54. Реальные мечты

Сережки все-таки он мне вернул, как и остальные вещи, которые я передала ему во время ссоры. Оказалось, что оставил их администратору с просьбой вручить мне. Получив пакет, поспешила в номер, надеясь найти помимо своего скарба записку. Но ее не было. Ни с проклятьями и просьбой написать заявление на увольнение по собственному желанию, ни с извинениями и мольбой о прощении.

Я не знала, как расценивать свои вернувшиеся вещи — как белый флаг или как подтверждение того, что между нами отныне действительно все раз и навсегда кончено. И из-за этого была дезориентирована.

Последние дни отпуска прошли как во сне.

Паша не пытался со мной связаться, я тоже этого делать не спешила, потому что не знала, как поступить.

С одной стороны, чувствовала вину за то, что сорвалась на него без причины, наговорила гадостей, в очередной раз отвергла его предложение выйти замуж. Понимала, что отреагировала на попытку купить мне кольцо слишком резко. Этот месяц был волшебным, и почему-то я ждала, что мой скупой на проявление чувств Пашка резко изменится, начнет петь серенады под окном и клясться в любви до гроба, поэтому не оценила его попытки сделать мне предложение руки и сердца через обыденную покупку кольца. А ведь им вряд ли двигал злой умысел. При воспоминании о его улыбке, когда он указывал на вывеску, мне становилось не по себе: он явно хотел сделать приятное, а не наоборот. Я лучше чем кто-либо знала, с кем связалась, но все равно ждала от него не пойми чего. Даже сама не знала, чего именно. Он и без того исполнял все мои желания, всегда выручал из неприятностей, защищал.

С другой стороны, после того как смирилась с тем, что моей вины в произошедшем хватает и я перегнула палку со своими мечтами о романтике, обдумала и его поведение. Слова, брошенные им в пылу ссоры, которые даже не сразу заметила, были словно отголоском первого разлада между нами, случившегося в офисе. И то, что я испытывала при этих воспоминаниях, мне не нравилось. До этого месяца подобных слов я от Паши не слышала ни разу, в этот же раз он пытался задеть меня уже дважды. И я не могла понять: действительно, как я внутренне ощущала, причиной стала только его уязвленная гордость, на которой я потопталась, и детская попытка обратить таким образом мое внимание на себя или же он действительно так считал? Во второй вариант верилось мало, потому что если бы он думал, что я без него «ничто», то не поехал бы за мной, а остался дожидаться, когда я к нему вернусь сама, но слова его все равно насторожили.

Я была в растерянности и смятении, не понимая, как волшебный отпуск превратился в адское пекло мыслей, ненависти к себе и непонимания его.

Я больше никуда не выезжала и все время проводила в отеле или на пляже. Постоянно открывала ноутбук, чтобы проверить, не уволили ли меня еще, и каждый раз начинала беспокоиться. Пролистав весь завал писем и проанализировав их, поняла, что за весь отпуск Пашка вел переписку время от времени, очень редко, видимо, потому, что был сосредоточен на мне. После нашей общей ночи и разрыва контракта он начал отвечать чаще и выдавал невероятно интересные и правильные идеи. Будто зарядился, и из него хорошие мысли били как из родникового ключа, напитывая и воодушевляя остальных сотрудников. Он даже самостоятельно сделал расчеты, не потревожив меня. Зато после ссоры не просто куда-то пропал, он еще и писал нечто непонятное.

Я ожидала, что Славин вернулся домой, но по переписке коллег понимала, что в офисе он так и не объявился. За три дня подключался к удаленному рабочему столу всего несколько раз на непродолжительное время и написал лишь несколько невразумительных писем, которые коллеги не знали, как трактовать. Я наблюдала за перепиской и недоумевала, что происходит с Пашкой и где его носит, когда заключение контракта возобновилось. Наблюдала, наблюдала и в какой-то момент поняла, что если не вмешаюсь и не расшифрую тот набор не согласованных между собой слов босса для коллег, то они так и будут бессмысленно переписываться, а не действовать. Видимо, я была единственной, кто мог прочитать мысли Пашки по паре слов. Ответила и стала ждать сурового вердикта начальника в стиле: «Юлия Валерьевна, что вы тут делаете? Вы вообще-то уволены». Босс не читал письмо очень долго, я вся извелась за часы ожидания, но в итоге выдохнула. Пашка подтвердил мой приказ от его лица, да еще и ответил достаточно связно. Я написала новое письмо о контракте, он ответил, потом Демид Станиславович, Светлана Игоревна, юристы. Кто-то предложил созвониться, я подключилась к аудио-конференции, но Пашка — нет. И я снова была в растерянности: что с ним, где он, что происходит? На ум приходило только плохое. Чувствовала, что он в таком же раздрае, смятении, как и я, но вот у него это могло вылиться и в запой, и в драку, и еще во что-нибудь похуже. Словом, ничего хорошего от друга я не ждала и поэтому переживала.

Я распаковала коллекцию романов, которую захватила с собой из дома, и по утрам и вечерам лежала на пляже и пыталась с помощью книжных историй отвлечься от реальных проблем и мыслей, мучивших меня.

— Юля-Барби, привет!

Утром на третий день после отъезда Пашки на меня налетела мокрая после купания Лия. Я, пригревшаяся на солнышке, взвизгнула от прохлады ее ладоней, опустившихся мне на живот.

— Ты напугала меня, — возмутилась и улыбнулась через силу при виде довольного лица перед собой.

— Что читаешь?

— Ничего, — поспешно спрятала книгу со знойным мачо на обложке под лежак.

— Что-то грустное?

— Нет, веселое, — ответила и поняла, что книга действительно была смешная.

— А выражение лица у тебя такое, будто там кого-то убивают, — заметил Олег, подходя к нам и бросая свое полотенце на соседний лежак. — Привет!

— Привет, — кивнула, а сама еле сдержалась, чтобы не поморщиться. Общаться с кем-то мне сейчас не хотелось. Одной только Марины, которая пыталась узнать, что у нас произошло с боссом, хватало.

— А мы сегодня днем возвращаемся домой, — сказала девочка весело.

— Здорово. Я тоже скоро улетаю, — кивнула, погладив ее по спине и отрывая от своего живота, который покрылся мурашками.

— Я очень по маме и братику соскучилась, — продолжала тарахтеть Лия, а я — выдавливать из себя невеселую улыбку. Про маму она заговорила впервые, но в этот раз мне было неинтересно, потому что ее папа мной больше рассматривался как потенциальный жених.

Бросила взгляд на Олега и поняла, что это действительно так. Его глаза перестали казаться прекрасными, как всего несколько недель назад. Он стал для меня обычным мужчиной. Невольно сравнила его со Славиным и поняла, что права была Марина: внешне мой друг намного привлекательнее.

— Лия, не лезь к Юле, — через некоторое время попросил Олег, видимо заметив, что беззаботная болтовня девочки меня напрягает. — Иди еще искупайся, и пойдем в номер. Собираться надо.

Девочка убежала к воде. Я благодарно кивнула Олегу, снова извлекая свой роман из-под лежака и даже не смущаясь его обложки. Мне было все равно, что мужчина подумает, мы, скорее всего, больше не встретимся никогда.

— Что-то случилось? — через некоторое время спросил он. Перевела на него вопросительный взгляд. — Ты в последнее время грустная. Где твой парень?

Пожала плечами.

— Домой, наверное, вернулся.

— Поругались, да? — понял Олег. Перевела на него раздраженный взгляд, чтобы показать, что не стоит совать нос в чужие дела. Но обычно неразговорчивый мужчина вдруг решил пообщаться со мной. — У жены, когда она на меня обижается или злится, такое же выражение лица.

— Ты женат? — поразилась и даже снова опустила книгу.

— Ну да, — удивился он моему изумлению. — А что, не похож?

— Кольца нет.

— И что? У меня же ребенок, — сказал он так, будто ребенок априори подразумевает наличие жены, и кивнул на Лию, которая бегала по берегу. — А кольцо я утопил в море еще в первый день отпуска, — признался он, поднимая правую руку к глазам. — Уже начинаю бояться скандала, который Арина мне закатит.

Я так и знала! Так и знала, что он женат! Все-таки у счастливо и прочно женатых мужчин особенная аура. И выглядят они как-то иначе. Не зря мне показалось, что Олег не заинтересован мной, ведь, судя по теплоте, с которой говорил о жене, он ее любит и с таким же нетерпением, как дочь, ждет встречи.

— А она почему не поехала?

— Случайно забеременела, — улыбнулся он, хитро глянув на меня. — А беременная она никуда не летает… У меня месячный отпуск раз в год, и поездку мы планировали заранее, поэтому нам с Лией пришлось все-таки лететь, а она с сыном осталась дома.

— С сыном? — еще больше поразилась. — То есть у вас трое детей?

— Скоро будет, — гордо кивнул будущий многодетный отец.

А я снова обвела его оценивающим взглядом, понимая, как обманчива внешность. Если на женатика он вполне был похож, то на отца большого семейства — нет.

— Поздравляю.

— Да пока не с чем, — пожал он плечами и снова посмотрел на свою руку. — Сначала мне надо пережить потерю кольца, а то в прошлый раз она за такое мне разводом грозила…

Сказал это с теплотой, поэтому я поняла, что он не так уж и сильно боится гнева жены. И впервые за эти дни искренне улыбнулась, любуясь его эмоциями и рассказом.

— А у вас что случилось? — снова спросил он, и я поморщилась.

— Да… поругались. Наговорили друг другу гадостей… Даже без особой причины, и из-за этого еще больше неприятно.

— Начало отношений? — поинтересовался он участливо.

— Ну как сказать, — пожала плечами. — Мы дружим с детства. Пытались перевести отношения на новый этап, а в итоге по-глупому разругались.

— И кто виноват?

— Не знаю, — призналась. — Не могу разобраться. Я его обидела… он наговорил мне всякого… В общем, слово за слово… я сказала, что никогда и ни за что не выйду за него замуж, он заявил, что я стерва и вообще без него ничто… В общем, все сложно.

Он понимающе кивнул.

— А мириться-то собираетесь?

Пожала плечами.

— Тоже не знаю… стоит ли… Я люблю его со старшей школы. Мы очень близки друг другу, у меня никогда не было такого преданного и дорогого друга. И сомневаюсь, что когда-нибудь будет кто-то, кто сможет стать мне так же близок и дорог. Но… мы очень разные… и я не таким представляла себе своего будущего мужа…

Олег неожиданно хохотнул на мое признание.

— Ой, а как я представлял свою жену в добрачные годы. Милой, доброй, отзывчивой, домашней девочкой, которая будет кормить меня пирогами и говорить, как сильно любит. А в итоге женился на ней. — Он притянул к себе телефон и показал мне фото на экране блокировки.

На нем была изображена красавица с длинными ногами, очень худенькой фигуркой, черными прямыми длинными волосами и надутыми губами. По выражению лица сразу угадывался далеко не простой характер, а тонкая талия кричала о том, что пироги — это зло. На ней было коротенькое платье, подчеркивавшее все изгибы идеального тела, и туфли на высоком каблуке. Она скорее была похожа на светскую львицу, модель, жительницу клубов, чем на мать многодетного семейства. О последнем говорили лишь дети вокруг нее — Лия стояла рядом, обнимая за коленку, а сама девушка держала в одной руке маленького, еще лысого мальчика, а второй отбрасывала волосы назад.

— Думаю, она тоже мужа представляла себе иначе, — усмехнулся Олег, наблюдая за тем, как вытягивается мое лицо. — Какого-нибудь качка-миллионера.

— И как вы сошлись?

Он пожал плечами.

— Да как все… Вместе учились в университете. Пару раз поговорили, сходили на свидание. И влюбились. Она очень смешная. Не смотри на это пафосное выражение лица, она много шутит и смеется. Подозреваю, что ей во мне что-то тоже нравится, потому что нам никогда не бывает скучно друг с другом. Нам всегда есть о чем поговорить, над чем посмеяться. И когда мы ссоримся, я всегда вспоминаю о моментах, когда было хорошо и просто. Вспоминаю, за что ее так люблю… Поддерживать отношения очень трудно. Это не всегда так, как во время первых свиданий. Бывают тяжелые периоды, плохое настроение, проблемы на работе, когда хочется все бросить и порвать, но это сделать намного легче, чем сохранить… Если ты говоришь, что вы дружите с детства, значит, что-то в нем тебе нравится.

— Конечно, — ответила уверенно. — Он надежный, умный, с юмором. Нам вдвоем тоже не бывает скучно. — Улыбнулась, вспоминая, что нам всегда есть о чем поболтать, что обсудить. И пусть характеры у нас разные, но объединяет нас не только общее прошлое, но и нечто большее. Нам хорошо друг с другом, мы счастливы вместе.

— Наверно, лезу не в свое дело, но ты его любишь?

Уверенно кивнула. Врать было бесполезно — как ему, так и себе.

— Тогда почему ты здесь, а не с ним?

— Все немного сложнее, — поморщилась. — Он оскорбил меня.

— А ты оскорбила его?

— Да.

— Чем? Сказала, что не хочешь выходить за него? И что в этом плохого? Это ведь твое право.

— Дело в том, как я это сказала, — призналась и печально вздохнула. — Все-таки я хочу выйти за него, но отказала только потому, что он сделал мне предложение не так, как этого ожидала. Глупо, я уже это поняла, — поморщилась, не в силах в очередной раз возвращаться мысленно в момент ссоры. — Отказала. Без причины. Еще и обидела.

— Хм. — Олег нахмурился. — Ну… меня там, конечно, не было, и я не знаю, что у вас случилось, но порекомендовал бы поговорить перед окончательным разрывом в спокойном состоянии. Чтобы вы не встретились через двадцать лет и не выяснили, что ты поняла его неправильно, да и он услышал не то, что ты сказала, а вообще вы друг друга безумно любите и все это время оба страдали. Ссориться легко, а вот мириться и прощать — сложно.

Согласно усмехнулась. Пусть у меня не было опыта продолжительных отношений или брака, но за плечами многолетняя дружба, которую сохранить тоже было непросто и которая точно так же держалась на любви, терпении и прощении друг друга. Мы тоже ссорились, но мирились, потому что дорожили друг другом сильнее.

— Ты прав. Но он не спешит мириться.

— А почему ты не можешь быть первой?

— Но он же тоже виноват.

— А! Гордость, — усмехнулся Олег и осуждающе покачал головой. — Я тебе предлагаю не простить ему все грехи, а посмотреть ему в глаза, признать свою вину и спросить, зачем он так поступил с тобой. Мне кажется, это правильно. Проговорить все обиды, взвесить все за и против и только потом выносить решение: расставаться или нет.

Не могу сказать, что слова Олега открыли для меня Америку, я и сама уже давно хотела поговорить с Пашей, но заставили вновь задуматься.

Еще недавно, когда мы со Славиным были в Абу-Даби, я анализировала, хотела ли быть с ним всю оставшуюся жизнь, завести детей, состариться вместе. Тогда мой ответ был «да». Затем в Дубае, после предложения купить кольцо, меня посетили совсем другие мысли: не хотела выходить замуж за него только потому, что он не оправдывал моих ожиданий об идеальном предложении о замужестве. И сейчас, спустя три дня раздумий, в спокойном состоянии, без давления, понимала, что мои ожидания вообще вряд ли кому-то под силу выполнить, а вот любить его меньше я от этого не стала.

Я не могла представить себе идеального мужчину в своей квартире, со своей семьей, зато хорошо представляла Пашу. Представляла, как он будет возвращаться с работы ко мне, как будет уплетать с аппетитом то, что я приготовила, гладить Кису, целовать меня в висок, обнимать, валяться со мной на диване перед телевизором, пока я буду смотреть очередную слезливую мелодраму, как кинется спасать меня из любой беды, как будет баловать наших детей, болтать с Юрой, играть с Викой и Витей, смешить маму и нахваливать меня перед отцом. Так ли важны мои мечты о прекрасном принце и капитане под алыми парусами, если у меня уже есть человек, с которым я бы хотела провести остаток своих дней? Просто потому, что это он. Со своими недостатками, со своими достоинствами, со своей любовью ко мне. Мой ответ «да», сказанный в Абу-Даби и обдуманный на протяжении нескольких недель, оказался намного более взвешенным и разумным, чем «нет», выкрикнутое сгоряча. Я все так же его любила, он все так же оставался для меня дорог. Но вмешались обида и снова тот же самый страх, который одолевал меня тогда, — страх, что не получится. А не получится, если не пробовать. Если не поговорить еще раз.

— Ты куда? — удивился Олег, когда я подскочила с лежака.

— Ты прав. Нам надо поговорить. Вернусь домой и загляну ему в глаза еще раз.

Он согласно кивнул.

— Ты книгу забыла, — заметил он. Я удивленно посмотрела на томик со знойным мачо на обложке в руках, а потом поняла, что Олег говорит не о нем, а об «Алых парусах», которые взяла с собой, но так и не открыла и бросила в песок.

— Она мне больше не нужна. Пусть это будет подарок Лие от меня.

— Спасибо, конечно, но нам тоже не надо. В чемодан и так ничего уже не влезает: слишком много игрушек набрали.

Он снова протянул мне книгу. Я взглянула на нее с сомнением. Пусть я и решила, что воздвигать воздушные замки больше не буду, как и ждать алые паруса, а книгу все-таки взяла. Ведь она когда-то принадлежала еще маме. И у нее была особенная, душевная аура.