25. Извращенец-преследователь

После того как я стала жертвой рыжей наложницы из гарема Славина и она наградила меня сотрясением мозга, Пашка пытался обучить меня самообороне. Я сразу показала себя полной бездарностью в этом деле, потому что больше смеялась, чем повторяла за ним движения, и вскоре занятия мы прекратили. С тех пор не жалела об этом ни разу, потому что мне бы это все равно нигде не пригодилось. Вернее, не жалела до этого самого момента. Сейчас же испытала на себе значение выражения «чесались кулаки». У меня на костяшках пальцев вдруг образовался страшный зуд при виде довольного Славина. Так и хотелось обо что-нибудь их почесать. Например, об эти идеальные высокие скулы. Или лучше нос. Да, определенно, нос был бы лучше. Его сломать, наверно, легче, да?

Но сделать ничего не могла, потому что помнила, что я бездарность в рукопашном бою. Тем более против высокого, широкоплечего, твердолобого барана передо мной.

— Что ты здесь делаешь?

Всегда считала себя уравновешенным, спокойным, трезвомыслящим человеком, но уже во второй раз за неделю завизжала как истеричка, еще и руками исполнила какое-то нервное движение, взмахнув пиджаком и сумкой, а также топнув ногами по очереди.

Славин, словно не замечая моего состояния будущего пациента психиатрической лечебницы, улыбнулся еще шире и весело воскликнул:

— Да я тут на выходных посчитал… Представляешь, я уже пять лет в отпуске не был!

Это был предел моего терпения. Меня даже не остановили моя «бездарность» и его «широкоплечесть». Замахнулась сумкой и ударила Славина в район идеальной скулы, однако весь мой женский саквояж, в котором я, по заверениям экс-друга, таскала кирпичи, пролетел мимо него и лишь сбил очки с одного уха. Второй удар я нанесла пиджаком, но тот его вообще скорее погладил, чем нанес вред.

— Эй, ты чего дерешься? — поинтересовался Пашка, снимая очки, поднимая руки и уворочиваясь от во второй раз занесенной сумки. — Подожди. Подожди. Я чемодан заберу, а то мы снова без вещей останемся.

Раздраженно оглянулась на водителя такси, который стоял рядом с нами и неодобрительно смотрел на то, как стервозная бабенка не первой свежести поколачивает блестящего от лоска, богатенького, вновь прибывшего туриста. Гордо задрала голову и кивнула Славину на выставленный из багажника автомобиля огромный черный кейс. И пока Пашка нерешительно мимо меня проходил к автомобилю и обменивался фразами на английском с водителем, я смотрела на мужчину, уязвленная его взглядом, полным непонимания, брезгливости и неодобрения.

Да чтоб ты знал, я вообще-то красотка. Это просто сегодня у меня утро не задалось: ни волосы высушить не успела, ни причесаться, ни погладить одежду, а кожа местами покраснела, воспалившись, потому что уже третий день без крема и масок обхожусь.

Кажется, моего взгляда мужчина перепугался еще больше. Славин как-то пытался перевести его внимание с меня на себя, но ему это не удавалось: водителя я сильно впечатлила.

— Не обращайте внимания. Жена встречает, — под конец заявил Пашка. Водитель наконец перевел на него взгляд, уважительно кивнул, мол: «Держись, друг!» — и развернулся к автомобилю.

— Что? Какая я тебе жена? — возмутилась, замахиваясь ногой и желая хотя бы на его заднице оставить след от своей подошвы, но и это мне не удалось: он отскочил, а я на каблуках и с утяжелителем в качестве сумки покачнулась и чуть сама не упала. Хорошо хоть, Славин с быстрой реакцией тут же меня придержал за предплечье.

— Ты что шатаешься? Агрессивная какая-то? — поинтересовался он, заглядывая мне в глаза. — И с лицом у тебя что-то? Пила?

Тыдыщ! В моей голове случился очередной взрыв.

И если бы не вновь подъехавшее такси, из которого вылезла семья с ребенком, я бы снова начала нападать.

— За мной! — гаркнула, развернулась и вошла снова в отель, продвигаясь к стойке администратора. — Добрый день! Вы мне номер обещали! — агрессивно обратилась к мужчине.

Со своим решительным настроем изначально забронированный номер я вытрясла быстрее, схватила ключ-карту и сжала, как заветное сокровище. Наконец-то, слава всем богам, я попаду в рай с огромной кроватью, зоной отдыха, отделенной от спальни, и просторной лоджией с видом на море.

— Какой номер? — сунул Пашка нос в мою вторую регистрацию в отеле.

— Не твое дело, — постаралась скрыть от него ключ-карту.

— Я сейчас быстренько зарегистрируюсь и приду, надо поговорить.

— Не надо нигде регистрироваться. Уезжай обратно. Немедленно, — старалась говорить спокойно, чтобы на этот раз не выставить себя истеричкой перед администратором, который уже принимал паспорт у Славина.

— Но я же уже приехал. Чем я хуже тебя? Тоже хочу в отпуск.

— Тогда уезжай в другое место.

— А мне здесь нравится.

— Я приехала первая!

— Ты мне не мешаешь.

— А ты мне — очень! — по мере нарастания нашей очередной ссоры я снова начала повышать голос, и администратор стал поднимать на меня обеспокоенный взгляд. — Ты вообще знаешь, что дома происходит? Тебя все потеряли!

— Кто? — искренне удивился Славин.

— Светлана Игоревна и прочие сотрудники.

— Ну папа им объяснит, что я в отпуске.

— В каком отпуске? — возмутилась я. — А китайцы?

— Что ты все заладила: китайцы да китайцы? — Он имел наглость еще и устало вздохнуть. — Эти китайцы и без меня прекрасно жили — и дальше проживут.

— Это же твой проект! Ты который год с ним бьешься!

— Так все же уже решено. Осталась только формальность — подписать бумаги да провести пару гостеприимных ужинов. С этим и отец справится.

— Тебя сместят с должности за такое поведение прямо перед подписанием крупного контракта. Ты на месте гендира без малого полгода! Этот извращенец Леонид Петрович только и ждет, когда ты оступишься и он тебя подвинет!

— Почему извращенец? — из всей моей пламенной речи услышал Славин.

— Потому что он всех женщин уменьшительно-ласкательно называет. Меня, например, Юленькой.

— И что? Светлана Игоревна тебя так же зовет, — фыркнул Славин раздраженно. — Только она еще и отчество прибавляет для издевательства. И тебя это ничуть не смущает.

— Да потому что она меня за задницу при этом не хватает.

Он обратил ко мне взгляд, полный искреннего непонимания.

— Шутишь?

— Нет, — ответила, но тут же решила добавить, чтобы бедному старичку не прилетело по лысине, когда Славин вернется домой: — Давно, правда, это было. Когда ты в армии служил. И всего один раз. Но очень обидно!

— Да, — согласился Славин, отталкиваясь от стойки и переводя взгляд на мою спину. Тоже обернулась, не понимая, что его заинтересовало. — Мне теперь тоже обидно.

Не сразу сообразила, что смотрел он совсем не на мою спину или то, что находилось позади нее.

— Эй! — возмутилась, ударив его по плечу. Пашка усмехнулся и снова повернулся к мужчине за стойкой, который протянул ему документы и ключ-карту.

Я была не совсем безнадежна и к своим тридцати годам не раз и не два чувствовала мужской интерес. Но вот от друга испытывать его еще не приходилось, и от этого мигом стало неловко. Или он меня таким образом смутить пытается? Смешно ему?

— Зачем ты приехал? — избрала путь не заострения внимания на очень странном эпизоде.

— Я же сказал: в отпуск.

— Тебя сместят с должности!

— Не сместят, — кивнул он мне в сторону лифтов, передавая багаж подскочившему пареньку в форме, который должен был сопроводить нас в наши номера. — В отличие от тебя, я со своим руководством перед отпуском обо всем договорился.

Снова захотелось драться, но я сдержалась.

— Мне с руководством не повезло, — прошипела вместо этого. — Как хорошо, что теперь его у меня нет.

— Это спорный вопрос, — вставил Славин, но я проигнорировала его слова. Пусть говорит, что хочет, заявление я написала.

— А у тебя какое руководство?

— У меня всю жизнь оно одно, — печально вздохнул он. — Отец.

Ого, судя по голосу, переговоры проходили не так радужно и легко, как он пытается показать. От его хмурого лица и поджатых губ стало легче. Надеюсь, дядя Демид хорошо объяснил сыну, что тот «оборзел», и ему отпуск тоже пришлось отстаивать, как и пережить скандал с «руководством».

— Что, дядя Демид был не рад? — усмехнулась злорадно.

— Орал так, будто я его обокрасть собрался, — покачал головой Пашка. — Но ты не радуйся. В отличие от тебя я смог договориться и никаких заявлений не писал. Еще и заставил своего старика бежать на работу с радостью, чтобы выполнять мои обязанности.

Мы поднялись на нужный этаж и вышли из лифта.

— Что ты ему пообещал? — заподозрила неладное.

— А вот, — загадочно поиграл он бровями. Мое нехорошее предчувствие усилилось.

— Пахать потом еще десять лет, не вылезая из офиса?! — возмутилась так, будто «пахать» придется и мне, не сразу сообразив, что я-то теперь больше не работаю бок о бок с бывшим боссом и меня его подозрительный договор не касается.

— Ты обо мне и отце какого-то странного мнения, — заметил он, пока швейцар помогал мне разобраться с замком номера.

— Нормального. Объективного. Я вас, тиранов, с самого детства изучаю.

— И ничего мы не тираны.

— Надо было записать несколько твоих скандалов, чтобы предъявить их в качестве доказательства? Например, далеко ходить не надо: что было в четверг, уже забыл?

— Нет, и, судя по твоему настрою, буду это помнить до старости.

Мужчина передал мне ключ, я поблагодарила его, вошла в номер и остановилась в дверях, не дав пройти следом Пашке, который уже направил носки своих начищенных ботинок в мою сторону.

— У тебя есть все шансы о нем забыть, — посулила. — Уезжай отсюда. С нашей последней встречи ничего не изменилось: видеть тебя не хочу!

Из номера приятно пахло сладкими восточными благовониями, с открытой лоджии доносился плеск волн. Осквернением этого места убийством бывшего лучшего друга мне заниматься не хотелось.

— По-хорошему прошу.

— Я тебя тоже по-хорошему прошу: пусти.

— Ну уж нет. Хватит меня преследовать. Я не просто так сбежала, Славин. Неужели не понятно?

— Ты же знаешь: я ваших женских намеков никогда не понимал.

— Да я тебе прямым тестом говорила.

— Когда? Точно не помню, чтобы ты говорила: «Паша, не приезжай за мной по адресу…»

— Да иди ты! — возмутилась и захлопнула дверь перед его носом.

Но отойти далеко не успела. Он невозмутимо постучал и пропел:

— Я тебе вещи привез. Платьица-юбочки-брючки. Пыльную панаму и солнцезащитные очки из-под кровати. Еще какую-то огромную сумку с тюбиками и флакончиками. Вроде ты ее называешь косметичкой. Там есть какие-то «кремики», «лосьоньчики», «маслица», «масочки»…

Кожица моя, бархатистая, все ради тебя!

Пришлось открыть дверь, чтобы он вкатил свой безразмерный кейс и проследовал за ним.

— Там еще купальники есть и трусики, — понизив голос, прошептал он, когда проходил мимо.

Все-таки не удержалась от осквернения номера и ударила Славина сумкой по спине, подгоняя его неспешное вторжение на мою территорию.