Глава 24

В целях безопасности Роза и Генриетта переместились в дом мастера с помощью сферумов, я же с Реем дошла туда пешком, благо было недалеко. К моменту нашего прихода Светлые уже успели посмотреть на яблоню, на которой, к слову, уже наливались соком плоды, и теперь стояли около родника.

— Источник молодости пропал почти сразу после исчезновения Света, — пояснила мне Роза.

— Нет, он пропал, когда проходимец Коун изменил Свету, — ворчливо поправила ее Генриетта. — Тогда же и его дом начал вытворять все свои штуки...

— Но как так получилось, что мастер перешел на другую сторону? — мы уже были под защитой дома, поэтому я могла вернуться к этой теме.

— Бенджамин всегда и везде искал выгоду. Я же говорю, что он проходимец... А ведь его род был один из древнейших и сильнейших!

— Не стоит судить его, Генри, — мягко поправила ее сестра. — Тогда каждый выживал как мог. Тем более Бенджамин талантливый зельевар, и Дарквайт лишился бы многого, если бы он погиб или ушел в тень. И Темные это тоже понимали, поэтому позволили ему жить, но на условиях Тьмы.

— Он стал Темным? — спросила я.

— Нет, Тьма его не приняла. Он просто лишился Света и своего светлого сферума, а темный так и не получил.

— Но это ему нисколько не мешало проворачивать свои аферы, — снова раздраженно вставила Генриетта.

— Не обращай на нее внимания, Лия, — Роза усмехнулась. — Генри несколько недолюбливает Бенджамина...

— Несколько — это не то слово, — ведунья хмыкнула. — У меня с ним свои счеты...

— Любовные, — шепнула мне Роза, лукаво улыбнувшись.

— Деловые! — громко одернула ее Генриетта и скомандовала: — Идем в дом, проверим, что произошло с твоей водой, Лия...

Там они долго стояли у открытого крана, присматривались, принюхивались, пробовали на вкус, после чего Генриетта сделала вывод:

— Вода пропитана частицами Света, это очевидно. Вот она и, капля за каплей, пробуждает в Лии ее сущность. Чем больше Лия ее использует, тем больше наполняется Светом.

— А это значит, Свет действительно где-то рядом, — Роза выглядела почти счастливой.

— Пей побольше своей воды, — с усмешкой обратилась Генриетта уже ко мне. — И становись сильнее...

— Я и так использую эту воду везде, даже зелья на ней делаю, — поделилась я тоже с улыбкой.

— Зелья — это хорошо. Обычным людям тоже не помешает впитать в себя частичку Света, — одобрила Роза.

— Только... Реллингтон... — я вспоминала о своем «супруге» и помрачнела. — Я теперь вынуждена жить у него, пока мы... Ну вы сами понимает. И если все, что вы говорите про меня, правда, то как мне быть? Вдруг у нас ничего не получится? Ведь он — Темный, а я...

— Реллингтон... Реллингтон... — Генриетта, задумавшись о чем-то, прошлась по кухне. — Это ведь тот самый Реллингтон, да? — она вопросительно посмотрела вначале на сестру, потом на Рея, и тот в ответ робко кивнул.

— Вы что-то знаете о нем? — тут же поинтересовалась я. — И Рей... Ты ведь испугался его тогда на болоте, но не убежал как раньше от Паттисона. И сам Реллингтон будто узнал тебя. Вы же знакомы, да?

Рей шмыгнул носом и поступил глаза, а за него ответила Роза:

— Благодаря этому Темному Рей сейчас жив.

Она обняла внука и продолжила:

— Реллингтон когда-то входил в отряд карателей. Кажется, он даже был их командиром. Восемь лет назад они обнаружили место, где скрывалась моя дочь с семьей и несколькими друзьями. Дочка спрятала маленького Рея в погреб, но его нашел Реллингтон. К тому времени все взрослые были уничтожены, оставался только Рей. Я не знаю, почему этот Темный лорд решил не трогать Рея, почему пожалел. Это был странный поступок для Темного, я бы сказала, из ряда вон выходящий. Они никогда никого не жалеют. Но, тем не менее, он почему-то сделал вид, что в погребе никого нет, и приказал своим уходить. А Рей остался жив. Я нашла его там же следующим утром, когда примчалась, узнав о нападении.

Сказать, что я была потрясена, это ничего не сказать. Я даже опустилась на стул, потому что ноги вдруг ослабли. Даже не знаю, что меня привел в больший шок: то, что Реллингтон был карателем, или то, что он спас Рея.

— Получается, это после того случая от него отвернулась Тьма? — прошептала я. — Он поступил против ее правил и был наказан?

— Вероятней всего, — согласилась Генриетта.

— Но сейчас он ведь не каратель? — отчего-то мне было важно это знать.

— Не знаю, — Генриетта пожала плечами. — Но в последние годы облав на Светлых стало меньше. Как и самих Светлых. Возможно, мы просто научились лучше скрывать свою сущность, а возможно…

— Еще императорский указ вышел прошлым летом, что кара ждет только тех Светлых, кто представляет угрозу нынешней власти, — добавила Роза. — В общем, нас, в каком-то роде, оставили в покое. Надолго ли только?

— А Реллингтон сможет понять, что я Светлая? — озаботилась я следующим вопросом.

— Когда-нибудь точно поймет, — ответила Генриетта. — Но пока твой Свет слишком слаб, чтобы его ощутить другим. У тебя даже сферум не созрел. А на это нужно время... Для одних больше, у других меньше. Ведь сейчас Реллингтон ничего не чувствует?

— Кажется, нет.

— Вот и не переживай пока. Только все же поторопись снять приворот, мало ли как все повернется.

— Знать бы, как его снять, — с горечью произнесла я. — Когда я рядом с Реллингтоном, то превращаюсь в щиток с электричеством... Осталось только табличку повесить: «Осторожно! Высокое напряжение!»

Генриетта на это усмехнулась и похлопала меня по плечу:

— Ничего, как-нибудь все образуется. Зелье я тебе уже приготовила, и если понадобится, приготовлю еще, так что отходной путь у тебя будет в любом случае...

Генриетта, Роза и Рей вскоре ушли, оставив меня в тягостных раздумьях. Мой мозг по-прежнему отказывался верить в то, что я Светлая и принадлежу этому миру, тем более я пока не ощущала в себе каких-то изменений и уж точно не чувствовала себя особенной. Роза сказала, что я могу в любой момент обращаться к ней или Генриетте за советом, они всегда придут мне на помощь и поддержат. Но, признаться честно, я бы хотела, чтобы такой момент наступил как можно позже.

Голова просто разрывалась от переизбытка информации, которую на меня сегодня вылили, тем не менее было еще много вещей, о которых я не успела спросить у Светлых. Например, что же послужило причиной войны между ними и Темными. Хотелось чуть больше узнать о мастере Коуне и... Реллингтоне. Последний меня особенно волновал, и дело было не в страхе, скорее, я не понимала, как к нему отношусь после всего, что сегодня о нем открылось. Он каратель. Сперва меня это шокировало, но после пришло осознание: разве можно ждать иного от Тьмы? Меня с первых дней в Дарквайте пугали Темными, что я уже устала их бояться, честное слово. Я искренне и глубоко сочувствовала судьбе Рея и его несчастных родителей, но страха перед Реллингтоном не испытывала, как и ненависти. Нет, я не оправдывала его, но и судить не бралась. На войне другие законы. Да и что-то же двигало им, когда он не рассказал другим о Рее? Что это? Жалость? То чувство, проявление которого он сам так не терпит по отношению к себе? В таком случае можно допустить, что и в Реллингтоне есть что-то хорошее, пусть и самая крупица... И сердце у него не такое уж каменное.

За окном постепенно темнело, я же так до сих пор и не собрала вещи для временного переезда. А ведь еще хотела немного поработать в лаборатории... Я усилием воли заставила себя взбодриться и отправилась выполнять намеченное. В конце концов, какой смысл переживать и терзаться сейчас? У меня вон куча других проблем не решено, а с остальным разберемся после...

Я сложила одежду и прочие вещи в свой родной чемодан, с которым приехала в Дарквайт. Не думала, что воспользуюсь им раньше, чем истечет контракт с Коуном. Моя подруга кукушка, пока я собиралась, с тоской выглядывала из своего домика. Я и без того в последнее время мало уделяла ей внимания, а теперь вот и вовсе собираюсь покинуть.

— Ладно, — решилась я. — Заберу тебя с собой. С Реллингтона не убудет. Дом у него большой, все поместятся.

Я на удивление легко сняла часы со стены и снесла их вниз, к чемодану, который ждал у входной двери, когда за нами приедет Джо. До оговоренных девяти вечера было еще время, и я вернулась в лабораторию. По-быстрому приготовила партию «Зоркого глаза» и «Насытина» и оставила их настаиваться до завтрашнего вечера. Потом составила список ингредиентов, которые были уже на исходе, подбила смету и набросала план дел, которые непременно нужно осуществить в ближайшие дни. А там уже и Джо подоспел. Я увидела, как в темноте у калитки моргнули фары его автомобиля, и поспешила вниз.

На кукушку Джо лишь взглянул с недоумением, но перечить моему желанию не стал. Зато когда все мои вещи были погружены, он неожиданно сказал:

— Возможно, стоит взять лекарство для милорда.

— Зачем? — мне была непонятна эта просьба. — Он ведь этой ночью уже его принимал. Завтра заберем или послезавтра.

— Дело в том, что милорду сегодня весь день плохо, — Джо будто с трудом признавался в этом. — И я подумал...

— Плохо? — озадачилась я. — Так же, как раньше?

— Да, сильные головные боли.

— Но утром милорд чувствовал себя хорошо.

— Ему стало хуже почти сразу после вашего ухода. И эта боль не покидает его до сих пор.

— Ладно, подождите, сейчас схожу за лекарством...

Меня эта ситуация обеспокоила. Действие лекарства должно хватать на трое суток, а тут не прошло и половины дня. Возможно, я допустила какую-то ошибку в рецепте? Или же состояние Реллингтона ухудшается само по себе? Ведь мастер уже один раз усиливал дозировку, но с того момента прошло совсем мало времени... Наверное, стоит завтра связаться с Коуном, спросить совета.

В запасе у меня было четыре пузырька, я и взяла их все с собой.

— Где милорд? — спросила я служанку Клару, когда вошла в дом.

— В своей комнате, миледи, — та присела в поклоне.

Спальня Реллингтона была погружена в полумрак, лишь над кроватью тускло горел ночник. Сам лорд сидел в кресле у зашторенного окна с выражением мученика на лице. Его глаза были закрыты, а голова откинута на спинку, поэтому он не сразу заметил меня. И только когда я тихо позвала:

— Милорд...— встрепенулся.

— Вы уже вернулись? — поинтересовался он как всегда сухо.

— Как видите, — отозвалась я. — Вам опять нездоровится? Я принесла лекарство, если хотите, можете выпить. Правда, не знаю теперь, поможет ли оно и как надолго...

Реллингтон помедлил с ответом, словно прислушивался к себе, а после сказал:

— Не надо, мне уже лучше.

Я вздохнула с досадой:

— Если вы опять думаете, что я вас жалею, то это не так. Вернее, я считаю, нет ничего зазорного в том, что кто-то сочувствует, когда вам плохо. Это ничуть не унижает вас или делает слабее. Как и меня...

— Мне уже лучше, — повторил он, повысив голос. И добавил уже более спокойно, но с ноткой легкого удивления: — Меня действительно отпустило. Только что.

— Вам и вправду полегчало? — уточнила я все же с недоверием. — Голова прошла?

— Прошла.

— Что ж... — я рассеянно кивнула. — Тогда пойду. Оставляю вам на всякий случай лекарство. Темной ночи, милорд...

В конце концов, если он мне врет — это его проблемы.

В моей комнате меня уже ждал мой чемодан, часы с кукушкой и... некая коробочка из синего бархата. Открыв ее, я обнаружила пару сережек с изумрудами и такой же кулон на цепочке.

— Нравится? — раздался совсем рядом голос Реллингтона, и я чуть не подскочила на месте.

— Вы меня напугали, милорд, — я приложила ладонь к груди, где колотилось сердце. — Не могли бы вы не появляться так внезапно?

— Я думал, вы непугливая.

О, кажется, моему муженьку действительно лучше, раз начал язвить!

— Так это ваше? — я показала на украшения.

— Ваше, — поправил он. — Подарок. От меня.

А-а-а, понятно, кое-кто решил последовать совету Генриетты добиться моего расположения. И выбрал самый простой способ — дорогие подарки.

— Спасибо, — я захлопнула коробочку и довольно небрежно отложила ее в сторону. — Но не стоило тратиться.

— Вам не нравится? — Реллингтон тотчас помрачнел.

— Нет, вполне мило, — я повела плечами. — Только я равнодушна к драгоценностям, поэтому плохо в них разбираюсь. Уж извините.

— А что вам нравится? — Реллингтон наморщил лоб. — Платья? Туфли? Цветы? Духи? Еще какие безделушки?

— Не утруждайтесь, милорд, — я посмотрела на него прямо. — Если вы намерены «купить» мое расположение, боюсь, у вас не получится. В мужчине меня куда больше привлекает ум и характер, а его поступки намного важнее подарков и даже слов.

Реллингтон на это раздраженно фыркнул и испарился.

— А пожелать супруге Темной ночи? — сказала я исчезающему дымку. Потом с усмешкой махнула на него рукой и стала готовиться ко сну.