Глава 16

Виолетта стояла в регистратуре, заполняла документы на сына для госпитализации, когда рядом раздался голос: – Как он? Летта от неожиданности вздрогнула и подняла на голос глаза – рядом стоял Власов собственной персоной. – Сергей Владимирович? Что Вы здесь делаете? "А с распущенными волосами ей идет! – отметил Власов, рассматривая сейчас Виолетту близко. – И даже, совсем без макияжа, а все равно хороша! Хотя у нее и днем-то не было много его, макияжа этого! Надо же, у нее веснушки! Святые угодники: вот это глаза – зеленые, с карими точками! Теперь понятно все – ведьма! Как пить дать, ведьма! Приворожила и сердце присушила". – А? Что? – очнулся от своих мыслей и понял, что прослушал её вопрос. – Вы пьяны, что ли? – Летта чуть наклонилась в его сторону и принюхалась. – Нет. Хотя да, выпил. Был повод. Так что с сыном? – Воспаление легких, вот госпитализируют, – Виолетта кивнула на бумаги, которые заполняла, – с его легкими – это опасно. – А что не так с его легкими? – насторожился Власов. – Сан Саныч родился шестимесячным. У таких детей легкие не успевают раскрыться как положено, нам пришлось это делать принудительно, так сказать.  Но все равно у Сан Саныча – это слабое звено, – женщина невесело усмехнулась, – вот и дают о себе так знать. – Где же он так простыл? Тепло же? – удивился искренне. – Котят спасал от утопления, – вздохнула Летта, а про себя подумала: "Зачем я ему все это рассказываю?" – Спас? – последовал серьезный вопрос. – Спас, – кивнула и едва заметно улыбнулась. – Знал, что может заболеть, и все равно в еще холодную воду полез? – уточнил зачем-то Власов. – Знал и все равно полез, – подтвердила со вздохом Летта. – Он так хорошо плавает? – Ходит на плавание. Ему надо было легкие разрабатывать, вот я и отдала Сан Саныча в бассейн. – Ну так молодец же! Настоящий мужской поступок! – выразил свое восхищение Власов, зачем-то добавив: – Я только одного такого настоящего мужика знал, который вот так же, в ущерб себе, мог на помощь ринуться. И тут же, без перехода: – Виолетта, а почему Вы сына так зовете? – По имени-отчеству? – уточнила и улыбнулась. – Да он у меня уж больно серьезен. Любого взрослого за пояс заткнет. Да вот хотя бы и бабушку родную! – Летта кивнула на свой телефон, который лежал рядом на стойке, за секунду до этого гаджет разразился звонком, и высветилось имя "мама". – Извините, я отвечу! Да, мам! Да, мы в больнице. Из трубки раздались гневные реплики с обвинениями: – Я так и знала, что он купаться полезет! Абсолютно безответственный ребенок! Это все твой подход к его воспитанию! Он ребенок, Виолетта, ребенок! Он не может размышлять, как взрослый человек. Вот, пожалуйста! Вот и устроилась на новую работу! Какому работодателю понравится такое? Да твой Власов себе десять таких бухгалтеров найдет, и, заметь, без больных детей! Власов стоял слишком близко, а потому все слышал: и каждое слово матери Виолетты, и ее обвинительные интонации. А ведь неправа была бабушка, ой, неправа… Не каждый взрослый в реку бы полез каких-то там котят спасать. А мальчишка вот полез. – Мам, я не могу сейчас говорить. Я позже перезвоню. Виолетта оборвала тираду матери и вздохнула, качнула чуть головой, отвечая своим мыслям. Власов видел, что она не согласна с матерью, но возражать тем не менее ей не стала. На лицо был конфликт отцов и детей. В данном случае – матерей и дочерей. Вернулась к заполнению бумаг. Подписала и подвинула к медсестре. Та, пробежав глазами лист, кивнула и бросила: – Ждите! Виолетта отошла от стойки и встала, не зная, что делать. – Кофе хотите? Где-то я тут у них аппарат видел, – предложил оглядываясь. – Или, может, чай? – Нет, спасибо. Я и сама могу купить, – ответила сухо. Власов смотрел на Виолетту, и ему казалось, что от стойки регистрации отошла совсем другая женщина. Ее словно бы подменили. Это звонок матери на нее так подействовал, что ли? Виолетта будто захлопнула створки раковины. И, отказавшись от его предложения, действительно направилась к аппарату с напитками. Власов, как приклеенный, пошел следом – выпитый алкоголь начал выветриваться, и поэтому хотелось пить. Да кому он врет? Хотелось быть рядом с этой странной женщиной. Его тянуло к ней как магнитом. Сами собой всплыли в памяти слова Чижа: “Обычная самая, нет в ней ничего такого, на что мы, мужики, обычно клюём. Но цепляет в ней что-то, держит вот здесь где-то, заставляя возвращаться к ней снова и снова. Настоящая она вся, понимаешь?” Похоже, что Власов только сейчас понял своего друга. Его самого сейчас точно так же тянуло к женщине, на которую он, Власов, еще месяц назад даже не обратил бы внимания…