Глава 6

Остаток моего первого рабочего дня в лавке прошел уже без приключений. В обед к нам заглянул тот самый пекарь Вальди, принес пакет ароматных булочек с корицей, правда, успел поспорить с Коуном насчет скидки на лекарство для жены, но дело решилось миром. Домой, на Архимагическую улицу возвращались тоже пешком. Я было предложила проехать на трамвае, но старик сказал, что это дорого.

— Да, мастер, а сколько в ваших деньгах составляет мое жалование? — это вопрос пришелся кстати. — И кто мне их обменяет на мою валюту, когда закончится срок договора?

— Твое жалование составляет сто двадцать кристолей в месяц, — признался Коун. — Поменяют их в агентстве по трудоустройству, когда будут забирать тебя домой.

Сто двадцать кристолей? Я принялась вспоминать местные цены, которые успела увидеть. Во-первых, сами лекарства Коуна стоят от двух до десяти кристолей, а есть и дороже. Булочки пекаря Вальди... Я видела в его витрине ценник что-то вроде пяти триксов, это здешние копейки. Хорошие туфли, Паула говорила, стоят от ста пятидесяти кристолей. А это больше моей зарплаты! Сколько ж я тогда на них буду копить? И во сколько мне обойдется новый гардероб?! Похоже, на мне знатно наварились... Теперь я понимаю, почему и Паула рвется взять себе работника из другого мира. Да это дешевая рабочая сила, черт побери! Вот так... Боюсь, это еще не все подводные камни, которые откроются мне в процессе моей чудной работы. Что, Юля, мечтала накопить на безбедную жизнь? Смотри, как бы еще должна ни оказалась.

— Мастер, а что с моим гардеробом? — спросила я напряженно. — Может, мне стоит от него отказаться? А то буду отрабатывать его весь год. И вообще... Можно было этот пункт прописать в договоре. Или во время приема на работу уточнить, что у вас тут мода другая. По-хорошему, это нарушение контракта со стороны работодателя, вам не кажется?

Коун недовольно покосился на меня и поджал губы.

— Ладно, — выдавил потом. — Разделим эти затраты пополам. Паула еще и скидку хорошую сделала, так что обойдется почти даром. С тебя сто кристолей и с меня столько же. Буду высчитывать по десять кристолей в месяц.

Значит, двести кристолей? Что ж... Я еще уточню завтра у Паулы насчет скидок и «почти даром». Ну а десять кристолей в месяц, пожалуй, несильно ударят по бюджету. Может, и прорвемся.

— Сейчас приготовишь ужин, потом поможешь мне в лаборатории, — сказал Коун, заходя в дом. — А я сразу туда пойду, нужно срочный заказ сделать...

— Хорошо, — я тотчас направилась в кухню... Но так и застыла на ее пороге, схватившись за сердце. — Что это? — прошептала, оглядывая вернувшуюся копоть, жир и грязь, будто утром я не драила кухню два часа. — Как это возможно? Откуда?.. Кто это сделал?

— А я говорил, что зря стараешься, — вздохнул подошедший старик. — В этом доме бесполезно убирать, вся грязь все равно возвращается на место.

— Но почему? Здесь живет какой-то дух? — спросила и сама испугалась своего предположения. — Или домовой?

— Какой домовой? — фыркнул насмешливо Коун. — Да и духов никаких нет. Это все дом. С определенных пор он стал слишком капризным...

— С определенных пор? — зацепилась я за эту фразу. — Значит, когда-то было по-другому?

Ну не верю, что Коун всю жизнь прожил в таком бардаке! Или, чего хуже, купил этот дом таким.

— Слишком много вопросов, Лия! — осадил меня тут же мастер. — Тебе нужно знать лишь одно: что бы ты ни пыталась изменить в этом доме или в саду, все вернется на свои места. Поэтому не трать свою энергию попусту.

— А что насчет гостей? Почему дом меня пустил, а других не пускает? — все равно спросила я.

Но старик пригвоздил меня взглядом:

— Займись ужином, Лия.

— А я не могу готовить и есть в таких антисанитарных условиях, — я посмотрела на него с вызовом и для решимости даже переплела руки на груди. — И вам не советую.

— Идем со мной, — произнес Коун уже как-то устало. — Дам тебе чистящую пыльцу. Распылишь ее, и на время в кухне станет чисто.

Ах, значит, и так было можно?..

Чудесная пыльца находилась в сосуде с пульверизатором в виде резиновой груши. Несколько нажатий — и кухня погрузилась в бирюзовый туман. Когда же он сошел, все вокруг вновь сверкало чистотой. Вот это совсем другое дело! Надо будет и в спальне перед сном вот так «прибраться». Интересно, эта пыльца дорогая? Я бы потом несколько флакончиков прикупила домой. Удобная ведь штука! Прямо мечта хозяйки! Надо будет узнать цену.

После ужина мы с мастером вернулись в его лабораторию. На рабочем столе среди прочих мензурок стоял сосуд, наполненный зеленой жидкостью с пузырьками, как у газировки.

— Не трогай, — Коун тут же забрал его и поместил в шкаф. — Это для лорда Реллингтона.

Трогать я и не собиралась, но суетливое беспокойство старика меня заинтересовало.

— Это тот мужчина, который ждал вас вчера у ворот? — полюбопытствовала я как бы между прочим. — Он чем-то болен?

— Да, — короткий ответ, отрезающий все последующие вопросы.

Но я все равно не унималась, ибо мне уже надоели все эти недомолвки:

— А он такой же, как и тот лорд, что приходил сегодня в лавку? Вы обещали мне рассказать. И объяснить, как себя следует вести.

— И лорд Реллингтон, и лорд Паттисон — Темные, — ответил Коун уже более спокойно. — Темные — это высшие существа, которые правят этим миром, запомни. Их нужно уважать и бояться. По сравнению с ними ты — букашка, не стоящая внимания.

Вот, значит, как... Правящие этим миром. А я, букашка, которая должна знать свое место. Прекрасный расклад.

— А вы? Кто вы, мастер Коун? — спросила я тогда.

— Я маг, обычный маг, — он развел руками.

— Значит, остальные жители Дарквайта — маги?

— Нет, что ты, — Коун усмехнулся. — Иначе моя лавка не пользовалась бы таким успехом. Большая часть жителей Дарквайта — такие же, как и ты, простые люди, лишенные магии. Да и среди магов есть более сильные и те, кто имеет лишь зачатки силы. Вот Паула, хоть и магиня, но слабенькая, обладает в основном лишь бытовой магией. А Вальди и вовсе печет свои булки только ручками. В нем нет и толики дара.

— Получается, Темных нужно опасаться? — заключила я.

— Лучше попросту не попадайся им на глаза. А если уж придется общаться, например, в лавке, то прояви максимум уважения. Иначе прихлопнут как...

— Букашку, — закончила за него я.

Теперь понятно, почему так все лебезят и заискивают перед этими Темными. Да уж, чем дальше в лес... Что ж, придется впредь быть осторожней.

— То есть они могут убить за простую оплошность? — все же уточнила я. — А ведь меня о таких рисках не предупреждали.

— Убить не убьют, но наказать могут. Ладно, Лия давай наконец поработаем, — Коун с сердитым видом положил на стол толстую книгу и открыл ее на середине. — Сейчас я буду называть ингредиенты, а ты мне их подавать... Трава корестянка. Третий пучок от дальнего угла...

Я направилась в конец комнаты за травой, но вдруг мой взгляд случайно упал за окно. Там, в тени кустов, внезапно возникло некое серебристое свечение, идущее будто от земли.

— Чего застыла? — одернул меня Коун. — Давай быстрее...

Я торопливо проследовала дальше, когда же на обратном пути снова глянула в окно, света уже не было. Показалось?..

Когда я возвращалась в свою комнату, у меня перед глазами стояли одни травы, травы, травы... А еще хвостики каких-то ящериц и сушеные внутренности неизвестных мне существ, благо, мелких, что я даже с трудом различала, что там за орган от меня требовали. Первые минуты это было прямо «б-р-р», но потом ничего, привыкла...

Я, конечно, мечтала сразу завалиться спать, но меня, только открыла дверь, ждало наглое:

— Ку-ку.

Вот же, зараза! А я о ней почти забыла. Нет, сегодня я однозначно собираюсь поспать, а значит, надо ставить вопрос с кукушкой ребром. Я залезла на кровать с ногами, чтобы быть повыше к часам, и начала их изучать. Интересно, что там за механизм? Можно ли как-то его отключить или вывести из строя? Я попыталась открыть окошко, из которого вылезает птичка — не получилось, только ноготь сломала. А, может, заклеить его скотчем? У меня как раз есть небольшой в сумке, ношу всегда с собой на всякий случай. Вдруг кукушка не сможет выбраться и успокоиться? Но чтобы это проверить, придется подождать начало следующего часа. Ладно. Тогда пока приму душу и... Да, наведу порядок с помощью чудо-пыльцы!

После применения этого удивительного средства я наконец помылась в чистой ванной и с удовольствием растянулась на такой же чистой постели. Часы показывали без десяти одиннадцать, значит, можно было готовиться к сопротивлению пернатой. Как и собиралась, заклеила окошко часов крест-накрест скотчем и стала ждать результата. Ровно в одиннадцать окошко попробовали открыть изнутри, но первая попытка оказалась неудачной. Я уже почти торжествовала, как вдруг деревянная преграда была пробита насквозь клювом. Скотч от такого напора оторвался сам, и теперь уже птичка с ликующим:

— Ку-ку! — вырвалась на свободу. — Ку-ку, ку-ку, ку-ку...

Я начала закипать. В порыве схватила эту проклятую кукушку и крепко сжала в ладони, желая ее хоть так заткнуть. Но та внезапно затрепыхалась, точно живая, забилась испуганно и даже перестала орать. А потом я ощутила под пальцами стук ее сердца... И одернула руку. Так что, она и вправду живая? Мне сразу стало как-то не по себе: обижать живое существо — это точно не по мне. Какое бы вредное и доставучее оно ни было. Кукушка тем временем шмыгнула внутрь своего домика, на меня же накатил новый приступ вины. Раз моя новая соседка живая, наверное, стоит с ней подружиться...

Решение, как это сделать, пришло быстро. Я спустилась в кухню, где грязь постепенно отвоевывала свои прежние позиции, нашла в шкафчике немного риса, прихватила кусочек хлеба и печенье. Что-то из этого точно должно понравиться птичке.

— Выходи, — постучал я осторожно по домику часов. — Мириться будем.

Та осторожно взглянула наружу, а я ей тут же поднесла на блюдечке все, что приготовила.

— Ешь давай, — проговорила уже беззлобно. — Только обещай, что дашь мне ночью поспать. Завтра кукуй себе хоть весь день, но ночью мне надо высыпаться. Ты же, наверное, сама знаешь, какой вредный у тебя хозяин.

Кукушка склонила голову набок, посмотрела на меня одним глазом, потом быстро-быстро склевала весь рис с тарелки, прихватила печенье и исчезла в часах. Но через секунду снова вылезла — за хлебушком. Я усмехнулась: запасливая птичка.

— Если будешь себя хорошо вести, — сказала я уже громче, — завтра еще чего-нибудь вкусного принесу.

Но из нутра часов в ответ послышалось лишь шуршание. Что ж, воспримем это молчание как согласие. Я наконец выключила свет и забралась под одеяло. Кукушка еще какое-то время шебуршала в своем домике, а потом замолкла. И в полночь тоже не выпрыгнула со своим истошным «ку-ку». Кажется, мне все-таки удалось установить перемирие. С этой жизнеутверждающей мыслью я и заснула.

Следующее утро уже не было таким беспокойным, как прежнее. Я спокойно навела чистоту с помощью пыльцы, приготовила завтрак. Надела новый наряд, уже не переживая, что привлеку в нем ненужное внимание. Волосы тоже уложила так, как принято в этом мире. И до лавки мы добрались без приключений, торговля зельями тоже шла как по накатанной. В общем, как мне казалось, жизнь налаживалась. Но ровно до того момента, как вечером я отправилась за своим оставшимся гардеробом к Пауле. Нет, встреча с ней тоже прошла хорошо. Мы перекинулись несколькими словечками, модистка даже угостила меня шоколадом, я забрала свертки с новой одеждой, коих оказалось как-то многовато, и выплыла с ними на улицу.

ОН снова вырос будто из-под земли, а я на него налетела. И нет, это был не вчерашний лорд Паттисон, а загадочный клиент мастера — Реллингтон. В прошлый раз я, конечно, плохо его рассмотрела, но сейчас узнала почему-то сразу. Может, по подбородку, или носу, или посадке головы... В общем, не знаю. Узнала и все, неким седьмым чувством. И даже успела разглядеть светлую щетину на том самом подбородке, и очерченную линию губ, чуть изогнутых в недовольстве... Пока собирала свертки, выпавшие у меня из рук на тротуар. Помочь мне милорд не спешил, но я, после рассказах о Темных, и не ждала этого. Он просто смотрел с высоты своего роста, как я копошусь у его лаковых узконосых туфлей, точно та самая букашка, и молчал. И я тоже молчала, хотя, наверное, должна была извиниться. Ведь это же Темный. Перед ними нужно извиняться, даже если не виноват. Об этом же говорил мастер?..

Оставался последний сверток, отлетевший дальше всех. Я нагнулась за ним, но он вдруг подскочил вверх, зависнув в воздухе. Я подняла глаза и мысленно выругалась. Лорд Паттисон. И он тоже тут как тут. Вот за что мне все это?

Итак, я оказалась практически зажатой между двух Темных. Но самое интересное, они будто забыли обо мне, потому что смотрели только друг на друга.

— Марк Годвин Реллингтон, — протянул брюнет с заметным сарказмом. — Не верю своим глазам. Изгой решил показаться на людях?

— Люк Самуэль Паттисон, — в том же тоне отозвался второй. — Не верю своим ушам. Неужели бастард осмелился блеснуть умом и красноречием?

Лицо Паттисона на миг свело судорогой, но он быстро вернул себе самообладание:

— Знаешь, в чем наше различие, Реллингтон? Высшая Тьма отвернулся от тебя, но приняла меня. Мы поменялись местами, понимаешь? Ты теперь никто, а для меня открыты двери даже в королевский дворец. Уверен, в этом году ты даже не получишь от короля приглашение на праздник Черной розы. Потому что ты изгой.

— Если праздник будет испорчен твоим присутствием, то я и сам на него не явлюсь, даже если король пришлет за мной свой экипаж, — ответил Реллингтон.

Я стояла к нему спиной, поэтому не видела выражения лица, но интонации голоса прекрасно передавала его презрение и ненависть к Паттисону.

— Ты считаешь, это возможно? — тот громко захохотал.

А я решила на свой страх и риск напомнить о себе. Вначале кашлянула, а после проговорила как можно учтивей, даже глаза потупила:

— Прошу прощения, милорды, за дерзость, но позвольте мне уйти. И... Можно я заберу свою вещь? — я осторожно показала на сверток, так и висевший в воздухе.

— Забирай, — великодушно разрешил Паттисон, и тот сама упал мне в руки. — Могу помочь донести.

— Не стоит утруждать себя, милорд, — от страха мой голос слегка дрогнул. — Я сама справлюсь.

Тут я заметила в окне мастерской Паулу, наблюдающую за нами, хотела взглядом попросить ее о помощи, но она вдруг резко задвинула штору. А за мгновение до этого в ее глазах я уловила злость.

— Извините, милорды, но мне надо идти, — прошептала я.

И побежала. Не знаю, зачем так поступила, но ноги сами несли меня прочь. Правда, далеко я не убежала. Сразу за поворотом меня снова ждал Паттисон, вокруг которого ореолом плавал черный дым.

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я помог? — его тон был на удивление миролюбивым.

Мне это придало храбрости:

— А если не хочу, то что? Накажете?

— А ты любишь, когда тебя наказывают? — он скабрезно улыбнулся. — Я бы с удовольствием тебя наказал. В своей спальне.

— Милорд! Что-то стряслось? — по направлению к нам шагал, прихрамывая, мастер Коун. И это был первый раз, когда я была счастлива его видеть. — Может, я помогу вам? Моя помощница еще не до конца разбирается с ассортиментом.

— Нет, мастер, все в порядке, мы просто обменялись с вашей помощницей приветствиями, — отозвался Паттисон и украдкой мне подмигнул.

— Как ваша бабка, милорд? — мастер, поравнявшись с нами, поклонился. — Капли помогают?

— Ей уже лучше, — коротко кивнул Темный и стал испаряться.

— Темнейшего вечера, милорд! — снова поклонился Коун. А когда тот растаял в воздухе, бросил уже мне: — Чего стоишь? Пошли. Лавку закрывать надо.