Пролог

В салоне автомобиля ярко пахло порохом, свежей кровью, черносмородиновым алкоголем. И над всем царил аромат Кензо.

— Поставит братва тебя на перо, лепила, как пить дать, — прохрипел раненый.

По подбородку его текла кровавая слюна. Капала на малиновый пиджак. Толстенная золотая цепь опасно врезалась в шею.

— Ну, что поделаешь, — философски заметил врач, разрезая ткань на левом рукаве ножом-бабочкой, — двум смертям не бывать, а одной… ну ты сам знаешь, Арчеда.

— И все равно будешь лечить? — усмехнулся вор. Кровь быстро отливала от его грубого лица.

— Лечить — не моя работа, но до больнички доедешь, — лепила усмехнулся не хуже, — и давление заодно снимем. Кровопусканием.

— Что значит “на перо”? на нож, так ведь? — я не верила своим ушам, — дядя Миша, он ведь обязан тебя спасти, Кир — доктор, он клятву давал.

— Мало ли, кто чего кому давал, — хохотнул вор в законе Миша Арчеда. Закашлял, задохнулся и отключился.

— Ловко ты его в несознанку отправила, детка, — улыбнулся Кирсанов и подмигнул, — сейчас мы его оживим.

Он вытащил из своей сумки белый ящик с инструментами и перевязочный пакет. Я таких штук и не видывала никогда, хотя проработала целое лето в станичном фельдшерском пункте. Кир надел полупрозрачный зеленый халат и с ловкостью факира, разрезал шкуру человека и вытащил пулю из левого предплечья. Раненый застонал, кровь послушно прекращалась под руками чудо-доктора.

— "Мерс" жалко, весь в кровище уделали, — говорил он, делая перевязку, — а ты, я замечаю, крови не боишься, малышка?

— Нет, — ответила я.

Мужчина пришел в себя. Зашипел и заматерился.

— Легче на поворотах, больной, — ухмыльнулся Кир, — с нами дамы.

Вор рассказал вкратце, что он думает о дамах. Потом о лепилах-убийцах, которые режут наживую деловых людей.

— Ладно пылить, Арчеда, никто тебя убивать не собирается. Сейчас в Скорую доставим, и ты всех нас переживешь. Садись за руль, хорошая моя, — велел Кирсанов, — погнали к хирургам на стол.

— А водитель?

Я не то чтобы боялась, но вид мертвого человека, упавшего лицом в рулевое колесо, как-то не воодушевлял.

— Наповал? — не открывая глаз, проговорил вор.

— Да, — я ответила.

— Выкинь его на дорогу, девочка. Менты найдут, сразу поймут что-почем.

Я послушалась. Стараясь не смотреть убитому в лицо, я с неимоверным усилием вытащила мертвое тело и аккуратно положила на дорогу. Стекленеющие глаза смотрели в черное ночное небо.

За те двадцать минут, пока мы возились, ни одна машина не проехала мимо.

Кирсанов сел за руль своего "Альфа Ромео". Поехал по направлению к трассе. Я на мерседесе Арчеды старалась не отставать.

— Что вы здесь делали? — раздался с заднего сиденья голос вора, — и не вздумай мне врать, казачка.

— Мы были в гостях, — я не видела повода скрывать, — праздновали чей-то день рождения на чьей-то даче, потом домой поехали. Завернули за поворот, а тут вы стоите. Двери открыты. Ключ в замке зажигания.

— Кто первый в машину полез?

— Я, — не моргнув глазом, соврала я. Сама от себя не ожидала.

— Дипломат был?

— Я не видела. Не было, наверное.

Дядя Миша не стал ничего больше выяснять. Может быть, потерял сознание.

Идущее впереди "Альфа Ромео" моргнуло поворотником. Кирсанов мгновенно выскочил на трассу и сразу втопил за сто кэмэ. Черная машина исчезла в потоке на счет раз. Забыл про меня?

Я отстала безнадежно.

— А его правда могут убить, дядя Миша? За что?

— Будет, как я захочу. Или Бор решит, — очень тихо проговорил вор, — если я кони двину, моя братва лепилу приговорит. А выживу, тогда Бор парня твоего не помилует.

— А Кац? — я спросила просто так, на удачу.

Дорога занимала все мое внимание. Машины неслись, как угорелые. Свет фар лупил по глазам. Я никогда в жизни не передвигалась со скоростью выше пятидесяти километров в час. Да еще ночью.

— А ты и Каца знаешь? — удивился после длинной паузы раненый.

Я кивнула.

— Ну-ну.

Возникла пауза. Я начала переживать: не помер ли мой собеседник и земляк.

— Нравится тебе лепила? Давай признавайся, соседка? — вдруг произнес он.

— Нравится, — высказалась я, вздохнула, — я ему не нравлюсь.

— Ну это поправимо.

Я отважилась на мгновение оторвать взгляд от дороги, посмотрела в зеркало заднего вида. Очень бледное лицо качалось в такт движению автомобиля. В паре сантиметров от виска мужчины на подголовнике темнело крохотное отверстие.

— Ты везучий, дядя Миша. Стрелок промазал самую малость, — высказалась я, — не надо ничего поправлять, пожалуйста.

— Ты скорость держи, казачка, — хрипло заметил хозяин "Мерса".

— Так я вроде не нарушаю, — удивилась я.

— Ехать на мерине-шестьсот меньше ста на этой дороге? Не нарушает она! Все мусора твои будут, девочка. Решат, что мы бухие в дым. Дай газку.

Но трасса скоро перешла в проспект, и я вздохнула облегченно. Скорость вынужденно упала, пошли светофоры с желтым миганием. Город вырос со всех сторон. Неизвестно откуда перед капотом возник Кир на своем выпендрежном каре. Никуда не торопясь, он отпилотировал нас к станции “Скорой помощи” без происшествий.

Не успели мы подойти к двери приемного покоя больницы, как позади раздался громкий хлопок. Мерседес вспыхнул, как факел, и сгорел за восемь минут…