Глава 5

Сначала я подумала, что ослышалась, но когда, схватив меня за предплечье, демон перенес меня в комнату, где я спала, поняла, что нет! Он действительно думает, что я не приняла демоническую сущность сына. Моего сына!

— Ты с ума сошел, — сказала я демону, взирающему на меня черничными глазами. — Я принимаю Стэнли любым. Любым, слышишь?

— Даже удивительно похожим на меня?

Демон забавлялся, несмотря на спокойный тон. Его глаза не выражали ничего, но он забавлялся.

Я могла бы гордо заявить, что нет, это ложь, Стэнли на него не похож, но, по меньшей мере, в демонической сущности они были как две капли воды. Мой мальчик, конечно, пока не подпирает высокий потолок длинными рогами, но достаточно рослый для своего возраста, и черный цвет крыльев, с огненными проблесками в них, и черное тело его второй сущности — это от Мельхаса.

Я могла бы язвить, пытаться обидеть, но демоны не способны чувствовать. По крайней мере, тот, что стоял напротив меня черной скалой — так точно. Я проверяла. Слова для него ничего не значат. Он их не слышит, если ему так удобно.

— Будь он даже похож на моего отца, это не имело бы для меня никакого значения, — сказала я, и не соврала.

Иногда мой сын удивительно напоминал своего деда. Упрямством, сильным характером, несгибаемой волей, иногда нечто похожее мелькало в его жестах, иногда я улавливала до боли знакомые интонации. И это с учетом того, что Стэнли и дед никогда не виделись.

— Твой отец плохо обошелся с тобой, — принял ответ мой демон.

— Не тебе судить.

Он промолчал, позволяя думать мне, что угодно. А я смотрела на искры, которые падают с его крыльев на синий ковер, но тот не загорается, и думала, что все это уже было однажды.

Однажды я так же стояла напротив демона, мы говорили (по крайней мере, пытались), на пол сыпались искры, но пожар бушевал между нами. Я горячо убеждала, что не виновата, что не хотела, что это не я…

А искры сыпались, как огненные снежинки, и еще до того, как демон ко мне подошел, я поняла, что пропала… сгорела… что прежней меня больше нет…

— Я хочу увидеться с сыном, — вынырнув из воспоминаний, сказала я.

— Ты не в том положении, чтобы требовать.

— Я хочу увидеться с сыном.

— Ты ничему не учишься, Илия, — он сделал шаг и навис надо мной, ковер под нами зашипел от вороха огненных искр, но послушно впитал их. — Нельзя разговаривать с демонами так. От них нельзя требовать. Им нельзя угрожать. И еще, самое главное, пожалуй — от них нельзя убегать с их ребенком! Да, и не пытайся вернуться туда, где мы только что были — я сделал в замке магическую перестановку, и комнату ты не найдешь, просто заблудишься и умрешь от голода. Ты, конечно, можешь попытаться найти сына по запаху, но я запутал его следы, поверь, и твои поиски приведут опять к тому же — ты заблудишься и умрешь от голода. А у меня и без того хватает привидений, не разбавляй мне коллекцию.

Сказав это, демон исчез, а я осталась одна, глядя в пространство перед собой, и ничего не видя, понимая, что мне снова придется бежать. Бежать из этого замка. Но уже не одной. Я не могла бросить Стэнли. Я просто не могла без него.

Но плакать не стала. Чему я точно научилась — демоны ненавидят слезы. Слезы — слабость, а они признают только равных или более сильных. Других вычеркивают из своей жизни, причем разными методами.

Я подошла к окну и долго смотрела на пустырь, тонущий в вязких сумерках. Ни одного фонаря у замка — естественно, к хозяину не ходят те, у кого слабое зрение. Хозяина вообще редко тревожат. За два месяца, что я провела тогда в замке, я видела только Мельхаса, да и то он показывался лишь в демонической сущности, наверное, думал, что так я быстрее пойму и смирюсь, быстрее упаду духом и сдамся.

Он думал, что подавил меня, я притворилась, и уличив возможность, сбежала. Впрочем, как оказалось, сбежала из одного плена в другой. Отец, которому я все рассказала, запер в комнате, приставил своего человека, и ко мне были допущены только горничная Дженни, да и то она была из новых — чтобы не помогала; и маг, который, сделав осмотр, подтвердил мои подозрения.

Моя беременность привела отца в бешенство, и мою комнату, разгромленную им в порыве гнева, полностью обновили в течение недели. А пока шел ремонт, я жила в маленькой комнате Дженни, и девушка не знала, куда прятать глаза от стыда за моего отца.

— Не переживай, — сказала я ей, когда она, стесняясь и извиняясь через каждое слово, предложила спать на своей узкой постели, а сама легла на пол за неимением другого спального места, — я не из прихотливых.

Я скинула на пол ее одеяло, чтобы девушка не простудилась, но мне стоило труда уговорить Дженни лечь на него.

— Но, госпожа, — лепетала она, краснея, — так нельзя…

Утром я проснулась под одеялом, и разделила с Дженни свой завтрак. Кормили меня все еще хорошо, как дочь хозяина, и Дженни говорила, что никогда так плотно не ела. У нее потом полдня ныл живот, но она была довольна, что попробовала столько новых блюд.

Неделю Дженни провела со мной в маленькой комнатке, почти не выходя, потому что мне запрещалось, и она не хотела оставлять меня одну. А когда все-таки выходила, приносила короткие сообщения от моей сестры.

— Она сказала, что ей очень жаль… — запинаясь, принесла девушка от Дитры первую весточку. — Жаль, что вы так… оступились.

Я долго хохотала, услышав это. Я оступилась. Я! А когда горничная, спустя несколько дней принесла еще одну весточку от сестры, я выслушала спокойно, потому что уже ничего не ждала.

— Она сказала, что ей жаль, что из-за позора, который вы навлекли на семью, не сможете присутствовать на ее помолвке с Арсуром альх анкер Пррансток. Ей бы очень хотелось, чтобы вы это увидели.

Но Дитра ошиблась. Или просто недооценила нашего отца. Он хотел, чтобы я поняла, что потеряла. Хотел, чтобы я поняла, что сама лишила себя счастливого будущего. И он велел охраняющему меня стражнику привести меня в смежную с залом для приемов комнату. Там, через маленькое мозаичное окошко, я наблюдала, как моя сестра крадет у меня жениха, и как мой жених с улыбкой помогает ей это сделать.

В этот момент Дитра мало напоминала мою юную и такую неопытную сестру, она даже не выглядела на свои четырнадцать лет. Она казалась умудренной, опытной, взрослой девушкой, к тому же, довольной, как сытая кошка.

Я плакала. Не сдержалась, при охраннике, при горничной — плакала, избавляясь от глупых надежд, что Арсур поймет и спасет меня из домашнего плена. Но нет, у него появилась другая, блистательная в облегающем голубом платье… моя сестра.

— Ты очень красивая, — сказал он ей. — Я тону в твоих бездонных глазах.

Он не был изобретательным, он повторялся — именно эти слова он уже говорил мне. Но Дитра поверила ему, как и я, и ее лицо озарилось улыбкой.

Наивная. Невинная. Наверное, это было главным, что Арсур ценил в девушках. И ничего этого у меня больше не было.

Поздно вечером этого же дня отец пришел в комнату Дженни, чтобы сказать, что я могу вернуться в свою. Когда я вернулась, обнаружила на окнах решетки, но сил удивляться не было.

— Боишься, что я улечу? — только и спросила отца. — Думаешь, если бы я хотела улететь, меня бы остановили решетки?

— Нет, — ответил отец.

Что — «нет», он не пояснил. Прихватил две шкатулки с моими драгоценностями и вышел. А еще через несколько часов, когда я уже легла в постель, дверь открылась и ко мне в комнату вошли отец и маг.

Я судорожно прижимала к груди одеяло, не понимая, зачем в моей комнате посторонний ночью? К тому же, маг?

— Илия, ты права, решетки тебя не удержат, поэтому сейчас маг проведет обряд, и лишит тебя крыльев.

— Что?.. — выдох, и то не уверена, что он прозвучал в комнате.

Я слышала только свое лихорадочно бьющееся сердце и дождь за окном. Он плакал… Такое ощущение, что дождь знал заранее и плакал над крыльями, которые я потеряю…

Не верила, что это происходит на самом деле. Не верила, что мой любимый отец, мой самый надежный мужчина, способен лишить меня крыльев, свободы, радости от полетов! Ведь анкер без крыльев — пыль, ничто. В отличие от легал, анкер, лишившись крыльев, выживет, но… Анкер без крыльев — что человек без души.

— Папа, нет! — умоляла я. — Папа, пожалуйста!

Но отец не меняет решений.

Маг приблизился, я спряталась под одеялом, даже зная, что это меня не спасет. Это в детстве одеяло, если в него укутаться, может cкрыть от кошмаров, а сейчас оно как и я, бессильно.

Но я все еще надеялась… Надеялась до того момента, пока мое тело не свело судорогой, и между лопатками пронзила такая боль, словно меня живьем засунули в пламя камина или меня вдруг пронзила молния, сверкнувшая за окном.

— Мне жаль, Илия, — сказал отец перед тем, как покинуть комнату вместе с белым пушистым трофеем в руках, с которого громко стекала капель из моей крови. — Но ты сейчас не достойна иметь белые крылья анкер!

После ухода отца и мага, в комнату вбежала встревоженная Дженни. Я слышала ее голос, чувствовала ее руки труженицы, которыми она старалась по возможности осторожно намазать целебной мазью мою спину. Чтобы быстрее спрятать следы преступления отца. Чтобы даже шрамов не осталось от моего прошлого, где я умела летать.

— Что еще, госпожа? — участливо спрашивала девушка. — Скажите, что еще для вас сделать?

— Помоги мне сбежать, — попросила я, впрочем, зная, что это невозможно, что она не в силах помочь мне.

Я пленница. Я чужая в доме отца. Я — анкер без крыльев. Никто.

— Ох, госпожа, — сочувственно вздохнула горничная.

— Забудь, — сказала я ей, чтобы не тревожить ее сон, чтобы не нагружать своими несбыточными мечтами.

Она ушла, а я, скинув с себя одеяло и разорванную на спине сорочку, медленно подошла к зеркалу, оглядывая себя новую.

— Мы справимся, — шепнула я, положив руку на свой живот. — Мы справимся, маленький.

Я подошла к окну, за которым разгулялась гроза, с завистью глядя, как парят молнии в небе и как смело полосуют его. Огненные и свободные, они манили меня, звали за собой, прочь из душного замка! И я старалась придумать, как мне бежать? Как спасти своего ребенка, пока еще есть возможность?

Слишком велика вероятность, что в следующий раз отец приведет мага, чтобы убить моего малыша. Скажет нечто пафосное, что я не достойна быть матерью…

Отец предлагал очистить мое тело, едва узнав о беременности. Он уговаривал, он убеждал, что договорится с отцом Арсура, значительно увеличив мое приданое, и у меня все-таки будет свадьба с любимым.

— Ты ведь любишь его, Илия? — вкрадчиво спрашивал он. — А любовь требует жертв, хотя лично я не считаю жертвой избавиться от нежеланного плода. Он все равно еще ничего не чувствует. Он еще не живет. А ты… ты только представь, какое тебя ждет будущее с Арсуром альх анкер Пррансток! И подумай о своем женихе. Он ведь тоже любит тебя, и он сильно переживал, когда ты пропала…

Знала ли Дитра, что если бы я согласилась на условия отца, она никогда бы не стала невестой моего жениха?

Я не смогла отказаться от крохи, который, вопреки отцовским словам, уже жил во мне. Уверена, мой мальчик уже тогда знал, что я — его мама, и я никогда его не предам.

После разговора с отцом об аборте прошло всего несколько дней, и не получив моего согласия, отец приказал привести меня в смежную с приемным залом комнату, где я собственными глазами могла увидеть, от чего отказалась. Посмотреть еще раз, каким безмятежным и красочным могло быть мое будущее. И каким красивым и желанным, даже на фоне своего пустословия, мог быть мужчина рядом со мной.

Два месяца и связь с демоном не погасили моей влюбленности только потому, что я лишилась невинности.

Мне было больно терять надежду стать когда-нибудь женой Арсура. Вдвойне больно, что его увела сестра.

Да, отец жестоко наказал меня за отказ принять его условия по восстановлению моей чести. Но вряд ли он отступился. Это просто пауза, передышка. И у меня крепло подозрение, что в следующий раз маг войдет в мою комнату, чтобы убить малыша. А я не хотела его смерти, несмотря на то, что отец его — демон.

Не хотела…

Но и спастись даже не представляла как…

Когда дверь открылась, я думала, что мое время вышло, что я не успела, что это вернулся маг! Но ко мне подбежала Дженни, встревоженная, раскрасневшаяся, с зацелованными губами.

— Госпожа, — тихо сказал она, обернувшись на закрытую дверь, — я понимаю, что вы сильно слабы, но другого случая может не статься…

Я не переспрашивала, о чем она, хотя и не верила, что ее слова — правда, и практически незнакомая девушка решилась на такое.

— Одевайтесь, — поторопила она. — Если вы готовы, одевайтесь, госпожа. Стэнли вас проводит.

— Стэнли?

— Стражник, госпожа, которого к вам приставил хозяин.

— А ты… — я посмотрела на губы Дженни.

— А мы, если все обойдется, поженимся с ним. Он давно предлагал, а я сомневалась, что любит. Теперь вот верю ему.

— Любит, — сказала я. — Если решился на такое, любит, Дженни.

Было и радостно, что хорошая девушка встретила верного человека, и немного грустно, что такого не встретила я. Вот и сравнивай теперь: зависит ли счастье от положения в обществе и богатства.

— Одевайтесь, — напомнила девушка, и чтобы ускорить процесс, сама выбрала одно из моих платьев — потемнее, понеприметней, которое я только сейчас заметила в своем гардеробе.

Как оно туда затесалось? Удобное, немаркое и глухое, не выдающее моего социального положения уже одной тканью — просто находка! А еще одной находкой оказался темно-синий, почти черный плащ с капюшоном, в карманах которого чудом спрятались несколько золотых монет и два голубых бриллианта. Естественно, я не стала гордо избавляться от денег и камней или начинать поиски хозяина, потому что какая гордость, когда на кону сразу две жизни — моя и ребенка? Есть средства — и хорошо, пригодятся.

Мы с Дженни выскользнули в темный коридор, где нас поджидал Стэнли. Пока крались из замка тропами для прислуги, я все еще не верила, что нам удастся, и что на этот раз никто меня не предаст. Стыдно признаться, но я искоса наблюдала за ухажером горничной, так и поджидая, что сейчас, вот сейчас он остановится и скажет: «Ну все, госпожа, вы пришли», и передаст меня моему отцу.

Но мы уже вышли за пределы замка, и перебежками добрались до леса, где смогли перевести дыхание, а Стэнли и не думал от меня избавляться. Он уверенно уводил меня и Дженни прочь, и только когда через несколько часов мы сели на поваленное дерево передохнуть, а Стэнли развернул мешок и начал организовывать легкий перекус, я поняла, что это всерьез. И еще поняла, что он и Дженни, как и я, уходили без права на возвращение.

— Но как вы решились? — поразилась я. — Ведь в замке вам было сытно, удобно.

— Не так уж и сытно, — хихикнула Дженни, намекая на обилие блюд для хозяев, с которыми ее животу лично пришлось столкнуться.

— А мне — где она, — Стэнли кивнул на девушку, — там удобно и хорошо. Не переживайте, госпожа, подумаешь! У кого руки с головой дружат, нигде не пропадет!

— Да какая я теперь госпожа, — отмахнулась я. — Беглянка без роду и племени.

Парочка переглянулась, и заявила, что все равно я для них госпожа. Была и останусь, и они наотрез отказались называть меня просто по имени.

— А если мой отец надумает вам мстить? — спросила я то, что невольно тревожило.

— Это он на своей земле хозяин, — сказал Стэнли. — А на других ничего нам не сделает. Мы далеко уйдем. Уж если вносить перемены в жизнь, то большие. Вот как вы, например.

— Но он ведь может договориться с хозяином других земель, чтобы вас выдали.

— Ой ли он будет гоняться за простыми смертными? — рассмеялась Дженни. — А вот вам, госпожа, нужно хорошо спрятаться. Подальше от отца. Только уж больно внешность у вас приметная, как же вам затеряться?

— Ну, теперь-то, без крыльев это будет проще сделать, — сказала я, поведя ноющими лопатками.

Быстро перекусив, мы двинулись дальше. Лесами, заброшенными тропами, болотами, о наличии которых в Сайле я даже не подозревала. Не приходилось летать над той местностью: я больше кружилась неподалеку от замка, чтобы ничего плохого со мной не случилось. И по иронии, все самое плохое, что даже представить трудно, произошло со мной в родном замке.

Два дня тяжелого пути, когда оглядываешься ежеминутно — не следят ли, не догоняют ли беглецов? Два дня покровительства обычного стражника над бывшей анкер. Два дня совместного крова под шум леса, ручьев и крики диких животных. Два дня пищи у маленького костра, два дня чая из трав, вкуснее которого я не пила никогда. Я чувствовала, что момент расставания близок, и у нас с моими спутниками расходились дороги. И, видимо, я так сосредоточилась на скором расставании, что не почувствовала близости отца…

Ночью я не понятно от чего проснулась, приподнялась с плаща, на котором спала, и увидела, что отец сидит напротив меня. Сначала подумала, что сон, показалось даже, что вообще все, что произошло со мной в последние два с половиной месяца — сон, и я сказала красивому темноволосому мужчине, устало и как-то обреченно смотрящему на меня:

— Папа… папочка, мне так тебя не хватает…

И вдруг заметила, как за спиной отца шевельнулась тень. Всмотрелась в нее и вскрикнула, осознав, что не сплю, что это на самом деле, что отец нашел меня, и он хочет убить ребенка, потому что рядом с ним — маг!

Я всхлипнула, свернулась клубочком, бежать бессмысленно — не успею, да и лес, я только заблужусь или упаду, и тогда все равно потеряю деточку. Мои спутники спали, видимо, маг поспособствовал, а я, наверное, проснулась, почувствовав угрозу.

— Папа, нет, — прошептала я, глотая крупные слезы, — папа, пожалуйста…

— Ну, что? — спросил маг у моего отца.

Отец долго молчал, рассматривая меня, и словно не замечал внезапного ливня и бьющих в гневе землю — молний. Вода стекала по его лицу, скрытому тенями леса, по плащу, в который он был укутан, и уходила в благодатную землю, с жадностью ее принимающую.

— Илия, — голос отца звучал устало и выжато, — ты понимаешь, что если не вернешься и если не позволишь мне избавить тебя от последствий твоего легкомыслия, я вынужден буду отречься от тебя?

Моего легкомыслия… Почему-то эти слова кольнули сильнее всего. Я ведь пыталась объяснить отцу, что не моя вина, что я не хотела, что все вышло случайно, но он не поверил. Он закрылся, он не хотел меня слушать… Он думал, что знает, как было на самом деле, он был уверен, что знает все.

— Я хочу оставить ребенка, — я еще выше подтянула колени к себе, пряча не рожденного малыша в такой ненадежный кокон.

— Твой окончательный выбор? — с надеждой на обратное, уточнил отец.

Не веря, что от меня хоть что-то зависит, я лихорадочно закивала.

— Ну что ж, тем самым ты не оставила выбора мне, — глухо проговорил отец. — Я отрекаюсь от тебя, Илия. Отныне ты не имеешь права носить мое имя. Отныне ты лишаешься моей защиты. У тебя больше нет отца.

Я молча глотала слезы и ждала, что вот сейчас, сейчас, после того, как отрекся, уже ничего не помешает отцу лишить меня искры жизни. Мы долго смотрели в глаза друг друга, такие похожие и такие чужие теперь. Впрочем, это отец от меня отрекся, а я… Мне так хотелось броситься к нему, обнять, пожаловаться, и чтобы он решил все мои проблемы, чтобы он убил всех моих драконов из сомнений и страхов…

— Илия, — когда отец протянул ко мне руку, я дернулась и попыталась отползти, думая, что вот, вот он и решился! Но сзади меня спала Дженни, и ползти было некуда.

Отец досадливо поморщился, и протянул открытую ладонь, показывая мне цепочку и на ней треугольный кулон.

— Возьми. Это маяк, который приведет тебя домой, если ты… одумаешься и поймешь, что такое дом. Возьми, Илия.

И я взяла. Мне хотелось иметь хоть что-то, напоминающее о доме. Мне хотелось унести с собой кусочек прошлого счастья.

— Просто сорвешь цепочку, — пояснил отец. — И постарайся не потерять.

Он поднялся, кивнул ждущему его магу, и они оба исчезли. Поверив, что их действительно нет, и что меня и ребенка оставили в покое — пусть не помогли, но оставили! — я поднялась с мокрой земли, растормошила спящих Дженни и Стэнли, и мы постарались найти чуть более закрытое от дождя место, чем лесная полянка.

Обнявшись, чтобы согреться, мы стояли под огромным деревом с раскидистыми ветвями, и пережидали непогоду. Ливень закончился быстро и так же внезапно, как и начался, за это время я едва успела рассказать своим друзьям (уже не спутникам после всего пережитого), о том, что прилетали отец и маг и, по всей видимости, ни мне, ни им больше нечего опасаться.

— Это хорошо, — сказал задумчиво Стэнли.

— Ох, как я рада, госпожа, что он оставил вашего ребеночка! — обрадовалась Дженни.

— Я тоже, — сказала я ей, и посмотрела на ее жениха.

Вот и пришло время расставания. Время каждому идти своей дорогой…

За два дня, уже не прячась по лесам, мы вместе с обозом торговцев добрались до Нейтральной зоны, провели там ночь и разошлись в разные стороны. Дженни и Стэнли подумывали обосноваться в одном из поселений оборотней, а я нацелилась на Анидат, несмотря на его соседство с Наб. Услышала в таверне от двух уставших путников, что в этом зеленом городе на дух не переносят демонов и что им запрещено там появляться под страхом смерти. Именно такой город мне и был нужен. Именно там я собиралась начать новую жизнь, поставив на прошлой крест.

Номер заказа 508907, куплено на сайте Lit-Era

Когда мы прощались с Дженни и Стэнли, я, обняв девушку, незаметно подкинула в ее плащ один камешек и половину монет, которые у меня были. Мало, конечно. В лучшие времена я могла бы отблагодарить существенней, но хоть как-то хотелось помочь им стать на ноги в новой жизни. Все-таки из-за меня им приходилось начинать пусть и вдвоем, что резко увеличивало шансы на успех, но с нуля.

Кулон отца я носила у груди врсе десять лет, что пщрошли с нашей последней встречи. Он стал дяля меня не возможностью вернуться в прошлое, а нлапоминанием, что возврата нет. Мне было очень тяжело в чужом городе, без мужа, с родившимся через несколько месяцев ребенком. Мне было тяжело приспособиться к новому образу жизни, к тому, что надо работать, когда закончились монеты и средства, вырученные за второй камень. Но я никогда бы не воспользовалась кулоном, если бы не угроза жизни моего сына, которого, кстати, я назвала в честь храброго стражника.

Мой сын для меня — вот смысл жизни. Вот моя гордость, мое упрямство, вот причина не плакать сейчас, когда от несправедливости демона на меня хлынул поток воспоминаний.

Неужели демон решил, что я сдамся? Что смирюсь и оставлю все, как есть?

Если я не в том положении, чтобы требовать и чтобы угрожать, будем договариваться.

Я подошла к двери, распахнула ее, и в комнату едва не влетела Альта, приставленная ко мне горничной.

— Я хочу увидеть хозяина замка, — сказала я ей. Она упрямо качнула головой, видимо, собираясь придумать тысячу и одну причину, почему у меня ничего не выйдет, но я не дала ей такой возможности. — Я хочу поговорить с отцом своего ребенка. Отведи меня к Мельхасу.

Недовольно скривившись, девушка задумалась, постояла так несколько секунд, словно уйдя в себя, а потом поджала тонкие губы и безропотно повела меня по нескончаемому темному коридору.