19. Мужской взгляд по-девичьи

Я лежала на столе и смотрела в окно вместо монитора, на котором с начала рабочего дня так ничего и не было открыто, кроме шаблона заявления об увольнении. Можно было винить Марину в моем сорванном прощании с работой, но распечатать заявление еще раз и постучаться в соседний кабинет мне ничего не мешало, как и сказать Паше обо всем, глядя в глаза. Но я ничего так и не предприняла и вместо этого обнимала любимый стол на любимой работе.

— Лен, можно нам с Юлией Валерьевной чай? И побольше. У нас тут рабочих вопросов для обсуждения куча накопилась. Надолго зависнем. — В кабинет вошла Марина, размахивая ноутбуком.

Я подняла голову, но распрямляться в кресле не спешила. Поставила подбородок на сложенные перед собой руки и пронаблюдала, как коллега, цокая каблуками, подходит ко мне и по пути бросает ноутбук на стол переговоров.

— Ну что, уволилась? — поинтересовалась она.

— Неа, — промычала в ответ.

— И слава богу! Сейчас будем тебя отпаивать чаем и лечить душу конфетами, — заявила она, раскрывая мой личный буфет и извлекая оттуда сладости и орешки.

— В контейнере печенье с эмендемсами[1]. Вчера испекла, — указала взглядом на бумажный пакет рядом с сумкой.

— Отличненько, — одобрила Марина, тут же извлекая контейнер, раскрывая его и вдыхая запах печеного. — М-м-м. Красота. И вся моя, еще не тронутая Славиным.

— Отложи часть и отдай Лене. Пусть передаст ему. Может, хоть в себя придет после завтрака, а то утром какой-то неадекватный был.

Приятельница глянула на меня неодобрительно, но распоряжение поспешила выполнить. Печенье я вчера готовила для Пашки в качестве извинения за скандал, когда ждала его возвращения за ключами. Он мою стряпню обожал, и я старалась время от времени его радовать. Вот и вчера, пока переживала, где он злой шляется, напекла целый противень, несмотря на свою диету имени друга.

— Неадекватный — это точно, — подтвердила подруга, щедро высыпая боссу печенье на тарелку. Что бы про Пашку ни говорили, как бы ни жаловались на него и ни называли тираном, а сотрудники его все равно любили. Потому что он был хоть и требовательным, но справедливым и всегда готов заступиться за своих людей, даже если они допускали ошибки. Орал он, конечно, потом на провинившихся знатно, но происходило это за закрытыми дверями, и своих за пределами офиса он в обиду не давал. Поэтому и не было ничего удивительного в том, что сегодня руководство испугалось рассеянности босса. Его замены никто не хотел.

В кабинет вошла Лена с кружками и стеклянным чайничком, в котором заваривался чай для наших с Мариной «рабочих вопросов».

— Лен, угощайся, — кивнула на контейнер. — И Павлу Демидовичу тарелку отнеси.

Девушка довольно улыбнулась, подхватила и угощение, и завтрак босса и вышла из кабинета.

— Ну, давай. Рассказывай, — кивнула Марина, садясь напротив и разливая чай по чашкам.

Я выпрямилась и придвинулась на кресле к столу.

— Да что тут рассказывать? — вздохнула печально. — Я устала жить одной лишь работой. Хочу замуж и детей.

— М-м-м, — кивнула моя собеседница понимающе. — Кризис тридцати?

— Затянувшийся кризис двадцати пяти, — огрызнулась.

— Да ладно, ладно. Не злись. Понимаю. Разделяю. Поддерживаю. — Она отпила из чашки и придвинула к себе контейнер с печеньем, выбирая, какое уничтожить в первую очередь. — А Славин, надо полагать, не обрадовался?

— Мягко сказано, — подтвердила и начала рассказывать с самого начала. — Я проанализировала свою жизнь и решила, что Паши в ней стало как-то чересчур много. На работе мы вечно вместе: утром, днем, вечером, даже на ночь не всегда расстаемся, потому что он, бывает, ночует у меня. Не расстаемся и на выходных. Друзья и знакомые у нас общие, на свадьбу моей подруги его приглашают как мою пару, хотя по факту это совсем не так. Моя кошка считает его полноправным хозяином, он захватил себе у меня целую комнату, а недавно еще оказалось, что у него и ключи имеются от квартиры. Нас все считают парой. Родители убеждены, что мы рано или поздно поженимся, мама постоянно спрашивает: «Когда?» — как будто это решенный вопрос! А его отец мне на день рождения вообще заявил, что хочет внуков и, мол, хватит уже упрямиться, всех достала.

Марина отставила чашку обратно на стол и уточнила:

— Наш Демид Станиславович?

— А что, у Паши есть еще отцы? — хмуро спросила. — Он, конечно, уже был «хороший», — добавила я, намекнув на нетрезвость Славина-старшего, — но тем не менее сказал ведь. Мне было не очень-то приятно. Да ладно родители, те нас с детского сада женят. Но нас ведь парой считают и на работе!

— Причем некоторые даже женатой, — поддакнула Марина.

— Вот именно! Разве это нормально?

Коллега пожала плечами.

— В общем, я решила, что мне нужно больше личного пространства. И попыталась от него отстраниться, но ничего не вышло. Он как таскался следом, так и продолжил. Так ведь еще и обиделся, стал нервным, раздражительным…

— Да, это все заметили.

— Может быть, конечно, это моя вина. Надо было сразу объясниться, но я не хотела говорить о такой элементарной вещи, как личное пространство.

— Но сказала, — поняла Марина.

— Да, вчера, — подтвердила. — Сказала, что хочу замуж, а из-за него не могу ни с кем познакомиться, и пусть он уже даст мне немного свободы. И ему это не понравилось. Сильно. Наорал на меня, распсиховался, носился из угла в угол, как загнанный зверь. Пришлось даже ключи от машины конфисковать, чтобы он в аварию не попал.

Я рассказывала про вчерашнюю сцену в исполнении друга, а Марина осуждающе качала головой, явно поддерживая меня, а не Славина. От ее одобрения я приободрилась. Марину я считала справедливой и честной, если бы она поддерживала в этой ситуации босса, она бы так и сказала, но в этот раз явно была на моей стороне.

— Сказал, что я дура и вбила себе в голову «дичь». Мол, в том, что у меня давно не было нормальных отношений, виноват не он, а только я. А то, что все мои романы разбивались о ревность к нему, это он почему-то не учел. Да какой нормальный мужик захочет, чтобы около его девушки крутился кто-то вроде Паши? Неужели он этого не понимает?

— Да все он понимает, — отмахнулась Марина. — Потому и психует. Это у тебя жизнь, может, наладится от перемен, а у него-то разрушится.

— Почему?

— Ну посуди сама. — Марина придвинулась к столу. — У Славина идеальная жизнь. Такой жизни позавидует любой мужик. У него есть любимая, я бы даже сказала, обожаемая жена, которая не запрещает ему ходить налево, не пилит упреками и предоставляет полную свободу.

— Это ты меня женой назвала? — уточнила, нахмурившись.

— Да. Подожди возмущаться. Давай разберемся. Ты его боевая подруга, которая за него и в огонь, и в воду. Ты посадила его на кресло гендира. Не спорь, я в этом уверена, — добавила она, не дав мне снова вставить и слова. Руководство компании подозревало, что имя Пашки Демиду Станиславовичу нашептала я, но я все опровергала, чтобы никто не сомневался в том, что мой друг достоин этой должности. — Да, наш дорогой босс и сам немало сделал, но твое слово сыграло решающую роль. Вы вдвоем держите оборону против всего мира, охраняя общее дело. Далее. Если Славину нужен душевный разговор или домашнее тепло, он идет к тебе. Ты его всегда готова поддержать, накормить, обогреть, приласкать. Ты с ним и в горе, и в радости. И в болезни, и в здравии. Нянчишься с ним, как с ребенком или мужем. Сначала, когда мы познакомились и ты утверждала, что вы со Славиным всего лишь друзья, я не понимала, почему ты по утрам готовишь две порции завтрака и одну из них неизменно приносишь якобы другу, почему носишься с его температурой тридцать семь и один, как будто наступил апокалипсис. Скажу тебе по секрету: я так вокруг подруг не вьюсь, а вот вокруг мужа — да.

Знаю, что перебарщиваю иногда в своей заботе о Пашке, но ничего не могу с собой поделать. Привычка все время за ним следить прижилась как-то сама собой с детства, когда я воображала, что играю с ним в дочки-матери.

— Как ты себя ни называй, ты его жена. Кормишь, стираешь, гладишь, жалеешь и подбадриваешь, когда он расстроен, вдохновляешь его на новые подвиги, готова всех порвать, когда Пашеньку обижают, всегда дашь выговориться, поддержишь. И при этом и слова не скажешь про его армию ночных подружек.

Отвела взгляд, признавая ее правоту. Я действительно обеспечивала Пашкин быт, и зализывать душевные раны он всегда прибегал ко мне. А я поспешно вставала у плиты, потому что Пашу же надо не только выслушать, но и накормить, а то он, бедненький, совсем домашнего не ест, перебиваясь ресторанной едой. А то, что у Паши скоро щеки начнут расти от домашней выпечки, меня никогда не смущало. Единственное — мне еще не приходилось стирать для него, но вот гладить — гладила пару раз его рубашки. Признаюсь.

— И тут ты ему говоришь: подвинься, парень, ко мне другой придет через пару денечков. Конечно, он запаниковал. Он усиленно вьет гнездо у тебя в дальней комнате, а ты ему на дверь указываешь. Представляю себе его шок, когда ты заговорила про другого мужика. Да у него весь мир вмиг обрушился. Теперь неудивительно, что он сегодня такой пришибленный пришел. Бедный, мне даже его немного жаль.

— Хочешь сказать, я неправильно сделала?

— Нет, сейчас ты как раз все правильно делаешь! Ты до этого себя неправильно вела, когда подпустила слишком близко. Он-то к хорошему быстро привык, а ты оказалась заложницей этих отношений. Он ведь и правда на каждого рычит, кто к тебе близко подойдет, неудивительно, что ты, красавица и умница, уже давно одна…. Ну как одна. Со Славиным. — Марина кивнула на стену, за которой находился кабинет босса. — Хочешь, расскажу, что будет дальше, если ты сейчас ничего не поменяешь?

— Что? — спросила я, не ожидая ничего хорошего. И действительно.

— Ты так и останешься одна, потому что Пашка на свою территорию никого не пустит. А когда ему понадобятся дети, он нагуляет их на стороне. Может, даже женится, но вскоре разведется, потому что «у Юли супы вкуснее и кошка по углам не гадит» — короче, из-за ерунды. И вернется к тебе. А учитывая то, какие у него, скажем так, низкокачественные подружки-однодневки, он отсудит опеку над ребенком и приведет его к тебе на порог. Не удивлюсь, если вскоре его чадо начнет называть тебя мамой.

— Ну тут ты загнула. Слишком много сериалов смотришь, дорогая. Я же не совсем дура.

— Ну первое, может, да. А вот второе — не факт. Пустила же ты Славина к себе в дом, он же там как-то прижился… Но суть одна: если ты ничего не сделаешь, то он не сделает тем более. Ему это просто-напросто невыгодно. У него идеальная жизнь: уютный дом и душевный разговор от жены и теплая постель от красоток-любовниц. Зачем ему что-то менять и рисковать? Ради того, чтобы залезть к тебе в койку и ограничить в разы свою свободу? Даже если ему и хочется, он побоится потерять то, что есть, стабильность, которая сложилась. В конце концов, с удовлетворением мужских потребностей у него явно проблем нет. Проблемы, я так понимаю, есть только у тебя.

Я нахмурилась. Почему-то мне никогда не приходила в голову мысль о том, что Пашка хорошо устроился. А ведь так и получалось. А вот я тонула в болоте.

— Вот поэтому я и хотела уволиться! — решительно выдохнула.

— Да подожди ты увольняться. Всегда успеешь. Ты не пробовала со Славиным отношения наладить?

— Как? Зачем? — не поняла. — У нас с ним вроде все нормально. Мы не ссорились… ну если вчерашней сцены не считать.

— Я про то, что, может, вам перевести их в другую плоскость. После этого-то он уже не посмеет бегать налево, — намекнула Марина. Я непроизвольно поморщилась. — Неужели никогда не хотелось?

— Хотелось, конечно, — призналась печально. — Ты же его видела. Как может не хотеться, но… уже не хочется. Устала я ждать у моря погоды. Сколько можно? Да и как?

— Ну, соблазнить, — поиграла она бровями, начиная улыбаться. Я закатила глаза.

— Как? Он видел меня уже всякой: и с макияжем, и без, и в вечернем платье, и в пижаме, и больной, и здоровой, и пьяной, и трезвой. Он не видит во мне женщину, я для него робот, вычислительная машина, которая неплохо печет пироги и считает прибыль. Да и я не представляю его в другой роли. Это как-то странно, — передернула плечами, подумав о нас со Славиным вместе. — Извращением каким-то попахивает. Он мне практически брат. Нет…. Я хочу новые отношения, с чистого листа. Не хочу знать никаких грязных секретиков о нем. Хочу романтики, хочу, чтобы дыхание перехватывало от улыбки, хочу комплиментов и признаний в любви, после которых не захочется рассмеяться в лицо. Хочу не спать по ночам, мечтая о нем. Хочу любви и страсти.

— А только что говорила, что замуж хочешь.

— Ну да. Разве одно другому мешает?

— Ну вообще то, что ты описываешь, больше похоже на месячную влюбленность. Брак все-таки лучше строить на чем-то более крепком, вроде вашей со Славиным дружбы, а не на однодневной страсти. И перед браком все-таки лучше разузнать все «грязные секретики». Это тебе совет от более опытного в этом деле бойца.

— Значит, хочу месячную влюбленность, — легко согласилась. — Главное — не со Славиным. Устала от него. Устала от этого бега в колесе. Хочу свободы, легкости. Хочу отдохнуть, расслабиться. Наконец сосредоточиться на себе.

Марина встрепенулась.

— Слушай, так, может, тебе не увольняться, а в отпуск съездить? На море, в теплые страны. Ты ведь действительно очень много работаешь, — вспомнила она о том, как недавно я жаловалась, что устала от бесконечной работы, когда она рассказывала про свою запланированную поездку в Объединенные Арабские Эмираты. — А там наешься фруктов, назагораешься, накупаешься. Отдохнешь. Да и курортный романчик можно замутить. Отстранишься от Славина, возьмешь тайм-аут. Там у тебя с ним не видеться получится явно лучше, чем даже не в офисе, а в городе. А когда вернешься, тогда и решишь, увольняться или нет, рвать отношения со Славиным или развивать…

Марина произнесла заветное слово, после которого мое сердце забилось быстрее. И нет, это был не «романчик». Это был «отпуск». Мои глаза загорелись. Солнце. Море. Пляж… И я посреди всего этого великолепия. Свободная и счастливая.

— Он меня не отпустит, — поморщилась. — Я у него уже давно прошусь в отпуск.

— А ты не просись. Просто улетай, — выдвинула Марина предложение. И сама же воодушевилась тем, что подбивает меня на авантюру. — Не выйдешь на работу однажды, и все. Что он тебе сделает? Уволит? Что-то сильно сомневаюсь. Накричит, сделает выговор. Но тебе-то какая разница? Ты-то уже будешь после отпуска: загорелая, отдохнувшая, решившая свои проблемы. А Славин… он же у нас отходчивый. Поплюется ядом и забудет.

И действительно, почему я раньше не рассматривала такой вариант? Просто не выйти однажды на работу. Паша мне ничего не сделает. А даже если и уволит, то что? Конец света не случится. Я же сама увольняться собиралась.

В конце концов, мне отпуск положен по трудовому законодательству! А то, что мой босс тиран, — его личная проблема!

— Может, тебе с нами в Эмираты? — предложила Марина, которая со следующей недели должна была уйти в отпуск. Она мне уже все уши прожужжала про их с мужем поездку на море. — У нас, правда, путевки куплены, но можно ведь поискать горящие или вообще регулярным рейсом улететь. Все не одна будешь.

— А я вам не помешаю? Ты же с мужем летишь.

— Ну и что? Ты не с нами по пляжам таскаться будешь, ты себе приключения искать будешь с горячими южными мужчинами, — поиграла она бровями. Я весело улыбнулась. — Ну или с нашими туристами. Смотря кто тебе больше приглянется. Может, шейха отхватишь, — рассмеялась она, а я следом за ней.

— Звучит очень заманчиво.

— Короче, решайся. Мы в пятницу вылетаем. Можешь с нами. Все равно какая-никакая, а компания в нашем лице у тебя будет. Мой Витя возражать не станет. Да и поможем, если что.

Я практически не раздумывала. Меня даже Маринкин муж не смутил.

— Я очень хочу, — с жаром призналась.

— Ищи билеты тогда. Скину тебе название отеля, в котором мы жить будем. Можешь с нами заселиться, можешь в соседний. Только мы не в сам Дубай едем, а в Шарджу[2]. Не против?

— Да мне без разницы куда. Лишь бы подальше отсюда. И чтобы море было.

— Море будет, там у отеля свой пляж.

— Супер, — кивнула и уже начала выстраивать планы. — Я за эту неделю подготовлю своих девочек, они Славину, если что, помогут. А я смогу по вечерам отвечать на почту или звонки. В конце концов, незаменимых людей нет. И без меня справятся. Светлану Игоревну своим заместителем назначу… она Пашу не бросит одного…

— Ты сначала билеты купи, — посоветовала Марина, поднимаясь из кресла с уже пустой чашкой. — И это непотребство закрой, — посоветовала она, кивнув на мой монитор, где все еще было открыто заявление на увольнение. — А то уволиться-то уволишься. Устроишься на другую работу, и что? Еще пять лет пахать до отпуска?

Передернула плечами. Кошмар, кошмар. Нет уж. Я свою работку люблю, никуда от нее не уйду. А босс-тиран… Марина права: проорется и замолчит однажды. Уж кому, как не мне, знать, что Славин обижаться долго не умеет. Тем более на меня.

В этот раз я не сомневалась ни секунды.

Еще до обеда билет до аэропорта Дубая был куплен. Правда, забирала я последний. Дорогущий. В бизнес-классе. Но ничего. Заслужила!

Вылет в пятницу вечером. И я на низком старте!

[1] Конфеты M&Ms

[2] Дубай, Шарджа — эмираты в Объединенных Арабских Эмиратах