Глава 26

– Хватит! – голос Горина-старшего охлаждает мою злость.

Будаев валяется на полу, весь переломанный. Как он посмел тронуть нашу Юлю? Лапы свои к ней протянуть?! Но я продолжаю по инерции пинать ублюдка.

– За ним скоро приедет полиция. Гоша, успокойся! – Алан оттаскивает меня, – хватит!

– Убью! – рычу, чувствую дикую пульсацию в висках.

Покусился на мою девочку! Да как он… бляяядь! Со всей силы бью в стену.

– Гоша! – слышу испуганной голосок Юли, – иди ко мне!

– Юля… – она обнимает меня, совершенно не переживает, что кто подумает.

Смыкаю окровавленные руки на её спине. Тыкаюсь в шею. Люблю пиздец…

– Всё хорошо, милый. Хорошо, – она, не стесняясь, целует меня.

Хотя одногруппники стоят за нами и таращатся во все глаза. Видимо, это последний день Юли в качестве нашей преподавательницы. Но первый – в статусе официальной девушки.

– Чего тебе надо? – рычит Горин на отца, – мало жизней сломал? Решил посмотреть, как я без тебя справлюсь?

– Я, – прокашливается судья, – приехал помочь. Вот эта особа нахамила мне, но сказала кое-что важное.

– Мне это неинтересно! – Алан разворачивается.

– Сынок. Я…

– Я бы хотел напомнить, – подаёт голос ректор, – что всё должно остаться между нами. Этот инцидент…

– Нет! – жестко говорит отец Алана, – я увидел достаточно. Теперь ваш университет ждут прокурорские проверки и иски от жертв домогательств и насилия.

– Но судья…

– Никаких «но». Ни вас, ни сообщника я покое не оставлю. Моих связей хватит, чтобы упечь обоих до конца жизни! – рычит Горин-старший, – так что ждите повестки в суд.

Алан ошарашенно смотрит на отца.

– Георгий, – судья Горин подходит ко мне, – это правда, что сказала Юлия? Твой отец совершал насильственные действия с женой?

– Да.

– И она сейчас…

– Простите, не могу ничего сказать. Я обещал Кате защиту и слово сдержу. Он не должен её найти.

– Поговори с мамой, – Алан складывает руки на груди, – она всё тебе расскажет. Её фонд курирует это дело.

– Вера, значит, – тихо произносит судья, – хорошо, я обращусь к ней. Но хочу, чтобы вы понимали: дело серьезное. Понадобятся показания. Твои, Георгий и самой Екатерины. Сразу скажу: наше законодательство никак не защищает жертв домашнего насилия. Но притянуть за экономические мы сможем. Мои люди в прокуратуре начнут тщательную проверку бизнесов Азарова. Но в итоге он может потерять всё.

– Если обещаете защиту Кате, – гляжу в глаза отцу друга, – мы готовы пожертвовать богатством.

– Мы всё сделаем. Ладно, я поехал на работу. Люди из прокуратуры скоро будут здесь. Дождитесь их.

В общем, благодаря нашим совместным усилиям Будаева и его дружка ректора увозят в СИЗО. А Юля подаёт заявление на увольнение. Наша группа вся собирается её проводить.

– Если передумаете! – галдят, – мы всегда вам рады, Юлия Андреевна!

– Спасибо, ребят, – она смахивает слезинку с щечки, – вы классные! Но остаться я не могу. Это неэтично.

– Счастья вам! Если будут вас обижать, приходите, мы им задницы надерем! – ржут.

– Поговорите мне! – рычу.

Я всё это время не могу отпустить мою девочку. Я вдруг чётко осознал, то она для меня – весь мир. Ради этой девчонки Гоша Азаров готов на всё. Меняться, взрослеть. Она – мой смысл.

Мы забираем скудные пожитки Юльки и перевозим их к Алану. Малышка ведет себя тихо, всё нам позволяет. И вечером мы сидим на кухне, все измотанные переездом, но счастливые.

– А я рада, что всё так вот вышло, – улыбается Юля, – теперь я могу быть с вами, как девушка. Честно говоря, перспектива прятаться по углам меня не очень прельщала.

– А я бы попрятался, – облизываюсь, прижимаю малышку к себе, – с тобой и твоими девочками.

– Гоша, – выдыхает она, в голосе девушки нет возмущения.

– Ты вся наша, смирись.

– И мы хотим тебя прямо сейчас, – хрипит Алан, стягивая футболку, – иди сюда!

Друг подхватывает нашу малышку. Она покорно обвивает его торс длинными ножками. Он несет её в спальню. Я следую за ними. Роняем Юлю на постель. Быстро освобождаем от платья.

Теперь всё иначе. Она наша девочка. Навсегда.

– Ах! Ммм, – извивается под нашими руками, пока мы, как одержимые, покрываем жадными поцелуями её нежную кожу.

– Хочу тебя, двоечка… люблю пиздец, – бормочет Горин, приникая к алому сосочку.

– АААХ! – она выгибается, требовательно смотрит на меня.

Присоединяюсь к Алану, втягиваю в рот второй сосок. От Юли исходит нереальный аромат. Мы оба посасываем её сладкие горошинки. И ей это явно нравится.

Веду ладонью вниз. По плоскому нежному животику, очерчивая пупочек кончиком пальца. К сладкой узости, в которую так хочу ворваться. Но сейчас можно не спешить.

Поглаживаю гладкий лобок, опускаюсь к налившимся горячим складочкам.

– Голодная девочка, – шепчу, погружая пальцы глубже.

Алан присоединяется ко мне. Мы вдвоем растягиваем малышку. Сегодня она примет нас обоих.

– Ммм! Еще! – мечется по постели, я чувствую приближающийся оргазм.

Переглядываемся с Аланом. Затем убираем руки.

– Нууу! – дует губки Юля, – мальчики…

– Потерпи, – целую её, затем встаю.

– Где у тебя смазка, Ал? – спрашиваю.

– В ящике глянь, – скалится Горин, пожирая глазами трепещущее тельце Юли.

– Что? – не понимает, глазки девочки округляются.

– Поработай-ка ротиком, – рычит Горин, встает на колени и тянет Юльку к члену.

Заталкивает его между сладких губ девушки. Толкается. Трахает малышку. А я беру тюбик, возвращаюсь. Смачно шлёпаю по упругим ягодицам. Юля выгибается, выставляя гладкие дырочки.

Провожу языком вдоль складочек, собираю ее сладость на языке.

– Ммм! – мычит она, пока я открываю смазку и выдавливаю на анальное колечко.

– Сейчас, малышка… твои мажоры тебя как следует выебут, – скалюсь, массируя попку нашей крошки, – не бойся… расслабься…

Она туго стягивает мои пальцы. Но я толкаюсь глубже. Обильно лью смазку, чтобы не повредить ничего и не сделать Юле больно. И когда она готова…

Не выдерживаю. Встаю и аккуратно ввожу член в девственную задницу.

– МММ! – громко стонет Юля, но Горин жестко имеет ее ротик, – МММ!

– О да… – прикрываю глаза, медленно вхожу глубже.

Дохожу до предела. Выскальзываю из влажной попки. Снова шлёпаю.

– Ахуенно… – толкаюсь снова, попка уже спокойно принимает мой член, – что тут у нас?

Рукой веду по киске, она пиздец какая мокрая. Начинаю трахать Юльку в задницу. Ртом она обрабатывает хуй Горина. Нереально! Всё хлюпает, по комнате тянутся животные запахи. И они сводят нас с ума…

– Да, детка… – бормочу, чувствуя, что вот-вот солью в попку своей малышки.

– БЛЯДЬ! ДААА! – рычит Алан, жестко вдалбливая член в горлышко Юли.

– МММ! МММ! – она стискивает мой член собой, затем начинает трястись.

– Вот так… так, детка… да… – делаю финальный толчок и замираю.

Юля прекрасна. Такая открытая, голенькая. Вся в наших метках и засосах. Со спермой внутри. Наша…

– А теперь… – резко разворачиваю уставшую малышку на спину, – мы трахнем тебя вместе.

Ал заваливается на постель, тянет Юлю на себя. Она покорно забирается сверху, спиной ложится на грудь друга.

– Хочешь? – он водит головкой по ее раскрытой, наполненной моим семенем, попке.

– Д… да… – мурчит она, прикрывая глаза, – мальчики…

– Умница, – друг жестко входит в задницу нашей крошки.

А я заполняю мокрую хлюпающую киску.

– Бляяядь! – рычу, – это пиздец как круто! Вот так…

– ААА! – кричит Юлька, пока мы настраиваем ровный быстрый темп.

Двигаемся вместе, чётко контролируя ситуацию. Втроём. Вместе, как единое целое. С животным рыком долбим нашу любимую девочку. И быстро кончаем в ее сладкие дырочки.

Падаю сверху, Алан крепко обнимает Юлю.

– Я люблю тебя, двоечка моя… ты ахуенная…

– И я люблю, – целую ее во вспотевшую шейку, – сильно…

– Я тоже люблю вас, мои порочные мажоры, – хихикает, затем зевает.

Мы относим ее в душ. Моем, потом возвращаем в постель.

У нас еще куча дел. Нужно засадить моего папашу. Спасти Катю. И дать Юле ту жизнь, которую она заслуживает. Но трудности меня не пугают. Я готов взяться за любое дело и преуспеть.

Ради неё.