Глава 41

Воздух в моей тюрьме был спертый, какой-то затхлый, словно пропитанный чем-то нездоровым и ядовитым. Вскоре у меня начала болеть голова, с каждой минутой все сильнее и сильнее – словно на нее надели постепенно сжимающийся стальной обруч, с силой сдавливающий мне виски.

Я снова мысленно позвала Троя – и тишина. Словно мы находимся так далеко друг от друга, что не  можем дотянуться, достучаться.

«А ведь так и есть, - вдруг мелькнула у меня горестная мысль, - не достучимся один до другого. Никак не дозовемся. Или не так зовем?»

Достала кулон, который когда-то давно дал мне Трой. Сжала его в ладони и снова позвала своего дракона. И опять тишина.

- Не зови, хозяйка. Не услышит он тебя отсюда, - вдруг раздался знакомый голосок и по ноге вверх скользнуло серое пушистое тельце. Вскарабкалось мне на шею и обернулось теплым, уютным шарфом.

- Пушистик! - выдохнула я, чувствуя, как на глазах закипают слезы радости. – Откуда…. Как ты здесь очутился?

Я принялась гладить мягкий мех. Малыш заурчал и прогладил кончиком хвоста мое лицо.

- Почувствовал, что тебе плохо, хозяйка. Уходить тебе отсюда надо. Я помогу. Доставай свой меч – им и откроешь решетку.

- Там нет замка, Мур. Я уже посмотрела.

- Есть, просто зачарован такой магией, которую драконы не видят. Пошли, я тебе его покажу. А кулон свой пока не трогай – только силу его впустую истратишь, а до декана своего не докричишься. Выйдешь отсюда, тогда и зови, - пушистик вдруг зевнул, широко, словно кошка, показав все свои острые зубки.

Возле решетки он соскользнул с моей шеи, уселся на пол и вдруг зашипел, словно… запел. Я точно слышала какую-то мелодию в этих звуках!

Внезапно решетка пошла рябью, засияла голубоватым льдистым светом. Прутья стали тонкими, словно ниточки…

- Доставай меч и руби решетку скорее, - возникла в моей голове команда. В следующий миг моя ладонь сжимала рукоять меча. Я взмахнула и что было сил ударила по мерцающим прутьям.

Хлопок, и решетка осыпалась на пол горсткой голубоватого пепла.

- Бежим скорее, - прохрипел Мур, с трудом заползая мне на руки. – Давай, хозяйка. Уходить надо.

Сама не знаю зачем, я схватила стоявший рядом фонарь и кинулась вперед, в темноту. Бежала, не задумываясь куда, пока не почувствовала, что вокруг что-то изменилось – словно сам воздух стал другим. И этого отвратительного чувства, что мою голову сжимают стальные тиски стало чуть поменьше. Остановилась и попыталась оглядеться.

Света фонаря хватало только на несколько метров вокруг, дальше все тонуло в непроглядной темноте. Со всех сторон слышались тихие шорохи, шелест и словно кто-то тихо-тихо шептал.

- Что это, Мур? – мой вопрос мячиком отскочил от темноты и заметался в гулком пространстве, умножаясь многократным эхо.

- Беда это, хозяйка, - еле слышно прошелестел мой пушистик и опять зевнул. – Не туда мы идем, похоже. Надо возвращаться. И это, я посплю немного, ладно?

- Эй, Мур! Ты чего? – что-то мне не понравилось, как он это сказал. Словно не засыпал, а умирал! – Что с тобой?

- Не знаю, спать хочу, - еще тише пробормотал малыш и замолк.

- Мур, просыпайся! – я сдернула его со своей шеи и принялась тормошить, растирая коченеющее прямо на глазах тельце. – Дыши! Двигайся!

Я положила малыша на пол, опустилась на колени, ухватила его за загривок и задние лапки  и принялась ритмично сгибать и разгибать маленькое тельце. Время от времени дула ему в приоткрытый зубастый рот.

И снова сгибать-разгибать -дуть. И еще, еще, раз за разом! Я помню, мой учитель мастер Борис однажды так оживил умирающего новорожденного щенка!

Не знаю сколько времени я отчаянно тормошила своего пушистика. Дула, пытаясь поделиться с ним воздухом.  Грела его теплом ладоней….

И вдруг он шевельнулся! Закхекал, заперхал и из его рта вылетел темный сгусток, словно он выплюнул плотный комок свалявшейся шерсти. Сгусток повисел в воздухе мгновение и растаял.

- Малыш, - позвала я пушистика.

- Да здесь я, хозяйка. Живой вроде, - голосок был совсем слабый, но я его хорошо слышала. Схватила вялое тельце на руки и засунула себе под куртку – пусть там погреется. И ему моя энергия, и мне спокойнее. Подхватила фонарь и медленно, едва переставляя ноги от странной усталости, побрела в ту сторону, откуда пришла.