Глава 55

Я стояла у окна, вцепившись пальцами в подоконник, когда его машина въехала во двор. Сердце колотилось бешено, отбивая ритм, который заглушал все остальные звуки мира. Руки дрожали так, будто я пыталась удержать рассыпающийся песок — каждая попытка унять эту дрожь только усиливала её. Я смотрела, как он выходит из машины, как захлопывает дверь, как идёт к подъезду. Каждый его шаг отдавался во мне эхом, и я чувствовала, как внутри всё сжимается до размеров булавочной головки.

Тихий стук в дверь разорвал тишину. Я метнулась к ней, распахнула.

Руслан переступил порог медленно, будто нехотя. Чёрная куртка, тёмная футболка, джинсы — он выглядел так, словно пришёл не на встречу к девушке, а на собственные похороны. В воздухе повисла тяжесть, которую невозможно было развеять.

— Привет, — произнес он.

— Привет, Руслан, — я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой, будто нарисованной на мокрой бумаге. — Спасибо, что приехал.

Он кивнул. Ни тёплого взгляда, ни намёка на улыбку. Его лицо было непроницаемым, стена, которую он вновь возвёл между нами. Я не могла прочитать ни одной эмоции в его глазах — только серая, холодная гладь.

— Проходи, пожалуйста.

Мы переместились к дивану. Я опустилась на край, он остался стоять — возвышался надо мной, скала, на которую невозможно взобраться. Я впилась в него взглядом, пытаясь уловить хоть искру, хоть намёк на то, что он чувствует. Но там было пусто. Бесстрастно. Он уже выключил себя, отгородился от меня толстым слоем бетона.

— Руслан, — начала я, и голос предательски сорвался. — Извини меня. Я виновата. Не послушалась тебя. Соврала тебе. Ты просил меня держаться подальше от них, а я поехала к ней. Я думала, что спасаю подругу, но в очередной раз просто влезла туда, куда не должна была лезть. Ты предупреждал, знаю. Я подвела тебя и нас. Так сильно виновата перед тобой, что даже не знаю, как это исправить. Ты вытащил меня оттуда, сделал для меня то, чего никто не сделал бы, и я не могу найти слов, чтобы сказать тебе, как я тебе благодарна. Но я не хочу просто благодарить. Я хочу, чтобы ты знал — я всё поняла. Я сделала выводы. Я больше никогда не буду такой идиоткой. Прости меня, Руслан. Пожалуйста. Я просто очень перепугалась за Аню, она была в таком состоянии, она плакала, она умоляла, и я не могла её бросить. Я думала, что поступаю правильно. Правда, так думала… Но я ошиблась. Я знаю, что ошиблась. И я готова нести ответственность за это. Только... Пожалуйста. Дай мне шанс всё исправить.

Слова вылетали из меня, как пули, а я их не останавливала. Слёзы текли по щекам, оставляя влажные дорожки, но я даже не пыталась их вытереть. Я смотрела на него, пытаясь разглядеть в этом каменном лице хоть что-то, что могло бы дать мне надежду.

Он слушал мою сбивчивую, скулящую речь, а его лицо оставалось неподвижным, как маска. Он даже не моргал — просто смотрел на меня, и я тонула в этой пустоте его глаз.

— Юль, — сказал он, когда я замолчала, и голос его был ровным. — Перестань. Я тебя вовсе не виню. И ты не вини себя, ладно? Всё сложилось так, как сложилось. Ты не могла знать, что так обернётся.

— Ты на меня злишься? — спросила, и голос мой стал тихим, почти беззвучным.

— Нет, — ответил он. — Не злюсь. Точно не на тебя.

— Но тогда в машине ты злился, — я не могла отпустить этот момент.

Он прикрыл глаза рукой, провёл ладонью по лицу, словно стирая с себя усталость. Присел рядом.

— Да, — признался он. — Вспылил. Прости за это. За то, что крикнул. Я не должен был срываться на тебе. Ты этого не заслужила. Просто… я очень испугался. Ты резко пропала. Когда узнал, что тебя задержали... Я не знал, что думать. Я не знал, что с тобой. Я не мог никак тебе помочь! Нихуя не мог сделать, пока не прилетел. Это было хмм… тяжело.

Я придвинулась к нему, уткнулась лицом в его плечо. Его запах — такой знакомый, такой родной — окутал меня, и на мгновение мне показалось, что всё будет хорошо. Он приобнял — одной рукой, но я чувствовала, как его пальцы сжимают моё плечо, как он вдыхает запах моих волос.

— Останься сегодня? — спросила я, и голос мой был тихим, как молитва.

Он молчал, но тело напряглось. Его дыхание стало глубже, тяжелее.

— Юль, — сказал глухо, как звук камня, падающего в воду. — Мы все.

Я резко подняла на него взгляд.

— Что? Что мы? — я не понимала. — Что значит «мы все»?

Он отстранился, посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. В его глазах была тень — то ли боли, то ли сожаления.

— Ты не представляешь, насколько я был близок к тому, чтобы снова сорваться, — сказал он, почти хрипом. — Когда узнал, что тебя задержали, я готов был бросить всё. Задание. Приказы. Всё.Он замолчал, и я видела, как его челюсть сжимается.

— В прошлый раз это стоило мне слишком дорого, — продолжил он, едва слышно, почти безжизненно. — Я рванул тогда, не думая башкой. Совсем не думая. И поплатился. Потерял всё, что было и даже больше. Друга. Место в отряде. Себя потерял, в конце концов.

Он замолчал, я чувствовала, как тяжесть его слов давит на меня. Видела, как его пальцы сжимаются в кулаки, как он борется с тем, чтобы не провалиться в воспоминания.

— Ты видела мои шрамы, Юль, — сказал. — Ты знаешь, что они не просто так появились. Я прошёл через горячие точки, о которых ты даже не догадываешься. Меня кидали в такое пекло. Снова и снова. Там, где где каждый день может стать последним. Я был в аду, из которого не возвращаются. Я видел смерть. Я держал друзей, которые умирали у меня на руках. Я сам был по ту сторону.

Он поднял руку, провёл пальцами по шраму, пересекающему ключицу.

— Осколок гранаты. Два сантиметра в сторону — и я бы не сидел сейчас перед тобой. — Он коснулся шрама на ребре. — Ножевое. Пять сантиметров вглубь. Я два дня был в коме. Врачи сказали, что я чудом выжил. Но это все хуйня. Генерал тогда вытащил меня из-под трибунала. За то, что я нарушил приказ. Такое не прощают. За такое только сажают. Благодарен ему до конца жизни.

Я смотрела на него, и слёзы текли по моим щекам.

— Я выжил, — продолжал он, и голос его был абсолютно пустым. — Но внутри меня что-то сломалось. Я не могу снова через это пройти. Если я сорвусь сейчас, я не выдержу ещё одного падения.

— Ничего не выйдет, маленькая — прошептал, и слова его упали между нами, как в бездну. — Ты слишком юна. И по-хорошему наивна. Это не плохо, правда. Я искренне тобой восхищаюсь — твоей нежностью, твоей самоотверженностью. Ты такая светлая, маленькая и добрая девочка. Но мне такое не подходит. Не такому ПТСРщику, как я. Испорчу тебе жизнь. Ты толком то и не знаешь меня, — все говорил он.

— Руслан, — прошептала я, уже захлебываясь слезами.

— Если тебе нужна будет когда-нибудь помощь, — продолжил он, ровным голосом, как будто он читал лекцию, а не разбивал мне сердце, — Я помогу. Но на этом всё. Заканчиваем.

Меня будто ударили под дых. Я слышала его слова, но они не складывались в предложения. Они бились о стену моего сознания и падали, разбиваясь на осколки, вонзаясь в кожу.

— Руслан, нет, — зарыдала я в голос, слёзы захлёстывали меня. — Пожалуйста, не прощайся со мной. Пожалуйста. Мы можем всё исправить. Я обещаю, я изменюсь, я не буду больше…

— Ну чего ты, принцесса, — сказал он мягче, но в нём не было той теплоты, которую я так любила. — Не нужно меняться. Точно не ради меня. Ты совершенно прекрасна, правда. Не плачь. Всё будет хорошо. У тебя всё будет хорошо.

Он начал подниматься.

— Руслан, нет! — я вскочила следом, вцепившись в его руку, будто она была последним якорем, удерживающим меня в этом мире. — Пожалуйста, не уходи! Я… я же люблю тебя!

Он замер в дверях. Обернулся. Посмотрел на меня, на мою руку, удерживающую его, и на его губах появилась вымученная, болезненная улыбка — такая горькая, что у меня сбилось дыхание.

— Не любишь, маленькая, — сказал он тихо, с сожалением. — Это просто влечение. У меня оно тоже есть. Но как и свойственно любому влечению, оно проходит. Дай время.

Он снял мою руку со своей и ускорил шаг. Дверь закрылась.

Ушёл.

Я стояла посреди комнаты, глядя на закрытую дверь, и мир все, остановился. Он ушёл. Он приехал попрощаться — и ушёл. Я рухнула на пол, сжалась в комок, обхватив колени руками, и зарыдала в крике. Слёзы текли рекой, захлёбывая меня, и я не могла остановиться. Боль разрывала грудь изнутри, и мне казалось, что сердце вот-вот остановится, не выдержав этого. Я хотела вырвать его, выбросить, чтобы не чувствовать эту невыносимую пустоту, которая заполняла каждую клеточку моего тела.

Он ушёл. Я осталась одна. И мир стал серым, как его глаза, когда он смотрел на меня в последний раз.

____

Листаем =