95

Десмонда связывают по рукам и ногам веревкой, больше напоминающей канат. Люди Траоре сильно отличаются от наших. Если работники брата всегда были одеты с иголочки, вежливы и молчаливы, то эти напоминали бандитов. В каждой детали их поведения и одежды царил хаос.

У самого крупного из них по кличке Пёс, если верить словам головорезов, была бриллиантовая серьга в ухе. Он смотрел на меня с неприкрытым вожделением, в буквальном смысле пускал слюни. В уголках его губ скопилась белая, липкая слюна.

Папа таких всегда называл бычками: буйные, глупые и сильные.

Одетые в исключительно чёрное с драными шапками на голове, мужчины могли сойти за рэперов. Вид у них был расслабленный, они никуда не торопились, щёлкали пузыри жвачкой и гулко посмеивались, разговаривая на свои темы.

Парвин рядом с ними обрела крылья, расправила плечи и смотрела на меня свысока. Она позвала своих людей, собралась мстить.

Десмонд засыпал, он отчаянно пытался побороть сонливость. Глаза слипались, он пытался поднять голову и сказать хоть что-нибудь, но голова запрокидывалась сама собой.

- Никогда нельзя забывать кто ты есть. Мне это папа всегда говорил. – Парвин вынимает сигареты из кармана брюк Десмонда и раскуривает одну. Противно осознавать, что она прекрасно его знает. – Когда Десмонд меня бросил, я поняла, что папа был прав. Какой бы он ни был, он мой отец и вытирать ноги о нашу семью не позволит.

- Смешно, а Десмонд переживал за тебя, боялся, что отец с тебя шкуру спустит за твой слабый передок. – Мы перешли на английский, и люди Парвин понимали нас. Стоило мне оскорбить дочь Траоре, как один из парней схватил грубо меня за волосы. Намотал их на кулак и дернул на себя до искр из глаз. Стало дурно от боли. Я скривилась, но не издала ни звука.

Нужно помнить – кто ты есть. Я Гроссерия. И я не стану на колени перед шавками.

- А меня не надо защищать, я сама могу за себя постоять.

- И что ты теперь собираешься делать?

- Смыть позор.

- Каким образом?

Улыбка у Парвин была страшной, глаза наполнены безумием. Каждое её слово было заучено и сказано на показ людям отца, тем кого он послал ей в помощь. И это он считал, что нужно стереть позор, она сама же хотела другого.

И по черноте в глазах я поняла, что будет дальше. И мне стало страшно.

- Ты будешь следующая. – Прошептала я отчетливо. – Он и тебя сотрет, чтобы смыть позор!

Улыбка стала лишь шире, а безумие ярче.

- Не смей… - Десмонд попытался встать, но его усадили обратно.

- Здоровый слоняра. – Ухмыльнулся здоровяк, сжимая плечи Десмонда. – Не берёт доза… Ты не сопротивляйся так, а то сердечко может остановиться раньше времени.

- Я мальчикам обещала премию, она проделала длинный путь сюда. – Голос Парвин был холодным, мне необязательно было её слушать, чтобы знать, что она скажет. Всё было предельно ясно и банально.

Самый сильный рычаг давления и унижения на женщину – использование её тела. Страшно? Да. Буду ли я плакать ей на радость? Нет?

- Только… поп… поп…роб…у-уй!

- Не будем растягивать удовольствие, убивать тебя я не стану. Собью немного спеси, покажу твоё место. – Парвин тушит окурок сигареты о землю пальмы. – Забирайте её…

По команде Парвин меня отрывают сильные руки от пола и поднимают в воздух, я не трачу силы на сопротивление, потому что знаю, что это бесполезно. Мужчины сильнее меня, физически мне не одолеть даже одного.

- Е-Е-ВААААА!!! – Глухой рёв полный отчаяния заполняет все мои мысли.

Десмонд

Я запер в собственном теле. Связан по рукам и ногам. Беспощаден.

Если нужно, заберите мою жизнь, но Еву не трогайте. Она невиновата ни в чём, не грешила то даже!

- Никогда тебе этого не прощу. Убью собственными руками. – Не уверен, что говорю это вслух. Губы плохо слушаются. То, что Парвин вколола, парализовало мышцы. Сознание ясное, а сделать ничего не могу.

Еву унесли в соседнюю спальню. Трое здоровенных мужиков забрали мою девочку, а я не могу ничего, чтобы защитить её.

Я не прощу никогда себе этого. Своей слабости. Беспомощности. Того, что привёл Парвин в свою жизнь. Она стала угроза Еве. И я даже не мог подумать, что у неё может снести так крышу, было самоуверенно полагать, что я контролирую её.

- Без неё нам будет лучше, Дэс. Ты сдержишь данное папе обещание. Наши семьи будут едины и сильны как никогда. – Глупая Парвин. Ева правильно сказала. Она будет следующей.

Из соседней комнаты раздаются крики, Ева не зовёт на помощь, я слышу лишь злостный ор. Её крик бьёт набатом по ушам, ранит в самое сердце.

Я пытаюсь встать, пытаюсь избавиться от верёвок. Внутри меня всё болит от натуги, но внешне я даже не двигаюсь. Медленно схожу с ума.

Это не может быть реальностью. Мы же ещё утром были так счастливы, занимались любовью и пробовали меренгу, которую Ева готовила впервые. Получилось некрасиво, но вкусно. Мы назвали это блюдо какашкой единорога и долго смеялись над глупой шуткой.

- ЕЕЕЕЕЕЕЕВАААААА!!!!!

- Её не покалечат. – Обещает Парвин. – Немного расширят её возможности, но намеренно уродовать не будут. Я просила быть их аккуратнее. Как-никак дочка Гроссерия, нужно ведь хоть немного проявить уважения, правда?

- Придушу тебя собственными руками, сука!

- Ц!Ц!Ц!

Крик сменяется истошным всхлипом. А потом становится невыносимо и тихо, и я, кажется, теряю сознание.

Ева

С детства папа учил меня самообороне, заставлял через силу много тренироваться. Но он всегда честно говорил, что женское тело от природы не такое сильное как мужское и у меня не всегда хватит сил противостоять противнику физически, поэтому я должна подмечать его слабости.

Победа за тем, кто умнее, а не за тем, кто сильнее.

Я коплю свои силы, не сопротивляюсь и не пытаюсь разозлить мужчин. Слегка извиваюсь для вида, истошно крича. Мозг кипит от скорости анализа происходящего в поисках плана. Нужно зацепиться…

- Белоснежка… - Здоровяк проводит лапищей по волосам, гладит лицо. – Таких беленьких у меня ещё не было.

Еле сдерживаюсь, чтобы не укусить его за палец.

И не будет. Дай Бог и не будет.

Рывок и джинсы слетают на пол, оставляя меня в ажурных трусиках. Мужчины присвистывает при виде гладко выбритого лобка, прикрытого тонкой сеточкой.

Я кричу от ужаса.

- Не тяни резину, Пёс. Всем охота отжухать её.

Отползаю от Пса, натягивая толстовку вниз, пытаясь прикрыться.

- Давай без этого. – Пёс цепляет меня за толстовку и возвращает обратно, я как кукла тряпичная. – Если не будешь трепыхаться, целая уйдёшь.

- Не надо. – Прошу его шепотом, накрываю руками сжимающую толстовку кисть. По глазам вижу, что не насильник. – Пожалуйста. - Скольжу руками по мощной кисти. – Посмотри на меня, пожалуйста… не делай этого… я заплачу. Мой отец…

- Да похуй нам на твоего отца. – Кофта трещит, и ткань рвется на части. – Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому.

- Хочу по-хорошему. Слышишь меня? Очень хочу! – Сердце отбивает похоронный марш, во мне столько отчаяния, но я заставляю себя быть сильной. Нужно поймать его взгляд, зрачок.

Здоровяк наваливается на меня.

- Если честно, не думал, что дочура Беса будет такой сговорчивой.

Смех и слова режут сознание.

- Слышишь? Слышишь?

- Да слышу! – Лапа практически залазит мне в трусы.

- Посмотри мне в глаза? Я готова быть послушной, готова делать всё, что ты скажешь, если ты будешь ласковее, если будешь следовать моему голосу.

В глазах здоровяка смешинки, его забавляют мои слова, но зрачки фиксируются на мне. Без кулона трудно загипнотизировать человека, но я такое уже практиковала.

- Ты видишь мои глаза, я смотрю прямо на тебя, а ты на меня. Ты слышишь мой голос и следуешь за ним. – Здоровяк сопротивляется, сжимает до синяков мое бедро, но я сдаюсь. – Расслабься. Дыши ровнее. Отпусти меня.

- Эй! Ты что там бормочешь! – Один из его друзей подходит ближе, сердце начинает биться чаще, я боюсь, что они разорвут контакт, но продолжаю монотонно говорить с Псом.

- Не слушай никого кроме меня. Я знаю, чего ты хочешь и могу тебе дать это… Встань с меня… - Я не была уверена в успехе, боялась, что всё сорвётся, но Пёс послушно поднялся на ноги.

Парни зависли, они понимали, что с их другом что-то не то, но не могли поверить собственным глазам. Пользуясь их растерянностью, я вскочила на ноги, срывая с себя кулон со сферой.

Парвин

Я не хотела идти к отцу и просить его о помощи. Он не способен понять весь спектр моих чувств и не будет жалеть. А в том что произошло он точно обвинит меня, посчитав что я плохо раздвигала ноги перед мужем.

У Нормана на компьютере было много чего интересного, Бадр был прав, когда говорил, что Десмонд всё это время следил за Евой. Конечно, Гроссерия тщательно ото всех скрывали своё золотце, но Дэсу удавалось вырывать кусочки её биографии, отрывки из жизни.

Норман выгружал снимки с видеокамер с разных приемов, ловил её на улице на камерах видеонаблюдения и регулярно направлял Десмонду.

А ещё я нашла архив из прошлого с совместными снимками, они рвали мне сердце. Каждое фото заставляло меня сильнее ненавидеть Еву.

Смерть – избавление, подарок. А вот окунуть человека в ад при жизни нужно уметь. И для Евы я приготовила особую участь.

Когда я попросила помощи у отца, он предоставил её мне безоговорочно, но в голосе был неприкрытый гнев и разочарование, как я и предполагала. Он отправил ко мне своих наемников, лучших убийц.

Пёс был особо кровожадным и непреклонным, в душе я боялась, что не смогу справиться с ним.

Оставалось только решить, что делать с Десмондом. Отец, конечно, захочет его крови, а вот я хочу привязать его ко мне пожизненно, вынудить быть со мной даже если это вынудит держать его постоянно на наркотиках.

В своей жизни я хотела только одного – быть с Десмондом, так почему жизнь отбирала это у меня?

Когда в соседней комнате стало тихо, мне стало страшно, что Пёс убил Еву. Папа не боялся проблем с Гроссерия, но чисто по-женски смерти я ей не желала. Хотела лишь, чтобы Десмонду было противно прикасаться к ней. Она станет использованной всеми.

- Су-ка… - хриплый голос Десмонда иголками врезался в сердце, его рвало изнутри. Её божественную девочку трахали в соседней комнате. Она больше не его…

- Проверить что ли? Глянуть одним глазком, хорошо ей там с парнями?

- Зачем? Я сама тебе сейчас расскажу всё… - Сначала мне кажется, что от возбуждения организм даёт сбой, но когда оборачиваюсь, вижу Еву в чёрной куртке Пса, который стоит по левую сторону от неё.

- Какого…

- Взять её. – Приказывает блондинка, и Пёс идёт на меня широкими шагами. Не моргает даже. – А Вы развяжите Десмонда.

Она чувствует себя уверенно, даже голос не подрагивает, в руках держит только замысловатый кулон.

Я выхватываю нож - малыш из кармана с отравленным наконечником и целюсь в Пса, не знаю, что Ева с ними сделала, но они не слушают её без слов как загипнотизированные.

Ответ приходит сам собой, когда Пёс выбивает умелым движением нож. Они все под её гипнозом!

- Чёрная вдова… - Выплевываю, не веря собственной догадке. Ни черта себе, такого от крошки Гроссерия я не ожидала.

Ева поднимает кулон и смотрит мне в глаза, не знаю, как это работает и поэтому просто жмурюсь. Пёс скручивает руки за спиной, парализуя.

- Чем ты отравила Дэса? – Спрашивает она, грубо шарясь по моим карманам.

- Синтетический наркотик собственного производства.

Слежу за ней из-под опущенных ресниц. Ева находит телефон и набирает кому-то. Нетрудно догадаться кому она звонит.

- Пришли бригаду врачей по этому адресу. Срочно. – Она отбивается и уже говорит Псу. – Упакуйте её, чтобы не рыпалась.

Когда меня заканчивают связывать, Ева достаёт дротики из рюкзака и начинает кидать их в моих парней, вырубая по одну. Они в отличие от Десмонда падают на пол как подкошенные.