Глава 11.Раз ромашка, два ромашка…

Все семь остановок до дома Сони, молча слушали музыку на моем телефоне. Я, по доброте душевной, поделилась одним наушником, но пресекла любые попытки листать плей-лист с моими записями. За окном мелькали пестрые вывески на магазинах и щитах для рекламы, а я, под Hurts наслаждалась теплым летним днем, предвкушением катания на каруселях и даже сидящий рядом тролль не портил моего настроения.

— Нам выходить.

Я повернула голову и встретилась с черными глазами Андрея.

— Хорошо.

— Ну да. Хорошо.

Автобус остановился, а звук раскрывшихся дверей прервал затянувшуюся паузу. Меня взяли за руку и помогли спуститься со ступенек, а потом, так и не отпуская, повели по тротуару. Ох, как не привычно. И как приятно. А Суворов еще и пальцы наши переплел. Зачем? Может, на меня так недосыпание повлияло или два часа в камере, но вырывать руку или препираться с ним сейчас совсем не хотелось. Интересно, а почему? Точно. Я, наверное, так устала, что даже тролль меня не бесит. Вот никогда бы не подумала, что такое возможно.

— Сейчас забежим в магазин, купим к чаю торт, хорошо? — Это он у меня так вежливо спрашивает? Видимо, не только на мой мозг повлияла бессонная ночь. — Твой любимый торт с шоколадом?

— Мг-м, да. А ты откуда знаешь?

— Встретился на днях с твоей мамой в магазине, она сказала, что купила твой любимый шоколадный.

И улыбается. Нет, не ухмыляется, а действительно улыбается.

— Ну, да. — Чет дар речи куда-то делся. Вы не видели? Вот и мне интересно, что с ним.

А гоблин уже к магазину повернул и опять передо мной дверь открыл. Фуф. Ладно, едем дальше. Точнее идем, Андрей впереди, а я семеню за ним следом и подходим к витрине, где выставлено видов двадцать разных вкусностей.

— Помоги выбрать, смотри, как их много.

— Ага.

Интересно, а ручку я могу себе вернуть обратно? Дергаю рукой и Суворов, замешкавшись на пару секунд, отпускает. Ух, полегчало. Сейчас и речь и разум домой вернуться, хорошо.

Смотрю на тортики, есть из чего, конечно, выбрать, но я хочу вон тот.

— Торт «Маска» очень вкусный, мне он нравится. Другие не пробовала.

А в чем проблема? Ну люблю я этот торт, так зачем на другие деньги переводить? А еще я люблю его есть большой ложкой прямо из коробки, правда, когда мама не видит.

— Здорово, мне такой тоже нравится.

Берет коробку с тортиком и мы идем к кассе. Андрейка ставит его на ленту, рядом бросает упаковку мятного Орбита, фруктовые леденцы и маленькую плитку молочной «Аленки».

— А у тебя зубы не заболят?

Тролль расплывается в обворожительной улыбке и выдает:

— Завидуешь белизне моих зубов?

Вот, что и требовалось доказать. Все вернулось на круги своя. Ко мне мой дар речи, а к Суворову его дурацкие шуточки.

— Очень надо. Переживаю за бюджет твоей семьи, стоматологи в наше время обходятся не дешево.

А он расплатился, сгреб мелочь в задний карман брюк, подхватил коробку, и меня снова взял за руку. Снова разум махнул ручкой и улетел, в след за моей речью.

— Сейчас срежем через дворы мимо детской площадки и увидим новый пятиэтажный дом. В нем-то и живет моя систер с мужем. Там у них есть соседка одна, до того бабка прикольная, все внучку мне свою сватает. Даже как-то выловила меня, когда я весной к сестре приезжал. Представляешь, подходит ко мне и заявляет: «Вот ты, какой паренек хороший, а у меня внучка есть, просто прелесть. Надо бы тебя с ней познакомить. Приезжай еще, а я Устиньюшку позову, познакомитесь.» Я с тех пор к сестре в гости только после разведки приезжаю. — Смотрит на меня и смеется. — Я и в подъезд захожу по сторонам оглядываясь.

Надо же, какие мы популярные!

— Суворов? А ты сейчас жалуешься или хвастаешь?

Суворов как-то плечики даже опустил. А с каких это времен он обидчивым таким стал?

— Извини.

И отпустил мою руку. Вроде бы радоваться должна, а чет не радостно. И пауза затянулась. Ну же, Катя, соображай быстрее, чем замять неудобный момент.

— А зачем твоя сестра замуж так рано вышла?

Умничка, больше говорить не о чем?

— Они с Русланом год назад познакомились, а через пол года поженились.

— М-м-м.

Андрейка приосанился и гордо продолжил, с ноткой искреннего восхищения поступком родственников.

— Я им даже иногда завидую. Такие отношения- большая редкость. На самом деле мало кто ценит то, что у него есть.

Все, девочки, я сражена наповал словами Суворова Андрея. Такого я от него никак не ожидала услышать. Видимо, в другом городе он открывается совсем с другой стороны. И я не знаю, как с ним таким разговаривать! Грубить и паясничать как-то уже не хочется. Все колкости, вертящиеся на кончике языка кажутся детскими глупостями. Ну вот как мне теперь быть, а?

Мы подошли к нужному дому, и Андрей открыл дверь подъезда.

— Нам на третий.

Скромно топая по ступенькам за его спиной, я перебирала в уме события последних месяцев. А ведь изменения в поведении тролля начались после того, как я в больничку загремела с сотрясением. Неужели, это его так потрясло? Или совесть замучила и он решил оставить меня в покое?

А ведь по сути, если разобраться, то сегодня и не он был виноват, что я не нашла свою обувь, что умудрилась попасть камнем в лоб Серому, что сцепилась с ненормальной блонди и просидела в ее компании, болтая ножками за решеткой.

Пока я все обдумывала, мы поднялись, и Андрей нажал на звонок. Щелкнул ключ, и улыбающаяся Соня открыла дверь.

— Привет, Андрей.

— Привет.

Брат с сестрой обнялись, и Андрей поцеловал Соню в макушку. А-а-а-а-а, я завидую. Завидую, что их в семье двое, мне вот всегда было скучно одной.

А Соня отпустила брата и обратилась ко мне.

— Здравствуй, Катенька.

— Драсьти.

— Давайте проходите, не стойте на пороге.

Ой, только бы «Катенька» не потащило за собой ничего необычного.

— Разувайтесь и идите мыть руки. Я пока чай заварю.

Покрутив головой, отыскала ванную и ушла мыть ручки. Суворов отправился на кухню вслед за сестрой, покачивая на указательном пальце коробочку с наивкуснейшим тортиком. Пусть только попробует уронить, я ему тогда…ух!

С руками за компанию я и личико умыла, а то сегодня и зубки с утра не почистила и макияж не смыла. А косметика и правда качественная, тушь не сыпется, грим не пострадал. Чудеса! Правда смывается долго.

— Кать? — Это Соня за дверью. — Понимаешь, — Уже чувствую сейчас что-то да будет. — У нас есть соседка, так вот она бредит идеей познакомить Андрея со своей внучкой. — Где-то я это уже слышала. Минут десять назад, точно. И? — Она, видимо, просто караулит под дверью и, когда брат приезжает, напрашивается в гости чайку попить. А еще, именно сегодня ее ненаглядная Устиньюшка решила навестить бабушку. Может, поможешь от нее избавиться?

Ик-ик!

— А я-то чем могу помочь? — Фига себе запросы.

— Ты выходи, а по ходу разберемся.

Дверь закрылась, мой рот открылся. Из зеркала на стене смотрела хорошенькая девушка, правда, немного напуганная, но с большим интересом в сверкающих глазах.

Ну же, Катя, как говорят: «Ближним, надо помогать.» Иду на кухню, а там уже собралась вся честная компания во главе с бабулькой. А Софья за плечи меня обняла и говорит:

— А вот и наша Катенька, она девушка моего брата. Катя, познакомься это баба Лида и Устинья ее внучка.

— Драсьти всем. — Подобный сценарий мелькал передо мной в мыслях, но не думала, что Суворов тоже поддержит подобную глупость. А его, кстати, зажала в уголке диванчика баба Лида, женщина необъятных размеров, и что-то мне подсказывает, никуда она его не отпустит. Допрыгался, гоблин, прижали? Ха-ха-ха!

— Баба Лида, вы садитесь удобнее на диванчике, а Андрей с Катей на стульчики рядом со мной. Устинья с Катей рядом, хорошо?

Все, кроме бабушки, кивнули, а тролль пулей соскочил с диванчика и табуреточку ближе ко мне двигает. Пока все рассаживались и Соня спрашивала кто какой чай предпочитает, я к Суворову повернулась и изо всех сил шевелю бровями, мол, че такое происходит? Он плечами жмет и на Устиньюшку косится. А Устинья, оказалась красивой девушкой, с длинной косой большими зелеными глазами и ямочками на щечках. Н-да, на такую только слепой не обратит внимания. И тролль. Странно.

Андрейка сидел не поднимая глаз, ну, ни дать ни взять девица на первом свидании. Устинья стреляла глазками в нашу сторону и подмигивала. Баба Лида сверлила меня острым взглядом, а Софья, умоляюще приложив руку к груди, о чем-то молча просила. Да что, вообще, здесь происходит?!

— …ты, Андрюшенька, не прогадай, нынче ведь девки-то вона какие ветряные, а моя кровинушка не предаст и не обманет. Да и готовит Устинья, как повар, а какие она пирожки печет, просто объедение.

А бабулька напористая попала. Перед ней только объявили нас с тролем парой, а она как и не слышала, продолжает свое гнуть.

— Ни капельки не сомневаюсь, баб Лид… — Голос бодренький у Андрюшеньки, а сам развернулся на стуле и поставил свои ноги по бокам от моего, за талию обнял и ко мне на плечо голову свою пристроил, а ручки у нас почему так дрожат, а? — …только Катя моя тоже может и готовить и пирожки печь.

Э-э-э-э, тролль, притормози с фантазией! Все мое умение на кухне заканчивается осторожным обращением с посудой. В большинстве случаев. Моя?!

— А давайте я вам еще кусочек положу баба Лида?

Софья потянулась к тарелке гостьи и положила еще один, на мой взгляд, большой кусок вкусного тортика. Так и нам ничего не останется.

— Катя, а где ты учишься? — Устинья сложила руки под подбородком и стала разглядывать меня. — Я вот в одиннадцатый перешла, между прочим, круглая отличница. — И снова подмигнула мне.

Приветливая девочка.

— И мы с Андреем отличники, но перешли только в десятый.

Соня удивленно посмотрела на брата, а я подумала, что, может, и не в курсе сестра про отличную учебу Андрюшки?

— Прекрасно. А у тебя симпатичная картинка на футболке, кто такие? — И пальчиком повторила в воздухе рисунок больших букв, в опасной близости от моей груди. — С-ки- лле-т. Сковородка? Какое милое название.

И подмигивает. И снова мне.

Сглатываю, а Андрейка за моей спиной тихо всхлипывает, где-то в области моей шеи. Соня вся красная сидит, а баба Лида подняла себя с диванчика и, прихватив тарелочку с куском на половину съеденного торта, вышла из-за стола. По пути потянула за руку внучку, внучка за мою ручку уватилась, но ручку мою Андрюшка вернул обратно хозяйке. За что я была ему очень признательна.

— Может, обменяемся телефончиками?

Благо бабушка настырная, уволокла ее к выходу и мне не пришлось отвечать.

Как далее показала экспертиза — Устинья была больше заинтересована мной, чем Суворовым. А скорое бегство бабки из-за стола говорило о ее осведомленности в любви родной «кровинушки» к своему полу.

А-фи-геть!

Когда входная дверь хлопнула, родственнички закатились диким смехом. Вот, опять меня тролль подставил. Закрылся мной как щитом, а я грудью принимала на себя все удары.

— Я так понимаю, здесь все были в курсе кроме меня?

— Кать, прости. Мы не знали этого наверняка, но подозрения были серьезные. Только баба Лида не оставляла надежд на исправление м… как бы по точнее выразиться? — Соня вытерла выступившие от смеха слезы и стала убирать со стола чашки сбежавших гостей.

— Куда уж еще точнее.

Гляжу, Суворов пересел на диван и с завидным аппетитом стал уплетать торт.

А ведь я сегодня так и не успела пирожное даже попробовать в том кафе. К слову о кафе, Суворовский чай остался на моей футболке. Порхавшие пальчики Устиньи вблизи от моей футболки оставили о себе брезгливое напоминание. Я хочу переодеться.

Оттягиваю ворот и морщусь. Бр-р.

— Ой, я тебя понимаю. Хочешь, одолжу одну из своих и ты сможешь переодеться?

Вряд ли она меня действительно понимает, но киваю и мы с Соней идем в ее спальню. Она открывает шкаф и вытаскивает желтую майку с котенком.

— Подойдет? — Котенок, да вы шутите? А куда деваться? Я в гостях и выпендриваться не удобно. Забираю наряд, а Соня выходит, прикрыв за собой дверь.

Чудики. Все они. Ну, ничего, главное до дома живой добраться. А там глядишь, к бабушке на днях уеду, подальше ото всех.

Скидываю пострадавшую, но оттого еще более любимую вещь, и одеваю чужую предоставленную во временное пользование. Поправляю волосы, открываю дверь и слышу.

— А Катя знает?

— Нет.

— Почему ты до сих пор ей ничего не рассказал? Думаю, тебе давно надо было это сделать, может, не пришлось бы принимать таких серьезных решений. Подумай еще. Родители в любом случае поддержат твой выбор.

Суворов невнятно что-то пробурчал упомянув про прекрасную девушку, а я застыла на месте. Чего я не знаю? Что Андрей давно должен был сделать? А какие такие решения? Что значит поддержат любой выбор? И, что еще за дива?

Стараюсь бесшумно подойти ближе к кухне и подслушать, как можно больше. Знаю, что подслушивать не хорошо, но, пользуюсь советом любимой всеми бабы Вали из знаменитых «Сватов» — «Кому не хорошо, пусть дома сидят» и подхожу ближе.

— Сонь, она меня никогда не простит.

— А ты прощения просил?

— Нет.

— В вашем возрасте все воспринимается очень остро, просто нужно откровенно с ней поговорить и все выяснить.

— Знаю, но я боюсь.

Кого это наш Суворов так боится?

— Зря, она очень хорошая девочка. И то, что до сих пор тебя терпит говорит о многом.

— В том-то и дело, что терпит. Я не хочу, что бы терпела. Я хочу, что бы она меня любила!

Последние громко сказанные слова Андрея выбили из меня весь дух. В груди словно тисками все кто-то сжал и воздуха катастрофически не хватает. Он любит прекрасную девушку и хочет, что бы она его то же любила? Вот почему он стал таким странным. Больше молчит и почти не смеется. Другую любит? А как же я? Сползаю по стеночке и плюхаюсь на пол. Плакать хочется сильно- сильно. А с чего вдруг? До этого момента я всерьез никогда не рассматривала себя и Суворова как пару влюбленных. Только за эти годы привязалась к нему, как к кому-то, кто всегда был рядом. Даже после падения на крыльце я не смогла выкинуть мысли о нем из головы. Вспоминала иногда, раз так по десять в день, не больше. Дулась и сердилась на него, но воспринимала как личный ужас, живущий этажом выше. Думала, что всегда рядом будет, а он…

Я и к Вотинцевой его не ревновала, как знала, что нет там ничего серьезного. А к этой не известной, но вставшей между мной и трол…Суворовым…да кто она такая!

А эта ревность оказывается та еще стерва. Так и шепчет на ухо: «Мой, не отдам!». Будто любимую игрушку забрали, а я без нее жить не могу, не знаю как это жить без него. И как же он меня вот так возьмет и оставит? Это же я была его личной зверушкой, разве нет?

Была! В том-то и дело, что была. А теперь, что?

— Кать, что с тобой?

Поднимаю заплаканное лицо. И когда столько на реветь успела? Соня переглядывается с Андреем и кивнув ему уходит.

— Я за хлебом схожу. Скоро буду.

Ага, за хлебом. Просто ей не удобно, что я их разговор слышала, вот и оставила меня с братцем разбираться.

А отчего-то злой тролль сел передо мной на колени и взял в ладони мое лицо, слезы мои вытирает и смотрит с сочувствием. А мне его жалость на фиг не нужна. Я уже тысячу раз пожалела, что вчера согласилась с ним уехать с праздника. Не было бы этой не ловкой ситуации, не знала бы я о его огромной любви к какой-то там девице, которая даже не любит его. А он…

Смотрю в его глаза, а там столько муки и сожаления плещется… Это стало пределом моему терпению. Толкаю его в плечи, реву, всхлипываю и хрипло выговариваю:

— Почему, почему, почему.

Андрей не уклоняется от моих рук, наоборот, терпит сжав челюсти и молчит, в глаза мои смотрит и молчит. Оттолкнула его и побежала в коридор. Схватила куртку, кеды и прямо босиком бросилась вниз по ступенькам. К черту его, ненавижу! Нельзя так со мной, нельзя. Заигрался. Открываю дверь подъезда и сталкиваюсь с Соней и ее мужем Русланом.

— Кать, что случилось?

Сказать ничего не получается. Икаю только и всхлипываю. Хочу крикнуть «Брат твой случился!», но слова застревают в горле.

— Он тебя обидел?

О, капитан полиции всегда капитан, даже в нерабочее время, а Руслан осматривает меня с головы до пят. Отрицательно мотаю головой и еле выговариваю:

— Где вокзал? Домой хочу.

Соня смотрит на мужа и говорит.

— Отвезешь Катю до дома, а я пока с братом поговорю?

Руслан кивает и, показывая на припаркованную машину, помогает спуститься по ступенькам. Я и не замечала, что ноги так трясутся. Снимает сигнализацию и открывает дверь, а я держусь за крышу машины и неосознанно поднимаю голову.

Суворов стоит на балконе и смотрит вниз. А у меня в голове полный хаос. Боюсь сорваться и снова зарыдать, поэтому сажусь в машину и захлопываю дверь.

Прощай, Суворов. Желаю удачи.