68

Десмонд достаёт из кармана брюк презервативы, даже в темноте упаковка броско серебрится, не позволяя перепутать их ни с чем. Мои глаза расширяются, потому что до меня начинает доходить, что он очень серьёзно настроен и совсем не пугает меня.

Да сам факт, что Десмонд носит с собой презервативы, задевает. Конечно, он здоровый мужчина с естественными физиологическими потребностями, но мне всё равно больно от того, что у него с кем-то может быть секс.

- Не смей! – Я срываюсь на крик, тонущий в лесной темноте. Теперь мне по-настоящему страшно. – Ты же не насильник!

- Ты мне задолжала, Ева.

Десмонд переворачивает меня. Не успеваю осознать, что треск принадлежит ткани дорогого платья, расходящегося сейчас по шву на спине прямо на мне, как он сжимает грудь шершавыми руками.

- Лифчик ты больше не носишь, очень предусмотрительно.

Вокруг нас ни души. Мне начинает казаться, что в этом мире существуем только мы и наша больная связь, полная безумия и необъяснимой одержимостью. Десмонд ведь тоже помешан на мне в каком-то смысле, иначе как объяснить его желание обладать мной?

Я часто думала на эту тему, пытаясь понять его. Ведь Десмонд кричал о своей любви, выполнял все мои капризы с детства, а потом просто, когда заполучил – улетел в Лондон и стал там зажигать с другими девушками.

Два пальца врываются в сухое лоно, и я жалобно вскрикиваю от дискомфорта и неожиданности. К шоку мне не больно, лишь унизительно. Десмонд намертво придавливал меня к машине, зафиксировав ноги широко расставленными.

Голая в чулках на капоте машине я больше напоминала продажную женщину, чем роскошную дочь одного из самых влиятельных мужчин в нашей стране.

Вот так. Пробитое колесо поставило меня раком перед другом детства.

- Ненавижу тебя. – Пытаюсь лягать его ногами, но пока кручу попой, как бы сама насаживаюсь на длинные пальцы. Я пытаюсь сопротивляться, но не без особого энтузиазма.

Тело ослабевает от неправильного возбуждения, а разум от понимания что я мало что могу сделать здоровенному мужику втрое больше меня.

- Правильно, трахай себя… как тебе нравится, Ева? Какую позу предпочитаешь?

- Мне нравится трахаться с настоящими мужиками, а не с пародией на них!

Лапа сжимает грудь и заставляет неестественно выгнуться.

Нет, не так. Только не так. Скажи ему, Ева, пока не поздно. Он ведь не станет насиловать на дороге девственницу?

Хотя, между нашими семьями такая рьяная война, что Десмонд сделает это ради потехи.

Он шлепает по соскам, заставляя их заостриться. Он груб, а мне нравится. Я больная на всю голову, если получаю извращенное удовольствие от того, что происходит.

- А вот ты уже и мокрая. – Хмыкает он, шлёпая попу уже влажной ладонью. – Дай мне секунду, не хочу ничего подцепить.

- Будь ты проклят! – Из глаз брызгают слёзы, когда член залетает в меня, разрывая плеву и обжигая живот. Такое унижение… С Днем Рождения, Ева! – Я сама убью тебя… сама… своими руками.

Дыхание Десмонда сбивается, он делает движение вперёд, а потом выходит…

- У тебя опять месячные? – Спрашивает он хрипло, вспоминая нашу первую попытку заняться сексом. Тогда он был нежен.

Я дрожу под ним не в силах пошевелиться. Внутри меня что-то сломалось. Надломилось от жестокости того, кто обосновался в моём сердце.

- Да! Моё тело всегда хочет очиститься рядом с тобой…

- Правду сказала живо. – Он вгоняет член на всю длину, делая невероятно больно и извращенно сладко. Солгу, если скажу, что не мечтала об этом моменте. Но я хотела, чтобы всё произошло не так, не при таких обстоятельствах. – У тебя никого не было? Что происходит блядь, Ева?

Он двигается во мне, таранит прямо на трассе, отводит ногу в сторону, чтобы входить глубже, когда казалось бы – куда ещё глубже?

Я глотаю слёзы и стоны, глядя в темноту лесной чащи. Мне жарко несмотря на холодный ветер. Хочу абстрагироваться, возненавидеть его и решить, как отомщу, но вместо этого я раз за разом возвращаюсь к приятному трению члена о стенки влагалища. Мысли сбиваются вокруг ярких искр, зарождающегося оргазма.

Рука Дэса находит клитор и дразнит его, пальцы помнят мои самые чувствительные точки.

- Почему ты ещё девственница? – Почти ласково спрашивает Десмонд. Его голос сильно изменился, слышу довольные нотки в хриплом басе. Как будто моя невинность сделала его счастливым. – У тебя ничего не было со всеми этими мужчинами? Пуделем?

- Со всеми было! – Отвечаю зло! – И с несколькими одновременно то… Ай! Ай! Дэс! Не надо… - Член буравит так, что я рыдать готова. Он толкается бешено в матку, делая меня слабее. Я пять лет себя не чувствовала слабой и мне не нравится это. Десмонд шлёпает грубо меня по заду, натягивая как резиновую куклу на своего боевого товарища.

Он трахает меня сзади, насаживая на член и доказывая в очередной раз, что рядом с ним я маленькое беспомощное ничтожество.

- Кажется, ты залгалась. - Десмонд выходит из меня и стягивает резинку. – Ева Гроссерия.

После чего, подхватив меня за ягодицы насаживает на вертел уже без презерватива. Без резинки ощущения совершенно другие, чувствую толстые вены на немаленьком члене. Они массируют меня изнутри.

Десмонд наклоняется и ловит мои губы, прикусывает нижнюю, жуёт до тех пор, пока я не приоткрываю рот. Потом, пользуясь моей слабостью, просовывает язык внутрь, начиная им потрахивать меня.

- А.У. О. – Я катаюсь животом по машине, полностью отдавшись процессу. Головка щекочет матку, раззадоривая её и разгоняя пламя по всему телу. – Пожалуйста… пожалуйста…

- Сейчас, Золотце, будет ахуенно… - Он надавливает членом на какую-то точку внутри меня и во влагалище запускаются фейерверки, я подпрыгиваю на месте, сжимаю мышцами член и не контролирую себя под оргазмом. Не отдаю даже отчёт тому, что Десмонд кончает бурно следом в меня, заполняя спермой по самые уши как он выразился пару минут назад.

Надеюсь, Эндрю в отключке и не видел моего позора.