96

- Мощный токсин, повезло, что он не успел дойти до позвоночника и сердца. Иначе либо сердце остановилось бы, либо парализовало до конца жизни. – Врач устало стаскивает с головы шапочку со спанч-Бобами и прячет её в кармане. – Реабилитация займёт какое-то время, нам придётся потрудиться, чтобы вывести всё из его организма и восстановить погибшие нервные окончания, но практически уверен, что ему удастся восстановиться полностью.

Желудок скручивает, то ли от голода, то ли от страха за Десмонда. Парвин могла его убить. За такое мне хочется лично придушить суку.

- Я могу навестить его? – Пока Десмонду ставили капельницу и делали переливание крови, я переоделась в чистую одежду, которую мне привёз Демид.

Брат не успел к нам всего на минут пятнадцать. Десмонд отправил его к Нортану, чтобы тот помог найти ему Парвин. Когда Дэм нашёл труп Нортана всё понял и пошёл по её следу.

- Да. Мы дали ему снотворное. Проспит до утра. Но Вы можете побыть с ним.

- Спасибо. – Плетусь в палату Дэса, еле переставляя ноги. Тело деревянное, а голова пустая. Я устала и готова лечь спать прямо здесь на пол.

Рыжий Медвежара на больничной койке смотрится несуразно, слишком огромный для больного, ноги торчат немного. Как будто просто так прилёг полежать.

Глядя на Десмонда, я не сразу замечаю в углу палаты высокую фигуру.

Вздрагиваю и врезаюсь в тумбу бедром. Завтра точно будет ужасный синяк.

- Привет, Ева. – Глухой голос Когана вызывает ужас. Мы не виделись четыре года, и я могу лишь догадываться что обо мне думает отец Десмонда. Лицо у Когана непроницаемое, усталое и, как мне кажется, немного раздраженное.

- Добрый вечер…

С шумом набираю воздух в лёгкие.

- Давно не виделись. – Мне неловко, хочется провалиться сквозь землю. Я чувствую себя виноватой в том, что случилось с Дэсом, если бы ни моя глупость всего этого бы не было.

Опускаю глаза. Раньше родители Десмонда любили меня и считали своей дочерью, а что теперь? Я та, кто чуть не убила их сына. Та, кто разрушила дружбу лучших друзей.

- Как у Вас дела? – Весьма глупый вопрос в текущих обстоятельствах, но я не придумываю ничего лучше. Коган усмехается, закидывает ногу на ногу, глядя мне прямо в глаза. Чувствую себя как на допросе.

- Могло быть и хуже. – Коган подбородком показывает на Десмонда, понимаю о чём он. – Ладно, не тушуйся так. Тебе самой сейчас нужен отдых.

Он поднимается на ноги, выпрямляется и нависает надо мной.

- Злитесь? – Слабый голос выдаёт мои чувства и страхи.

- Немного. – Коган касается моего плеча, сжимает его по-отечески. От ладони исходит тепло. – Но я и на сына злюсь. И на твоего отца. И на себя… Ошибки все совершают, Ева. Это нормально. Главное уметь их исправлять.

Коган неожиданно обнимает меня и прижимает к груди, проводя рукой по спине.

- Я рад, что Вы оба целы и невредимы. Для меня это самое главное. – Мужчина целует меня в лоб и трепет по волосам прямо как в детстве. – Отдыхай, восстанавливайся. Пойду встречу твоего отца, нам есть о чём поговорить.

Когда Коган покидает палату, мне становится легче дышать. Меня тяготили мысли, что родители Дэса могут не простить годы войны и не захотят видеть рядом с сыном меня снова.

Десмонд всё ещё спит, лежит как ангелочек на кровати. Забираюсь к нему под бочок и устраиваюсь поудобнее, он нескоро придёт в себя. Врач сказал: снотворное будет до утра действовать.

Засыпаю моментально. Погружаюсь в спокойную темноту.

Меня будят раскатистые голоса в коридоре, морщусь, когда открывается дверь в палату, впуская больничный запах, и издаю тихий стон, пряча лицо от шума. Талию сжимает рука Дэса, за ночь к нему вернулась сила.

- Спят голубки. – Ворчит мягко папа. – Наметали нам помёта, не отмыться теперь.

- А как ты хотел? – В голосе Когана озорные нотки. – Высраться и не надуться?

- Как же я скучал по твоего ирландскому фольклору.

- А я вот по тебе вообще не скучал, хорошо было без твоего занудства.

Знакомые прерии намекали на примирение. Отцы за ночь успели уладить старые разногласия.

- Ладно, не делайте вид, что спите.

Медленно открываю глаза и сталкиваюсь с небесно-голубыми глазами отца, расположившегося на кожаном диване рядом с Коганом. Эти двое вместе выглядели угрожающе, та ещё дьявольская парочка. Темноволосый папа и рыжий дядя Коган.

- Доброе утро. – Голос Дэса защекотал ухо. Он говорил ровно и уверенно. Я запрокинула голову, чтобы увидеть его лицо. Кожа стала здоровее, он выглядел бодрее по сравнению со вчерашним днём. – Я смотрю, Вы хорошо проверили эту ночь.

От отцов исходил лёгкий перегар с нотками лимона.

- Не только же Вам веселиться.

Десмонд подтягивается на кровати, чтобы принять сидячее положение и тянет меня на себя, чтобы усадить рядом. Его рука продолжает покоиться на моём бедре, обжигая кожу под одеялом.

Замечаю, как папа внимательно следит за руками Дэса.

- Сладкая парочка. – Фыркает Коган и толкает папу в бок. – И что с ними делать?

- Женить. После того что было, твой сын как порядочный человек обязан жениться на моей дочери.

- Само собой. Будешь тестем мне. Или как правильно?

- Хер знает.

- Кстати, ты смотри как выгодно устроился, повязал себя кровными узами с итальянским мафиози и с ирландским Аль Капоно, Ханзи кому пристроишь?

- Закрой рот, Коган. Ей Богу, после четырех лет тишины, ты уложил меня ещё к двум часам ночи!

- Не бесись так, Бесёныш. – Коган трепет в шутку папу за щеку и тот вспыхивает как спичка, толкает друга и сбрасывает с дивана с одного толчка. – Ах! Не по-пацански бить исподтишка.

- Не по-мужски вести себя как пиздюк!

- Они … в дрова? – Не доверчиво спрашиваю Десмонда.

- Я бы сказал говно. – Медвежара прижимает меня крепче к себе. – Эй! Вы сюда толкаться пришли или зачем?

- По зятю соскучился. Хотел проверить, не откинул ли ласты до свадьбы.

- Максимка ждет не дождется рыжих внуков, поэтому с утреца решил проверить твою боеспособность лично.

Папа закатывает глаза, но ничего не отвечает другу.

- Через четыре часа вылетаем в Конго, хотим познакомиться с твоим… - Папины губы расплываются в плотоядной улыбке. – тестем. Нужно нанести ему визит вежливости.

- Ага. За одно и я познакомлюсь с родственником, о котором даже не знал. – Взгляд Когана становится пронизывающим, а у меня вопросительно распахивается рот. Получается, Коган не знал ничего? – С невесткой уже успел перекинуться парой слов. Был в восторге.

Получается, родители Дэса не знали о его свадьбе? Все знали, а они – нет?

- Я полечу с Вами. – Уверенно говорит Десмонд, пытаясь откинуть одеяло.

- Нет! – Не даю ему встать. – Тебе нужно восстанавливаться.

Запускаю ногти в его руки, не позволю ему покинуть эту палату, пусть. Не дам уйти. Только через мой труп.

Десмонд смеется.

- Ева, я должен закончить начатое.

- Нет. – Повторяю настойчивее.

- Он прав, Десмонд должен покончить с этим сам. – Последнее слово за отцом. – У Вас минут тридцать на воркование и выяснение отношений.

- Врач сказал…

- Ева, мужчина не бросает начатое на полпути.

ХХХ

- Как ты вытащила нас? – Десмонд обхватывает моё лицо руками, целует в подбородок, нос и губы. – События этой ужасной ночи сохранились у меня обрывками. Помню Парвин… как тебя утащили и всё…

- Гипноз. – Отвечаю ему, укладываясь на груди. – Я освоила гипноз в совершенстве…

- Это многое объясняет, теперь понимаю, почему выполняю все твои капризы.

- Не правда. Я никогда не применяла на тебе гипноз.

Он смеется и прижимает меня крепче.

- Не ходи…

- Всё будет хорошо. Траоре не потянет воевать с нами. Когда наши семьи едины они непобедимы.

- Звучит как лозунг.

- Так и есть.

Мы лежим пару минут, просто обнимая друг друга и наслаждаясь близостью.

- Я никогда не прощу себе, что позволил этому случиться.

- Ты не виноват. Нас привели сюда наши обоюдные решения. Главное, что мы вовремя всё осознали.

Десмонд садится на кровати, не хочу его отпускать.

- Люблю тебя больше жизни, Ева. Таким слабым и никчёмным как вчера, я себя ещё никогда не чувствовал. – Он проводит рукой по спине. – Позволь хотя бы наказать тех, кто пытался причинить нам вред.

Ладонь сминает кофту, пуская мурашки по телу. По спине будто раскалёнными угольками водят. Выгибаюсь ему навстречу. Ловлю губами Десмонда, целую. Сначала в щёку. Потом спускаюсь к губам, проникаю языком ему в рот.

Десмонд отвечает на поцелуй, прижимает меня к себе. Наши языки переплетаются, сливаются воедино.

- Береги себя, ладно?

- Обещаю, что вернусь в целости и сохранности.

Десмонд подминает меня под себя под скрип больничной кровати. Нависает и смотрит, разглядывает, будто хочет рассмотреть меня целиком и запомнить каждый сантиметр.

- Молодежь, нашпили-вилиться ещё успеете. – В палату распахивается дверь, и на пороге снова показывается Коган. – Ехать пора.