Глава 51

Анька не появлялась на учёбе. С начала сентября её посещаемость упала до критической отметки, и я видела её только мельком — на редких парах, где она сидела с отсутствующим взглядом и едва отвечала на вопросы. Я хотела позвонить ей, но что-то внутри останавливало меня. Стыд, что не могу ей помочь?Страх услышать в её голосе ту же пустоту, которую я видела в глазах?

А когда я наконец решилась, телефон сухо сообщил: «Абонент временно недоступен». Я попробовала снова. И снова. Были короткие гудки. Звонок не проходил. Потом написала в мессенджере — и увидела, что сообщение не доставлено. Она заблокировала меня. Моя лучшая подруга кинула меня в чёрный список.

Как это возможно? Мы столько лет были друг у друга, а она просто взяла и вычеркнула меня из своей жизни. Это он. Он отрезал её от всех, кто мог бы помочь.

—

На факультетской хирургии было шумно и душно. Профессор, пожилой мужчина с дрожащими руками, но острым умом, стоял у стола с анатомическими препаратами и объяснял технику наложения сосудистого шва. Я сидела в третьем ряду, смотрела на его руки, на тонкие нити, которыми он виртуозно соединял края разреза, и старательно записывала в тетрадь.

— Смотрите внимательно, — говорил он, не повышая голоса. — Сосудистый шов — это основа основ. Если вы не научитесь делать его правильно, ваши пациенты будут истекать кровью на операционном столе.

Он накладывал шов за швом, и я следила за каждым его движением, заворожённая. Пальцы его двигались с ювелирной точностью — было видно, что за спиной у него сотни операций, тысячи спасённых жизней. Я представляла себя на его месте и почти физически чувствовала тяжесть ответственности.

— Демидова, — вдруг сказал он, поднимая глаза на меня. — Что вы видите на этом препарате? Почему я использовал именно такой тип шва, а не непрерывный?

Я замерла на секунду, собираясь с мыслями. А потом начала отвечать — чётко и уверенно, выстраивая логическую цепочку.

Профессор слушал, кивая. Когда закончила, он чуть улыбнулся, что случалось с ним редко, и коротко сказал:

— Хорошо.

Я выдохнула, чувствуя, как внутри разливается тёплая гордость за себя.

—

Руслан был в командировке уже месяц. Скоро октябрь — и мне казалось, что это ожидание длится вечность. Но на днях он написал, что вернётся двадцать седьмого. Я считала дни, часы, минуты. В голове крутился обратный отсчёт, как перед Новым годом.

После пар зашла в супермаркет. Прошла вдоль рядов с овощами, потом к мясному отделу, выбрала свежую куриную грудку, зелень, сыр. Руслан регулярно присылал мне деньги — его объяснение было простым и не терпящим возражений: «Ты должна питаться хорошо и не переживать ни о чём». Я пыталась отказываться, но он даже слушать не хотел. И я сдалась. Потому что было приятно — знать, что он заботится обо мне даже на расстоянии.

У родителей тоже всё было хорошо. Папа достроил свои конструкторы — он увлёкся моделированием старых самолётов — и уже заказал новые. Мама прислала мне фото его последнего творения: маленький, аккуратный Як-3, который почти светился в лучах вечернего солнца. Я смотрела на эти фото с улыбкой. Всегда с улыбкой. У них всё было прекрасно. У меня все было еще лучше. Это успокаивало.

Мне очень хотелось рассказать им о Руслане. О том, что есть человек, о котором я думаю каждую минуту, о котором мечтаю. Но боялась, что ещё слишком рано. Что нужно спросить у него, хочет ли он, чтобы я делилась нашими отношениями с родителями. И каждый раз откладывала этот разговор на потом.

—

Зашла в квартиру, опустила тяжёлые пакеты на пол и начала разуваться. Вдруг телефон зазвонил, и я увидела имя на экране.

Аня.

«Ну неужели разблокировала?» — подумала я. Поднесла трубку к уху, стараясь говорить строго, сдержанно. Я все же очень зла на подругу!

— Да?

Но вместо привычного голоса я услышала шёпот — холодный, дрожащий, полный ужаса:

— Юль… мне страшно… помоги мне…

Я напряглась.

— Аня, что случилось? Где ты?

— Я не знаю… какой-то клуб, или что-то вроде этого… — её голос срывался. — Семён сказал ждать его здесь, но его нет… Мне страшно тут одной…

— Ты знаешь адрес? — спросила я, уже натягивая кофту.

— Не знаю… — прорыдала она.

— Включи геопозицию.

Через тридцать минут я сидела в такси, глядя на карту, которая показывала точку в каком-то неприятном районе — далеко от центра, слишком уж далеко. Я не знала этого места, но предчувствовала, что ничего хорошего меня там не ждёт.

Когда мы подъехали, я увидела здание — низкое, серое, с вывеской, которая абсолютно не внушала доверия. Это был какой-то клуб, хотя больше слово "гадюшник" подойдет. Вышла из машины, сжала сумку и направилась ко входу.

В этот момент зазвонил телефон. Руслан. Черт!

— Алло? — ответила я, замирая.

— Привет, принцесса, — его голос был тёплым, и я почти физически почувствовала его присутствие. — Чем занята?

Я замялась. Что сказать?

— А… да так, ничем… прогуляться вышла.

— Прогуляться? — насторожился. — А сколько время?

— Да я до магазина просто… захотелось чего-нибудь, сама не знаю чего, — я старалась звучать легко, но чувствовала, как внутри всё сжимается от лжи. Не хочу ему лгать! Только не ему...

— Ну...хорошо, — сказал он, и было слышно, что он не верит мне. — Ты же от меня ничего не скрываешь?

— Нет, нет, что ты, — затараторила. Всегда так делаю, когда нервничаю. — Я позвоню, как буду дома, хорошо?

— Хорошо, — ответил он.

«У меня не так много времени», — прошептала я себе под нос, отключаясь, и двинулась к входу.

У дверей стоял вышибала — огромный, лысый, с бычьей шеей и тяжёлым взглядом.

— Добрый вечер, красотка, — усмехнулся он, оглядывая меня с головы до ног. — Отдохнуть решила?

— Пропустите? — сказала я, стараясь говорить уверенно.

— Конечно, проходи, — он кивнул на дверь, подмигивая. — Если будет скучно, ты знаешь, где меня найти.

Я вошла внутрь. Здесь было темно и душно, пахло потом, дешёвым алкоголем и чем-то кислым. Где-то в углу стояла колонка и из нее громко играла музыка, а в центре стояли диваны, на которых сидели люди. Я быстро набрала Аню.

— Ты где? — спросила я, стараясь перекричать шум.

Она что-то пробормотала, и я пошла вглубь зала.

Я нашла её в дальнем углу танцпола — она сидела на продавленном диване, сжавшись в комок, с безумными глазами и бледным, как бумага, лицом. Она была невменяема абсолютно, но алкоголем от неё не пахло.

— Анечка, давай пошли отсюда, — я начала поднимать её с дивана, и она почти повисла на мне. — Пошли, родная, я выведу тебя.

В этот момент появился Семён. Будто возник из ниоткуда — растрёпанный, с расширенными зрачками, и перекрыл мне дорогу.

— Куда ты её тянешь? — прорычал он. — И потянулся, чтобы оторвать подругу от меня.

— Отвали, я её забираю, — я встала между ним и Аней.

Семен подумал секунду, потом усмехнулся, вообще не возражая.

— Хотя, — сказал он, почти с облегчением. — Она меня уже заебала. Забирай. На вот, это ей передай. Прощальный подарок от меня, сладкой киске.

Он протянул мне женскую косметичку — маленькую, чёрную, какую-то дешёвую. Наверное, Анькина, подумала я. Машинально сунула её в свою сумку и потащила подругу к выходу. Мы шли, пробираясь к выходу.

Я тащила Аню, чувствуя, как её тело обвисает на мне, как она почти не перебирает ногами. Она была как тряпичная кукла — голова моталась из стороны в сторону, ноги заплетались, и каждый шаг давался нам с трудом.

— Ань, ну давай, родная, ещё немного, — шептала я, обхватив её за талию и почти волоча за собой. — Мы почти вышли.

Она что-то пробормотала невнятное, её пальцы вцепились в мою куртку, как ребёнок, который боится упасть.

Мы шли между столиков, пробираясь сквозь полумрак и дым. Где-то слева, у стены, какой-то парень стоял на коленях и его выворачивало наизнанку — звуки были такими громкими, что было слышно даже через гул басов музыки. Рядом с ним сидела девушка с пустыми глазами и гладила его по спине, будто это было в порядке вещей. Её руки двигались механически, а взгляд был направлен в пустоту, она была не здесь, а где-то далеко.

Я отводила взгляд, стараясь не смотреть на это. Вокруг царил хаос: кто-то смеялся, кто-то кричал, кто-то просто лежал на диване, глядя в потолок. Всё это казалось сценой из фильма ужасов, где реальность смешалась с кошмаром. Хорошо, что на нас никто не обращал внимания.

Аня споткнулась о чью-то ногу, и я едва удержала её, чувствуя, как её вес давит на моё плечо.

— Осторожно, — прошептала, подтягивая её ближе. — Держись за меня.

Она что-то опять пробормотала, и снова неразборчиво. Тащила её к выходу. Каждый шаг давался с трудом — она была почти без сознания, и мне приходилось нести её вес на себе, удерживая от падения. Я чувствовала, как её дыхание становится ровнее, но в этом не было ничего хорошего — это был не сон. Это было отключение.

Мы почти дошли до двери, когда внезапно музыка оборвалась.

Я услышала крики, топот ног. Чья-то рука схватила меня за плечо, и я обернулась, чувствуя, как холодный пот выступает на спине.

Они появились из ниоткуда — люди в чёрных униформах, с дубинками и бронежилетами. ОМОН. Они двигались слаженно, быстро, разрывая пространство на куски.

— Всем лежать! Лицом в пол! — заорал кто-то, и его голос перекрыл шум и крики.

Я замерла, подруга сползала по моему плечу на пол. Она рухнула на колени, но я не могла её удержать — меня тоже повалили вниз, прижимая к холодному, липкому полу.

Я слышала, как кричат рядом — резко, громко, срываясь на истерику. Потом ещё кто-то — рыдания, женские голоса, мат. Всё смешалось в один шумный, пугающий гул.

— Лежать! — рявкнули надо мной. — Не дёргаться!

Я лежала на полу, прижатая к нему лицом, и чувствовала, как колотится сердце от страха. Пыталась дышать, но каждый вдох давался с трудом. В голове пульсировала мысль: «Что я здесь делаю?»

В ушах всё ещё звенел тот чужой голос, кричащий о том, что надо лежать и не двигаться, а я только и могла смотреть на грязный пол и видеть только чьи-то ботинки, которые бесцеремонно шаркали вокруг.

Кто-то подошёл ко мне и перевернул на спину. Свет ослепил глаза, и я зажмурилась.

— Сумка твоя? — спросил мужчина, и в руках его была моя сумка.

— Моя, — ответила я, голос мой дрожал.

Он раскрыл её и начал вытряхивать содержимое. Мой кошелёк, ключи, помада, телефон. И та самая косметичка — чёрная, маленькая, которую Семён сунул мне в руки.

Я смотрела, как мужчина открыл её. Как заглянул внутрь. Как наклонился и увидел то, что лежало там — несколько пакетиков с белым порошком.

— Это не моё! — закричала я, и голос сорвался. — Клянусь, это не моё! Я просто забрала подругу! Это не моё!

— Забрала подругу? — переспросил он усмехаясь, — Подбросили наверное? Всем всегда подбрасывают.

Я хотела ответить, но он уже не слушал. Встал и отдал косметичку кому-то из своих.

— Ещё двоих грузим, — сказал он. — Девушка в отключке. И эта, — он кивнул в мою сторону, — говорит, что просто проходила мимо.

Мужчины в униформе засмеялись. Я не слушала его дальше. Он развернулся и ушёл.

А я лежала на полу, глядя на открытую сумку и пустую косметичку, которую он вытряхнул у меня на глазах. И знала: это мой приговор.

Меня подняли и поволокли к выходу.

А я думала только об одном: он запрещал же мне даже приближаться к ним. Почему я не послушалась…