Глава 25

Утром мы с Реллингтоном встретились вновь в столовой. Он читал газету и был явно не в духе. А увидев меня, кажется, помрачнел еще больше. Ну вот что на этот раз?

— Вам опять нездоровится, милорд? — спросила я, присаживаясь за стол.

— Нет, я чувствую себя прекрасно! — он произнес это будто с вызовом, потом же бросил мне газету: — О нашем браке уже пишут! Откуда только узнали? Вы никому ничего не говорили?

— О чем вы? — возмутилась я, но, конечно, умолчала, что о нашей свадьбе все же знают несколько человек. — Кому я могла рассказывать?

Я взяла газету с весьма говорящим названием «Вестник Тьмы» и нашла заголовок «У опального лорда Реллингтона появилась супруга?» Пробежалась глазами по небольшой заметке: «Очевидцы утверждают, что у лорда Марка Годвина Реллингтона появилась супруга. Она живет в его доме и пользуется его автомобилем. Можно было бы предположить, что эта молодая незнакомка всего лишь его любовница, однако слуги лорда обращаются к ней «миледи». Другой источник так же заявляет, что случайно видел, как в лунодень автомобиль Реллингтона подъезжал к я Храму Пяти Богов с черного входа, и из него вышел сам Реллингтон и некая дама в свадебном платье. Факты говорят сами за себя. Однако непонятно, почему лорд Реллингтон до сих пор не объявил об этом союзе и кто та юная леди, осмелившаяся выйти замуж за лорда, от которого отвернулась сама Тьма?»

Да уж, тон статьи не очень, как и содержание. Хорошо еще, что моего имени не назвали. Но опасаюсь, такими темпами, они и до него доберутся.

— Кажется, я знаю, кто мог быть тем «очевидцем», — сказала я. — Вчера, когда я отъезжала от вашего дома, за мной наблюдала пожилая дама. Джо сказал, что это бабушка лорда Паттисона.

— Кто б сомневался, — Реллингтон стиснул зубы. — Угораздило же вас попасть на глаза первой сплетнице Талосса.

— А разве это удивительно, если вы соседи? — заметила я. — Рано или поздно это случилось бы. Я ведь хотела вернуться в дом мастера, но вы настояли, чтобы я осталась у вас. И что вы теперь намерены делать с этим заявлением? Опровергать?

— Пока не знаю, — он начал с раздражением размешивать сахар в кофе.

А я из любопытства стала изучать газету дальше и почти сразу наткнулась на еще одну статью: «Засуха и мор на юге Дарквайта». «На юге Дарквайта уже неделю стоит аномальная жара и засуха. Начался мор диких и домашних животных, фермеры в панике. Придворные маги-погодники пытаются наладить ситуацию, но пока безуспешно».

— Опять... — прошептала я озабоченно.

— Что ты там читаешь? — Реллингтон потянулся было за газетой, но так и замер с вытянутой рукой, похоже, как и я, осознав с запозданием, что только что сделал. Назвал меня на «ты». Да еще и таким обыденным тоном, будто мы действительно уже давно женаты. Наши взгляды на миг встретились, но он первый отвел глаза и все-таки забрал у меня газету, тут же уткнувшись в нее с серьезным видом.

Я кашлянула, прочищая горло, и сказала как можно спокойней:

— Катаклизмы в Дарквайте. Говорят, везде происходят странные вещи, только почему-то людям об этом запрещают говорить. А вот Темные, как я вижу, в курсе...

— Пока еще ничего не известно точно, потому не стоит об этом беспокоиться, — Реллингтон наконец отложил газету. — Не забивайте себе голову.

Он произнес это так категорично, что я не стала спорить. А вот Генриетте с Розой при встрече стоит об этом рассказать.

— Сегодня вы опять будете поздно? — спросил Реллингтон.

— Да. Возможно, даже позже, чем вчера. Очень много работы, и в лавке, и в лаборатории. Прошлым вечером не успела сделать все, что хотела, — я как раз доела завтрак и поднялась, намереваясь покинуть столовую.

— Я провожу вас, — внезапно заявил Реллингтон и тоже поднялся.

Я сперва хотела возразить, но потом передумала: пусть делает, что хочет. Забавно, если он таким образом решил сменить тактику по «завоеванию» моего расположения. Или же продолжает контролировать каждый мой шаг, что тоже не исключено.

— Так-так-так... Значит, это все правда...

Вот уж кого я не ожидала увидеть, выходя за ворота, так это Паттисона. И он был зол, очень зол. Даже захотелось подождать Реллингтона, который шел позади, и трусливо спрятаться за его спину. Но тот уже сам заметил недруга и принял воинственный вид. Только бы не подрались!

— Что ты здесь забыл, Люк? — спросил Реллингтон с напускной ленцой в голосе. — В гости все равно не позову, не надейся.

— Нашел чем напугать, — хмыкнул Паттисон. — Я порог твоего дома даже под страхом смерти не переступлю. Просто захотелось лично поверить некоторые слухи.

— Эти слухи распространяет твоя родственница, вот и спрашивай у нее, правда ее слова или нет. А газетам тоже не всегда верить надо.

— Тогда почему госпожа Лия покидает твой дом в столь раннее время? — Паттисон нагло приблизился к нам.

Он был ниже Реллингтона на полголовы, поэтому тот смотрел на него свысока не только в переносном смысле, но и прямом.

— А тебя это не касается, — бесстрастно произнес Реллингтон.

— Значит, ты отрицаешь, что Лия твоя жена? — Паттисон ухмыльнулся и... схватил меня за руку.

Разряд, вспышка — и он уже лежит в пыли по другую сторону дороги. У меня внутри все похолодело, а вот Реллингтона это очень даже развеселило.

— Вот и ответ на твой вопрос, Люк, — прокричал он самодовольно.

Нет, ну вы посмотрите на него! Давно сам так летал? И что значит: «вот и ответ на твой вопрос»? Он что, признает наш брак? Противоречит сам себе!

Паттисон между тем поднялся на ноги и гневно сверкал глазами. Но Реллингтон не успокаивался и теперь сам взял меня под локоть. Опрометчиво, милорд, очень опрометчиво! Электрический разряд не заставил себя ждать, вот только Реллингтон не сдвинулся с места. Он стерпел его! И лишь я видела, как от напряжения забилась жилка на его шее и дернулись желваки. Вот это самообладание! И ради чего? Чтобы утереть нос Паттисону? Невероятно! Ведут себя как драчливые подростки, оба! И это те самые Темные лорды, которые наводят страх на всю округу? Нет, я в этом участвовать больше не хочу, как и быть разменной монетой в их противостоянии. Пусть воюют без меня.

— Простите, милорд, я тороплюсь, — я выдернула локоть из его хватки и направилась к машине.

А Джо уже спешил открыть мне дверцу:

— Прошу, миледи.

Я, уже не глядя ни на одного, ни второго Темного, села в автомобиль и с облегчением выдохнула, когда мы скрылись за углом.

Этот день в лавке выдался спокойным, если не сказать скучным. Клиентов было немного, и я уже начала волноваться, что это по моей вине: слишком часто в последнее время «Зелья» не работали. Но Паула, заглянувшая ко лавку в обед, успокоила меня:

— Все из-за праздника Черной Розы. В его ожидании люди перестают есть, спать и даже болеть, — она засмеялась. — Подожди, он пройдет, и все вернется к прежнему темпу. Осталось полторы недели.

Праздник Черной Розы, как мне объяснили, был чем-то наподобие нашего Дня Независимости и длился три дня, с пятницы по лунодень, и все объявлялись нерабочими. Во время празднеств во всех городах устраивались ярмарки, фестивали, выступления местных знаменитостей, в магазинах проходили распродажи, гулянья не прекращались ни днем, ни ночью. В Императорском дворце тоже проходил бал, куда приглашались в основном знатные Темные, магу же или ведунье туда попасть было почти нереально, только по специальному приглашению, а обычным людям и вовсе дорога была закрыта.

— Скорей бы, — вздохнула я. — Иначе выручка в этом месяце будет ужасна. Может, тоже устроить распродажу? Интересно, мастер будет не против?

— Не помню, чтобы мастер хоть когда-нибудь устраивал скидки, — усмехнулась Паула. — Не любит он это дело.

— А я, может, и устрою! — решительно заявила я. — Это отличный маркетинговый ход, и уж точно хуже не будет. В конце концов, я партнер мастера, а значит, мои идеи тоже имеют право на жизнь!

За разговорами я не заметила, как в лавку вошел мужчина в кепке, надвинутой на лоб. Опомнилась, только когда он достал из кармана некий желтый кубик и наставил его на меня. По глазам полоснул свет, потом еще, и не успела я возмутиться этим, как его уже и след простыл.

— Нет, ну вы посмотрите, какая наглость! — Паула первая пришла в себя. — Журналисты уже и сюда добрались! Что им надо от тебя и твое лавки?

И мне хоть и не хотелось, но пришлось рассказать подруге о «свеженьких» новостях. Оказалось, в других газетах подобной заметки не напечатали, чему я не могла не порадоваться. Надеюсь, эта информация и впредь останется открытой лишь для мира Темных, а мои изображения (как я понимаю, папарацци снимал меня на некое подобие фотокамеры) украсят только страницы «Вестника Тьмы». Вот уж Реллингтон будет кипятиться, когда узнает!

Рей тоже забежал ко мне ближе к вечеру, передал привет от бабушки и помог немного прибраться на складе. А после закрытия я пригласила его перекусить в небольшое кафе неподалеку. Все равно холодильник мастера уже несколько дней как пустой и смысла заполнять его пока нет, к Реллингтону же я еще неизвестно когда попаду. С Реем тему моего «осветления» я намеренно не касалась, говорили с ним, как и раньше, о всякой ерунде, разве что уже расставаясь у дома мастера, тихо пожелали друг на прощанье не «темной», а «доброй ночи». Это теперь был наш с ним маленький хулиганский секрет, которым мы пока ни с кем не собирались делиться.

За приготовлением зелий я, как и полагала, просидела почти до полуночи. Когда покидала лабораторию, болели и руки, и ноги, и поясница.

— Как самочувствие милорда? — поинтересовалась я у Джо уже на подъезде к особняку. До этого я просто неподвижно сидела, наслаждаясь отдыхом и покоем, и едва не засыпала.

— Опять весь день нездоровится, — ответил он. — Даже не выходит из своей комнаты.

Да что ж это такое? Я, признаться, растерялась. Утром Реллингтон был бодрым и полным сил, никак не походил на больного, вон даже с Паттисоном почти спарринг устроил. А тут вновь эти головные боли...

— И это снова случилось после моего ухода? — спросила я.

— Да, через несколько часов...

Странно, очень странно... И тут меня осенило: вода! Ведь последние несколько партий лекарства Реллингтона я готовила на обновленной воде, то есть с частичками Света. А что если из-за них зелье потеряло свое лечебное свойство? Или вовсе ухудшает состояние?

Уже оказавшись в особняке, я первым делом направилась к Реллингтону. Он, как и вчера, сидел в кресле с закрытыми глазами, только выглядел еще хуже: бледный, с испариной, зубы сжаты, пальцы впились в подлокотники, еще и хрипло стонет. Мой дальнейший порыв я и сама едва могла объяснить, просто оказалась в следующий миг около Темного и положила ладонь ему на лоб. Это тоже было весьма безрассудно, ведь за прикосновением почти наверняка последовал бы разряд, однако... Ничего не произошло. Зато Реллингтон будто расслабился и задышал спокойней, а потом накрыл мою руку своей. Я было дернулась, но он не дал мне отнять ладонь ото лба. И вновь никакой молнии, даже ничего похожего...

— Милорд, может, вам прилечь? — спросила я тихо.

Он не ответил. Сделал несколько глубоких вдохов, приоткрыл глаза и наконец отпустил мою руку.

— Все-таки ваше расположение ко мне заключается в вашей же жалости, — он криво улыбнулся.

— Давайте не будем больше о жалости, милорд, — отозвалась я спокойно. — Вы носитесь с ней куда больше и видите даже там, где ее нет. Вам уже лучше?

— Почему-то да.

— Почему-то?

— Потому что боль теперь стала уходить только в вашем присутствии. Может, это тоже действие вашего приворота?

— Я не знаю, что вам ответить на это, милорд, — сказала я честно. — Потому что сама в замешательстве...

Не могла же я признаться, что дело, скорее всего, в частицах Света? Да и это было пока лишь предположением...

— Вы пили сегодня лекарство? — я заметила на столике пустой пузырек.

— Да, но оно не помогло. Кажется, стало еще хуже, — Реллингтон медленно поднялся с кресла.

— Я подумаю, что можно сделать, — пообещала я. — А вы ложитесь, отдыхайте...

— Не хотите прилечь со мной? — Реллингтон с усмешкой принялся расстегивать пуговицы на рубашке. — Возможно, пока ваша жалость ко мне не притупилась, у нас есть шанс покончить со всем этим бредом? Или снова будете бить молниями?

Я даже не разозлилась и не смутилась в ответ, по тону чувствовала, что он это говорит не всерьез, только провоцирует. Поэтому спросила устало:

— Хотите проверить, милорд?

На что он снова усмехнулся и сказал:

— Идите тоже спать. Темной ночи, миледи...