ГЛАВА 4
Сэм
Кабздец… Хреново наваждение!
Просто башню сносит от запаха! Рычу, потому что я рядом с ней как зверь. Хищник.
А она добыча. Маленькая, сладкая, вкусная…
Сам не знаю с какого перепугу я решил, что у нее могут быть жучки. Нет, зная ее самку-мать, там все может быть! Эта стерва не погнушается малышке во влагалище бомбу засунуть, чтобы сдетонировало во время оргазма…
Бля…
Это как надо не любить своего ребенка, чтобы подложить ее под Орла? Такую невинную крошку?
Или… не совсем невинную?
Когда я обрезаю бретельки у ее шикарного лифака, мне на встречу выпрыгивают две такие охренительные грудочки, что я просто дурею.
Эта куколка еще пытается их от меня спрятать! Наивная!
И ножки сдвинуть! Глупышка!
Дяде Сэму ведь много не надо. Пока.
Только проверить нет ли жучков.
Ведь жучки можно спрятать и в сосочках, да? Или нет? Хрен знает! Но быть так близко и не потрогать эти сиськи – это надо быть полным мудозвоном!
Я трогаю. Осторожно.
Если бы эта кошечка только знала, насколько я сдержан! Если бы знала!
Она дрожит. Я вижу капельку пота, которая стекает по ее нежной шейке. Хочется слизнуть ее. Чёрт, мне хочется всю ее облизать!
Делаю вдох и меня сносит ароматом ее желания.
Это что такое?
Может, реал, никакая она не целка?
Она должна меня боятся, дрожать и умирать от страха! Но ее дрожь, кажется, иного рода.
Опускаю руку. Я не должен, не должен, блядь! Но я делаю это.
Просто, чтобы проверить.
Там тоже может быть жучок.
Там, между этих пухленьких складочек, которые…
Твою ж мать! Они влажные! Охренеть!
Это так… невероятно! Охуительно! Просто… Провожу пальцем по щелке, собирая капли ее росы. Как же мне хочется, чтобы сейчас там был не мой палец, а мой рот.
Поцеловать ее там. Быть первым, кто сделает это... Или…
Или все-таки не первым?
- Пожалуйста… - ее голосок такой хриплый, чувственный…
О чем она меня просит? Что я должен сделать?
Может, она хочет, чтобы я продолжал? Сжал ее складки, потер их руками, а потом раздвинул бы, пробираясь глубже. Нашел бы вход, подразнил бы его, вернулся бы снова к основанию, в поиске самой сладкой в мире горошинки, прикосновение к которой бросило бы ее за грань наслаждения.
Размазываю влагу. С одной стороны радуясь, а с другой…
Какого хрена эта девчонка такая? Может, вся эта история с ее драгоценной девственностью просто миф для старичка Орлова?
Может, ей вообще там все заштопали, чтобы выдать за новое то, что уже было Б/у?
А может, и штопали уже не один раз?
Зная ее мамашу…
С этой старой суки станется.
Подкладывает якобы невинного агнца, и стрижет бабосы.
Прав я? Или не прав?
- Странно, что ты девственница, - Мои ноздри дрожат, как у вожака стаи на охоте, стараясь уловить аромат ее страха, глаза прищуриваются. - Течёшь как самая опытная сучка!
Степень ее смущения зашкаливает. Ее щеки горят огнем!
То есть я ошибаюсь и целка реа…
Твою мать!
Мне прилетает!
Эта мелкая коза меня ударила!
Зверею.
Ей надо преподать урок, чтобы впредь не провоцировала. Она должна усвоить, что удары тут наношу только я. И только для кайфа.
Ну, почти…
Малышке сейчас совсем не кайфово будет.
- Плохая девочка! Очень плохая! А что надо делать с плохими девочками?
Хватаю малышку за плечи, потом резко расстегиваю пряжку, выдергиваю тонкий ремень из петель.
Кроха вскрикивает.
- Я… я не знаю… - шепчет, лепечет своими пухлыми губешками.
- Плохих девочек надо воспитывать, детка, - провожу краешком ремня по её оттопыренной попке. - А кто же тебя еще воспитает, если не я?
Сэм
Показываю ей ремень, сложенный вдвое. Вижу, как усиливается дрожь, как нижняя губка оттопыривается.
Так и хочется провести по ней головкой, чтобы попробовать мягкость и жар ее ротика.
Черт, почему рядом с ней только пошлые мысли? Ведь мне же нельзя!
Нам нельзя!
Мы с Дином должны держать себя в руках. Чтобы получить обратно свое и нагнуть мамку этой куколки, так, как эта мамка когда-то нагнула нас.
Блядь. Но нагнуть-то хочется куколку, а не мамку.
Харэ, Сэм! Держись! – даю команду себе.
Девчонке всего лишь нужен небольшой урок.
Чтобы знала, что на взрослых дядь нельзя поднимать руку. Что это может быть весьма опасно.
- Не надо, пожалуйста! – лепечет малышка.
- Надо, - слышу будто со стороны свой охрипший от желания голос. - Еще как надо!
Беру ее за руку и волоку в соседнюю спальню. Её спальню, до которой мы так и не дошли.
Дергаю, толкая на кровать, укладываю поперек.
Твою мать, какой же охрененный вид!
Она стройняшка, но попочка у нее что надо!
Не Ким Кардашьян, конечно, но там реал перебор, а тут самый смак.
На ней узенькие кружевные стринги. Надо бы их спустить. Но если я это сделаю, то вряд ли остановлюсь. А мне, сука, нельзя!
Повторяю как мантру!
Нельзя, Сэм! Нельзя! Нельзя!
Только в воспитательных целях.
- Пожалуйста, не надо! Мне страшно! Прошу вас… - лепечет малышка, и при этом её попка колышется. - Я все сделаю, что вы скажете! Все!
Ох, детка, не зарекайся. Все ты точно не сделаешь… Вырубишься еще до того момента, когда мы дойдем до анала.
Мы? Я сказал – мы? Хорошая оговорочка. По Фрейду.
Значит – мы. Я. Дин. И детка.
Бля…
Даже жаль, что этого не будет! Потому что…
Потому что мы не трахать эту крошку собрались! Мы ее мамашу будем трахать, только не в плане секса, а в плане мозгов. Выебем по полной. Пока эта падла не отдаст все, что скоммуниздила!
- Дядя Сэм, пожалуйста!
Ну, раз ты так просишь…
Поднимаю ремень и … нежно опускаю на мягкую, белую задницу. Чуть играю.
Потом поднимаю и бью. Не сильно. Только чтобы оставить чуть розовый след.
- Ай! Больно!
- Нет, милая, это еще не больно, а вот сейчас…
Третья встреча моего ремня с ее задницей более чувствительная для обоих. Мой член сводит от переизбытка желания. Ее попка окрашивается в малиновый.
И снова крик.
О! Это как музыка, крик, переходящий в стон.
Я заношу ремень и снова обрушиваю его. Еще парочка ударов. Обе булочки розовеют. Вижу, как куколка сжимает зубами одеяло, сдерживая вопли. Еще удар, еще, еще…
Я бью, конечно, не сильно. Нет. Но чувствительно. Опять же, для обоих. Потому что мне мучительно хочется достать член, передернуть, и слить на ее алую попку.
Но нет. Не буду.
Наклоняюсь. Запуская руку в ее трусики.
Бля… охренеть! Там просто пожар и одновременно потоп.
Не могу удержаться, ласкаю, нащупываю клитор, провожу пальцем, понимая, что она чуть приподнимает попку мне навстречу.
Пиздец. У меня шары сейчас лопнут.
Нет, она точно не целка! Просто бля буду!
Еще пара нежных движений и…
Нет, сладкая. Кончать нельзя! Это система воспитания дядюшки Сэма. Кончают только послушные девочки!
- Выучи урок, детка. Будешь послушной, будешь кончать. А если начнешь снова размахивать руками и уподобляться своей звезданутой мамаше – тебе останется только порка.
- Зачем вы так со мной, что я вам сделала? – хлюпает носом, а сама незаметно трётся передком о край кровати. Наверное, у неё всё сводит от желания.
- Пока ничего, - хмыкаю. Бля, вроде её наказал, а у самого в итоге режет член от боли. - Надеюсь и не сделаешь. Посмотри на меня.
Поворачивает голову. Вижу дорожки от слез. Носик распух.
Красивая – просто охренеть!
- За моей спиной дверь. Там ванная, туалет. Тут у тебя фрукты, вода, сладкое. Захочешь есть – поднимешь трубку, я отвечу и все сделаю. Все. Отдыхай.
Резко вставляю ремень обратно, застегиваю.
Наклоняюсь, провожу большим пальцем по губе, не могу удержаться.
- Веди себя хорошо, милая. И мы тебя не обидим.
- Уже обидели. – шепчет малышка.
Ох, если бы ты знала, солнышко, как мы умеем обижать…
Все, старик, надо съебывать, пока ты еще можешь.
Выхожу, захожу в соседнюю комнату, достаю член…
Да…всего пара движений и…
Динар
После разговора с Дамиром идем с ним на мое личное стрельбище. Потренироваться, пар выпустить.
Пару обойм расстреливаем. Говорим ни о чем. Так.
Провожаю его, понимая, что ни хрена не расслабился.
Нужно как-то снять напряжение в теле. Знаю один очень хороший способ, но… подходящего «тренажера» нет под рукой. Мы договорились с Сэмом, пока девчонка тут – никаких блядей.
Хрен знает, зачем договорились?
Дом огромный, мы ее собрались держать в комнате, выпускать в определенное время, так что…
Можно было бы организовать секс-марафон в честь удачно проведенного мероприятия.
Бля, приходится идти в душ. Называется – помоги себе сам!
Интересно, как Сэм справляется с этой проблемой?
Мгновение – и меня накрывает.
Мать твою, он же ушел с малышкой? А если?...
Нет, харэ беситься. Сэм не такой. Он прекрасно знает сколько стоит эту целка! Так что…
Срываю кран, мне нужна ледяная вода, иначе…
Все мышцы набухают, по коже мурашки бегут диким стадом. А член… Член стоит, как копье, наперевес.
Никакой помощи от ледяного душа, потому что как фантом перед глазами она.
Этот взгляд невинный. Губки влажные.
Представляю, как встала бы она тут на коленочки, и…
Остановись, придурок! Так нельзя!
Нельзя. Но понимаю, что если не передерну, тупо даже поссать сходить не смогу! Не гнется член!
Вспоминаю, как увидел ее там, в отеле. Невинная пташечка.
Никогда не был сентиментальным, да и вообще – я грубый, злой, циничный, прожжённый мудак! – но мысль была: если бы эта крошка ждала меня?
Даже при том, что после развода с ее мамашей поклялся, больше никаких свадеб и браков, но тут подзавис.
И Сэм, кстати, тоже. Очевидно.
Выхожу из комнаты, надев спортивный прикид – мы с Сэмом обычно так ходим по дому, треники, майки, кроссы.
Иду в столовую – вижу, что Сэм уже жарит стейки на гриле.
- Ты покормил ее?
- Сказала – не голодна.
- Сказала! Больше слушай! Она должна нормально питаться!
- У нее там фрукты, мясо, хлеб. Сок и вода. Если захочет – позвонит.
- Уверен, что она позвонит?
- Пусть посидит взаперти, полезно. И вообще Дин, ты сам говорил, что с ней надо построже? И ухо востро держать. Весь этот ее видок невинный…
- Думаешь – показуха?
- Хрен ее знает. Только…
- Ты, главное, помни, Сэм, нам нужно от ее мамаши получить бабло и активы. И ее несостоявшегося мужа приструнить. А девочка…
- Я помню. Девочка уйдет отсюда такой же, какой и пришла.
Бля… ковыряю стейк, который поставил передо мной Сэм. Он любитель вкусно пожрать и умеет готовить. Я тоже умею, но мне вечно лень.
Сижу и думаю, во что мы вляпались?
Смотрим друг на друга, понимаем – пиздец мы влипли. И не только с похищением.
А с тем КОГО похитили.
После ужина Сэм идет к себе. Я тоже.
Порнхаб не вставляет. Почему все эти сучки на нем такие прожжённые? Хочется другого.
Я просто посмотрю – как она там? Мало ли? Вообще, по хорошему мог бы и по камерам посмотреть, которыми ее комната напичкана, но…
Поворачиваю ключ, открываю дверь. Горит ночник – она что, темноты боится?
Подхожу ближе, понимаю, что душновато. Надо включить ей кондиционер.
Пульт был на тумбочке у кровати. Подхожу ближе и вижу, что простынь, скомкана, малышка лежит, обняв подушку.
Блядь.
Она голенькая. Совсем!
У нее вообще не работают что ли инстинкты? Ну инстинкт самосохранения же должен быть? Она ведь могла предположить, что ночью мы захотим вломиться к ней? Или – нет? Не думала о таком повороте?
Вижу рядом с ней лежит футболка. Наверное все-таки она была одета, но из-за жары…
Да уж. Жара.
Та, кто лежит сейчас на постели – вот самая жара!
Такой изящный изгиб спины! Вижу грудочку, прижатую к подушке, мягкую, нежную. Красивые ямочки на пояснице, а ниже…
Твою мать, это еще что?
Днем, когда мы раздевали ее в отеле срывая платье этого точно не было!
Вижу на круглой сладкой попочке розовые следы от ремня.
Сэм!
Ах ты ж, мудило ватное!
Значит… проводил до комнаты? Ну, пиздец тебе, друг! Получишь по полной!
Дышу тяжело, потому что член, который вроде бы расслабился и уснул, снова чует добычу.
Делаю шаг, еще один.
Я просто посмотрю, не нанес ли он ей травму. Хочется в доктора сыграть.
А попка охрененно красивая и эти розовенькие следы делают ее еще привлекательнее.
Представляю, как Сэм отхаживал ее ремешком, как она кричала, просила пощады.
Рука сама оказывается на члене. Хочется потрогать ее. Один раз. Просто прикоснуться.
Опускаю ладонь второй руки, тихо, чтобы не разбудить…
Кожа как гребанный шелк! Нежная.
Девчонка вздыхает во сне и… чуть раздвигает ножки, словно приглашая…
Мать же твою!
Мне надо бы бежать, но вместо этого я просовываю пальчик туда, к мягким, пухлым складочкам.
Влажные, сука! Она течет? Течет потому, что я гладил ее попку? Или…
Или чувствует, что я рядом.
Или просто вся в мамашу. Выглядит как невинная овечка, а внутри полна разврата. Может, в задницу уже давала кому? Надо бы проверить...
Хочется наброситься на нее. Разорвать… вколачиваться со всей дури!
Но я стараюсь сохранить голову в трезвости.
Потираю аккуратно складочки, чтобы не разбудить.
Что с тобой, Дин? Ты же жесткий, грубый мудак? Залип на эту девку как девственник.
Девчонка стонет, а меня кроет не шуточно. Вижу приоткрытые губки, представляю, как она облизывает член, как сперма капает…
Лана стонет, а я отдергиваю руку и быстро выходу из комнаты.
Подношу пальцы, перепачканные в ее смазке к носу.
Охуенный запах!
Опять беру член, и… Замечаю Сэма, который, ухмыляясь, пялится на меня…