи дружат. Слава всегда был для меня кем-то вроде старшего брата — защищал в детстве, дразнил в подростковом возрасте, а теперь мы виделись редко, но всегда были рады друг другу.

— Передавай им привет и Славке тоже! — сказала я, голос мой стал мягче. — Как он там, кстати?

— Да нормально, приехал вот к родителям в гости, — мама вздохнула. — И о тебе спрашивал. Говорит, не видел тебя сто лет.

— Мам, пусть он приезжает в гости? А впрочем знаешь, я сама ему напишу, — пообещала я.

— Хорошо, дочка, — ответила она, и я слышала, что она улыбается.

Тут в подсобку зашёл Геннадий. Я краем глаза заметила, как он остановился в дверях, прислушиваясь к моему разговору. Хоть у меня и был перерыв, но разговаривать при нём не было никакого желания. Он вечно стоял за спиной, подслушивал, а потом использовал услышанное против тебя. Я уже знала его повадки.

— Мамуль, мне пора бежать уже. Люблю вас. Обними за меня папу. И всем привет и обнимания передавай!

— И мы тебя, доченька. Обязательно передам. Целую, милая.

Я сбросила вызов и сунула телефон в карман фартука. Геннадий всё ещё стоял у двери, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с каким-то странным выражением. Не злым, нет. Скорее любопытным. И это было даже хуже.

— Юлия, — начал он, и голос его был вкрадчивым, почти мягким, что было для него абсолютно несвойственно. — А чего это ты сегодня такая сияющая?

Я насторожилась. Он никогда не спрашивал меня о личном. Никогда. Мы работали вместе уже больше года, и он всегда был либо холодно-официальным, либо злым. Но чтобы вот так, с человеческим интересом — это было ново.

— Всё хорошо, Геннадий Петрович, — ответила я нейтрально, натягивая профессиональную улыбку. — Просто настроение хорошее.

— Хорошее, говоришь? — он хмыкнул и сделал шаг ко мне. — А знаешь, я заметил, что ты в последнее время изменилась. Прямо цветёшь.

Внутри закрадывалось неприятное чувство. Я не знала, куда он клонит, но мне это не нравилось. Геннадий был женат, у него были дети, и он никогда не позволял себе ничего лишнего. Но сейчас его взгляд был каким-то… другим.

— Работа, Геннадий Петрович, — уклончиво сказала, делая шаг к двери. — Всё хорошо.

Но он преградил мне путь. Не грубо, но настойчиво. Я замерла, чувствуя, как внутри поднимается волна напряжения.

— Юль, — сказал он, и голос его стал тише, почти интимным. — Ты не думала, что мы могли бы… ну, поужинать как-нибудь? После работы? Я не обижу…

Я смотрела на него и не верила своим ушам. Геннадий? Мой начальник? Геннадий, который столько времени придирался ко мне, унижал меня при коллегах, доводил до слёз? Он сейчас предлагает мне ужин? Это была какая-то дикая, нелепая шутка. Прикол?

— Геннадий Петрович, — я выдохнула, и внутри всё закипало. — Я не знаю, что вы себе придумали, но у меня есть мужчина.

Он нахмурился, в неверии.

— А я слышал, что ты одна, — сказал, и в голосе появились грубые нотки. — Что у тебя никого нет. Девчонки болтают.

— Девчонки ошибаются, — отрезала я быстро. — У меня есть человек, и наши отношения меня полностью устраивают. Спасибо за предложение, но нет.

Обошла его и вышла из подсобки. Сердце колотилось яростно. Я не могла поверить в то, что произошло. Геннадий — мой начальник, который делал мою жизнь невыносимой, — вдруг решил, что я буду с ним ужинать? Или еще чего? Это был какой-то абсурд.

Я вышла в зал, и улыбка снова появилась на моём лице. Профессиональная. Безразличная. Я не могла позволить себе расклеиться. Но внутри всё кипело.

Через пятнадцать минут Геннадий тоже вышел в зал. Он прошёл мимо меня, даже не взглянув. Как будто ничего не было. Но я знала — теперь я буду работать с ним по-другому. Я буду настороже. Всегда.