55. Капитан под алыми парусами

В номер я ворвалась решительно: собираюсь, возвращаюсь домой и еду к Паше, чтобы поговорить или вывести его из запоя, если потребуется, а затем все-таки расставить все точки над i. Это молчание затянулось, пришла пора его прекратить и проговорить все обиды, которые мы как копили во время дружбы, так и продолжили собирать в романтических отношениях.

Однако решимость угасла уже через полчаса бесполезных попыток собрать все вещи в багаж. И снова я поняла, что только в фильмах героини собираются за десять минут, вылетают, а потом со слезами на глазах объясняются со своими любимыми на пороге квартиры или под дождем. В реальности же все портит багаж.

Я не учла того, что Пашка в своем огромном кейсе привез посылку от мамы, которая не влезала теперь в мой многострадальный утерянный и возвращенный чемодан. Как и проклятые финики с рынка для Вити и Вики, магнитики, платки, благовония, духи для мамы, игрушки и прочие сувениры. И это я даже не учитывала своего обновившегося гардероба, который Славин, надо полагать, догадался увезти с собой.

Оставлять свои вещи было жалко, поэтому пришлось ехать в ближайший торговый центр за вторым чемоданом.

— Ты куда? — окликнула меня Марина, когда увидела, как я решительно выхожу из отеля и подхожу к такси.

— Дополнительный чемодан надо купить. Мой багаж как-то незаметно разросся.

— Ты пакуешь чемодан? — удивилась подруга. — Разве ты не должна отдыхать еще пару дней?

— Решила вернуться немного пораньше. Вылетаю первым рейсом.

— Как? Уже? — еще больше удивилась Марина, и мне ее реакция показалась странной.

— А что-то не так?

— Нет, все нормально, — отмахнулась она тут же. — Езжай. Удачи.

Продолжая присматриваться к ней подозрительно, села в такси и отправилась в торговый центр Шарджи. Пока изучала представленные в нем бутики, пока выбирала чемодан, прикидывая, в какой максимально войдет все мое барахло, пока возвращалась обратно в отель, время перевалило за полдень.

На пороге отеля меня вновь встречала Марина.

— Слушай, а ближайший рейс — это когда? — поинтересовалась она без предисловий, подлетая ко мне, несущейся в свой номер.

— Не знаю. Еще не смотрела. А что?

— А я вот посмотрела. И это только завтра утром. Может, вечером сходишь со мной прогуляться?

— Не хочу. Настроения нет.

— Ну Юля, пожалуйста. Мне одной одиноко будет.

— Мне чемодан собирать надо.

— Не до завтрашнего утра ты ведь его собирать будешь, — возмутилась подруга. — Сходим на набережную, прогуляемся, с морем попрощаемся, монетки бросим, чтобы еще вернуться… — искушала Марина, и мне в конце концов пришлось согласиться.

Я занялась сбором багажа. И одновременно продумывала, какой будет наша встреча с Пашей, что скажу ему я, что ответит он мне. Как повести себя, чтобы не скатиться в банальное: «Я была не права, а потому прощаю тебе все грехи», но и извиниться достойно и дать понять, что он тоже был не прав.

— Ну что, собралась? — поинтересовалась Марина, нарисовавшаяся на моем пороге еще через пару часов.

— В процессе, — ответила, впуская ее в номер и снова подходя к раскрытым чемоданам. — Тебе фиников не надо? Мы их что-то слишком много набрали…

— Да мы с Витей тоже нахватали достаточно, — призналась подруга, проходя следом за мной и оглядываясь. — Прямо как с голодного острова приехали.

— И не говори. В начале отпуска хотелось всего и побольше, а теперь не знаю, как это все увезти с собой, — покачала головой на свою привычку делать необдуманные покупки. Именно для этого Славин мне в этот момент и нужен был — быть голосом разума и останавливать меня категоричным: «Нет, Юля!» — но в этот раз он, видимо, был со мной слишком мягок… иначе откуда набралось столько магнитиков?

— Ты еще долго? Мы же погулять хотели.

— Марин, я правда не хочу никуда идти. Настроения нет, — покачала головой. — Может, ты все-таки одна…

— Нет, ты мне уже обещала. Я хочу посмотреть местный порт.

— А на что там смотреть? — удивилась.

— На кораблики и лодочки, — фыркнула подруга, закатив глаза. — На роскошные, дорогие яхты, конечно! Где я еще их увижу? Пошли! Проветримся немного, а то уже несколько дней из отеля не выходим.

Смотреть на дорогие яхты мне не хотелось, уже вдоволь налюбовалась на дорогие машины, но подруга оказалась настойчива, и вскоре мы уже садились в такси. В местных дорогах и постройках я уже немного разбиралась, поэтому вскоре поняла, что едем мы в порт Дубая, а именно туда, где мы были с Пашкой, когда катались на яхте да ездили в однодневный круиз.

— Ты серьезно? — возмутилась, когда такси остановилось около пешеходной дорожки недалеко от входа на пристань. — Так бы и сказала, что в Дубае погулять хочешь.

— Мы здесь с Витей уже были. Здесь прикольно, — ответила Марина весело, расплачиваясь и выскакивая из машины.

— Мне некогда этим заниматься. Мне домой собираться надо, — проворчала недовольно, подходя к ней.

— Успеешь ты собраться. До твоего рейса еще уйма времени.

— Я билет еще не купила, — проворчала, следуя за Мариной вдоль ограждения, за которым виднелись яхты разной величины и вида, покачивавшиеся на волнах. Подруга крутила головой из стороны в сторону, словно чего-то ждала. — Кстати, а ты когда собираешься уезжать?

Нахмурилась, вспоминая о том, что никто в нашей компании дольше двух недель подряд в отпуск не ходит. Ну кроме психованного финансового директора, конечно. Марина же здесь уже месяц прохлаждается. И даже если не брать в расчет, что Паша продлил ее отпуск на несколько дней, ее отдых все равно сильно затянулся.

— С тобой поеду, — пожала плечами подруга, указывая мне на магазин мороженого. Туда мы и направились.

— Ты отдыхаешь уже месяц. Почему?

— Вообще-то, я работаю, — покачала головой Марина. — Удаленно, но работаю каждый день из номера.

— Почему? — снова повторила я.

— Босс, — кратко ответила Марина, раскрывая передо мной двери магазина. Я зашла и перевела на нее вопросительный взгляд. — Он, когда уезжал, попросил меня за тобой присмотреть. Видимо, опасается, что ты снова попадешь в неприятности: багаж потеряешь или паспорт, — усмехнулась она, и я невольно тоже улыбнулась, вспоминая начало своего отпуска. — Правда, он почему-то считает, что ты ногу сломаешь…

Закатила глаза. Да, это было очень похоже на Пашку, который сам составлял нам список неудач, без которых отдых не отдых в нашем с ним исполнении.

— То есть, когда он уезжал, вы разговаривали об этом? О том, чтобы ты за мной… присмотрела? — уточнила. Марина кивнула, а я улыбнулась еще шире.

Все-таки Пашка не рискнул бросить меня одну в чужой стране. Пусть и оставил при мне соглядатая, а все равно такая его забота была приятна.

Мы купили по рожку мороженого и снова подошли к ограждению, разглядывая море, опускавшееся к горизонту солнце и покачивавшиеся на волнах яхты.

— А что он еще сказал?

— Сказал, чтобы звонила ему, если что-то с тобой случится.

— И что? Он сразу прилетит обратно? — недоверчиво усмехнулась. Марина пожала плечами.

— Он вообще какой-то невменяемый был. Видимо, из-за вашей ссоры? — спросила она, заглядывая мне в глаза. Я отвернулась от нее к горизонту, откусывая от рожка. Разговаривать с ней о том, что случилось между мной и Пашкой, не хотелось, как и не хотелось, чтобы она судила нас по моему рассказу.

Мы на время замолчали, а затем подруга толкнула меня в бок локтем.

— Смотри. Что это?

Я повернулась в указанном направлении и нахмурилась, прикладывая руку ко лбу, чтобы солнце не слепило, и приглядываясь к медленно приближавшейся алой точке.

— Корабль, — нахмурилась я. — С алыми парусами… Хм… интересно, — заметила, откусывая мороженное и поворачивая его из стороны в сторону, чтобы примериться, с какой стороны попробовать разноцветное лакомство в следующий раз. — Алые паруса в Эмиратах. Очень странно выглядят, — заметила критично. — Они были бы более уместны где-то в Европе, но никак не на Востоке

— Представление, наверное, будет, — кивнула Марина.

Мы следом за остальными прогуливающимися по набережной туристами и местными жителями повернулись в сторону подплывающего корабля с алыми парусами. Это была не лодка, не белоснежная яхта, это был настоящий большой трехмачтовый корабль, будто сошедший с экрана художественного или исторического фильма. Паруса его были насыщенного красного цвета, который будто светился в лучах закатного солнца. Зрелище было не просто красивое — оно впечатляло размахом и необычностью.

— Красиво, — выдохнула восхищенно Марина, когда он стал к нам настолько близок, что можно было заметить людей на борту. Корабль подплывал к пристани.

— Ага, — кивнула и улыбнулась, понимая, что зрелище действительно красивое, но не задевает меня так, как задело бы раньше. Сердце не трепетало, мысли не неслись вскачь при мечтах о славном герое, который прибыл за мной с другого конца света. А все это было потому, что я точно знала, что моего капитана на борту нет. Мой капитан сейчас дома, мучается из-за нашей ссоры, как и я.

— Смотри, какой флаг у него интересный. Похож на пиратский. Только вместо скрещенных костей мечи.

Лизнула мороженое и снова подняла взгляд к кораблю и его парусам. Флаг действительно имелся. Тоже красный. И рисунок на нем был очень знакомым.

Да я этот рисунок больше десяти лет наблюдала на своей парте что в школе, что в университете!

— Юля, осторожно! — предупредила Марина, но было поздно. Мороженое выскользнуло у меня из рук и упало на асфальт.

— Что это там за буквы на щите? — спросила дрогнувшим голосом, рассматривая полотно, которое трепал ветер. — Это же не арабский?

— Это щит? — поразилась Марина. — Скорее на кляксу похоже.

Ну да, Пашка тот еще художник, но, по его версии, это все-таки щит.

— Это «П» и «Ю»? — никак не могла поверить в то, что видела. Марина, не понимая, чем меня так заинтересовал странный флаг, тоже напрягла зрение, а затем кивнула.

— Видно не очень хорошо, но похоже…

У меня дыхание перехватило от мысли, что на красавце-корабле все-таки тот самый капитан, который мне нужен, и что планируется не просто представление для зевак, а исполняется моя детская иррациональная мечта. И воплощает ее в жизнь рациональный до зубовного скрежета Паша Славин, который высмеивал меня годами за подобные грезы. А теперь, повесив флаг с гербом нашей дружбы, изобретенным им в детстве, подплывает на огромном корабле к пристани. Я снова обвела судно взглядом, и мое сердце наконец пустилось вскачь, когда оценила размеры огромного корабля, а также цвет свернутых сейчас парусов.

— Поверить не могу.

— Во что? — не поняла Марина. — Ну уронила и уронила. Давай в урну выкинем, чтобы оно тут в лужу не превратилось.

Глянула на нее непонимающе, а затем бросилась бежать в сторону входа на пристань.

— Юля! Ты куда? — крикнула подруга мне вслед.

Я неслась сломя голову, минуя прохожих и зевак, выстроившихся вдоль ограждения и любовавшихся красавцем-кораблем. Я не знала, что мне ему сказать или сделать, просто хотела поскорее его увидеть. Проскочила мимо двух охранников, окликнувших меня, выбежала на пристань и увидела Пашку, который как раз сошел с корабля и направлялся мне навстречу.

Мы остановились друг напротив друг, настороженно присматриваясь. Он был в белой рубашке, джинсах и перчатках. Выглядел встревоженным и хмурым, что для меня было совсем не удивительно. Это я считала, что он сейчас совершает настоящий подвиг, сам же он, скорее всего, думал, что занимается ерундой, клоунским представлением, глупостью и так далее. И тем ценнее его поступок был для меня. Я знала, что на подобное ему решиться было непросто. Ему это стоило настоящих душевных мук. И делал он это исключительно для того, чтобы порадовать меня. Потому что знал, как для меня это важно.

И я не представляла себе второго такого человека, который пошел бы ради меня на подобное. Ведь организовать корабль с алыми парусами в чужой стране не просто дорого и сложно, но еще и потребовало от него самого душевных сил и переживаний. Я даже представить себе не могла, что происходило в его голове за эти три дня, пока я лежала на песке, что он решился на подобный поступок.

— Привет, — поприветствовал, вглядываясь в мое лицо. У меня от накативших эмоций перехватило дыхание, поэтому я смогла лишь кивнуть в ответ. — Я подумал… вдруг ты захочешь прокатиться на корабле в конце отпуска.

Более дурацкого приглашения он озвучить просто не мог. Зато из сказочного капитана мигом превратился в знакомого мне друга.

Откашлялась.

— Алые паруса? На Востоке? Тебе не кажется, что это чересчур?

— Мне это кажется чересчур в любой стороне света, но тебе ведь нравится…

Он протянул руку, приглашая последовать за ним.

— Поверить не могу, что ты это сделал, — еле слышно призналась, подходя ближе и снова разгадывая бок корабля.

— Я тоже, — согласился он.

— Ты сошел с ума.

— Я знаю.

Настороженно вложила свою ладонь в его и снова присмотрелась к нему.

— А перчатки зачем? Ты бы еще камзол надел, — проворчала растерянно, не зная о чем еще говорить.

— Я не до такой степени сошел с ума, — фыркнул он, утягивая меня в сторону корабля, где нас в полном составе встречала команда. Мужчины смотрели на меня как на невиданного зверька.

— Почему они так смотрят?

— Ну… ты девушка сумасшедшего русского. Всем интересно на тебя посмотреть.

Глянула на него, не понимая, шутит он или нет.

— Что? Думаешь, только ты решила, что «Алые паруса» в Эмиратах неуместны?

В ушах у меня шумело, сердце гулко билось в грудной клетке, мысли путались, коленки дрожали, когда я поднималась на борт и осматривалась по сторонам, боясь что-то пропустить. Хорошо, что Пашка крепко сжимал мою руку и направлял, иначе точно упала бы и подвернула или сломала ногу, как он и предсказывал. Я была в каком-то странном, совершенно неадекватном состоянии. Хотела радоваться, смеяться, но сдерживала эмоции, потому что они казались неуместными. А к глазам тем временем подступали слезы осознания, что мне это не снится: я действительно поднимаюсь на палубу корабля, а надо мной расправляют паруса необычного волшебного цвета, который в закатных лучах выглядит еще более сказочным и нереальным.

— Все в прядке? — поинтересовался Паша, подводя меня к борту и кивая настоящему капитану, чтобы он отдавал приказ отплывать.

— Так зачем тебе перчатки? — уточнила, отпуская его руку и вцепляясь в перила пальцами.

— Надо, — ответил кратко.

Глянула на него непонимающе. Не хочет говорить? Почему? В чем секрет?

— Смотрится убого, — заявила, ухватила одну из них за ткань и дернула. Пашка попытался ее поймать, но я все-таки добилась своего и освободила его правую руку. Его абсолютно красную, под цвет парусов, правую руку.

Я и без того находилась в шокированном состоянии, а его красная рука стала пределом моего потрясения.

— Это что?

— Рука, — ворчливо ответил он, отбирая у меня перчатку и надевая ее обратно.

— Она красная.

— Я знаю.

— Почему она красная?

— А ты как думаешь? — поинтересовался он и кивнул нам за спины. Я снова подняла голову к алым огромным полотнищам, которые расправляли над нашими головами, и у меня в очередной раз перехватило дыхание.

— Ты красил паруса? Сам?

— Второго такого идиота не нашлось, — покачал он головой удрученно. — А найти алую парусину оказалось не так-то просто и быстро. Еще сложнее, чем найти парусное судно… В общем, легче было перекрасить белые. Что мне со смехом и предложил капитан. — Он кивнул на мужчину, который стоял у руля и с интересом поглядывал в нашу сторону. — Он, кстати, меня сумасшедшим русским и назвал, — пожаловался Пашка, поморщившись от неприятного воспоминания.

Поддерживающе похлопала друга по плечу, а сама улыбнулась, хотя глаза все еще стремительно наполнялись слезами. Я плохо себе представляла Славина, который вместо переговоров о контракте сидел в каком-нибудь ангаре и занимался покраской парусов. Слишком абсурдно это должно выглядеть.

Мы отплывали от берега. Большинство матросов скрылись из вида, и на палубе остались только мы да еще пара мужчин, которые старались не смотреть на нас слишком пристально, чтобы не смущать.

Я стояла напротив Паши, держась одной рукой за перила. Мы всматривались в лица друг друга, пытаясь прочесть мысли и боясь начать разговор.

— Но зачем? — в конце концов не удержалась я от вопроса.

— Чтобы извиниться.

Рвано выдохнула.

— Корабль с алыми парусами, чтобы извиниться? — переспросила, потому что мне это показалось сумасшествием. Я еще могла понять подобное представление с целью сделать предложение, хотя в исполнении Паши и это выглядело бы странно, но с целью извиниться — это было еще более ненормально.

Он кивнул.

— Я наговорил лишнего. И недавно в «Дубай — Молле», и месяц назад в офисе, — произнес он, сведя брови на переносице. — И какие бы у меня ни были причины, они меня не оправдывают.

По моей щеке покатилась слеза, и я поспешно ее смахнула. Могла ожидать извинений за недавнюю ссору, но не думала, что он упомянет и эпизод в офисе.

— У меня было время, чтобы обдумать то, что между нами произошло. Сначала я очень злился, но потом увидел серьги, которые ты мне отдала, и понял, что в этот раз перешел все границы… Ты ведь знаешь, что я на самом деле так не думаю?

Кивнула, облизывая губы и поспешно моргая, чтобы осушить слезы, которые мешали мне видеть его лицо.

— Да, знаю… Я… я тоже была не права. — Простая фраза далась мне с трудом. — Я слишком зациклилась на своих глупых мечтах и не замечала того, что ты для меня делаешь, не ценила, принимала все это за данность, хотя не должна была.

Жалостливо всхлипнула в конце своей фразы и стерла сразу несколько слезинок — с одной и с другой щеки. По его выражению лица поняла, что чего-чего, а моего извинения он точно не ожидал. И от него Пашка в не меньшем шоке, чем я от его подарка.

Я находилась в слишком нестабильном эмоциональном состоянии, необходимо было на кого-то опереться, и, так как кроме него никого рядом не было, я сделала шаг и обняла его за плечо, вдыхая знакомый запах и чувствуя родное тепло.

— Почему ты уехал из отеля? Я решила, ты меня бросил.

— Не хотел тебя смущать. Думал, ты снова сбежишь на Южный Полюс смотреть на мишек, если я не уберусь первым.

Оторвала голову от его плеча и удивленно хохотнула.

— Так они же на Северном!

— Я рад, что ты это наконец запомнила, Золотко, — улыбнулся мне в ответ нерешительно.

— А почему не остановился, когда я тебя окликнула?

Поджал губы, нахмурился.

— Я тогда еще не придумал, как извиняться буду.

Мне было тяжело перед ним признавать свои ошибки, ему это давалось ничуть не легче. Ни он, ни я не произнесли длинных, витиеватых фраз, не поклялись друг другу в том, что больше ссор между нами никогда не случится. Зато эти извинения были искренними, от всего сердца и с полным осознанием своих ошибок.