Глава 12…я крадусь, дикой кошкой притворюсь, ничего я не боюсь…

Всегда завидовала тем, кто умеет играть на гитаре. В самом плохом настроении можно взять и неспешно перебирать струны, размышляя о жизни и ее несправедливости. О том, как иногда мало нужно человеку для счастья, о том, как, не задумываясь, мы обижаем наших близких или, как слепы и глухи мы бываем по отношению к самому себе. А еще мы прячемся за общественные нормы, руководствуясь дурацкими принципами, которые сами же и придумываем. Не можем разобраться в собственных чувствах по отношению к человеку, который был рядом почти всю твою жизнь, а когда обстоятельства открывают нам наши глаза, становится уже слишком поздно. А самое страшное, когда уже поздно что-то изменить.

Но, думаю, это не мой случай и, возможно, если я постараюсь, то смогу повернуть ситуацию в свою сторону, во всяком случае попробую.

Начну с того, что пойду завтра и пройдусь по музыкальным магазинам, выберу установку и озадачу родителей. В конце концов я их единственный ребенок и хочу играть на барабанах. Если это не понравится соседям это их проблемы, до двадцати трех мое время.

А сейчас на часах шесть утра, наверху со вчерашнего вечера не раздалось ни звука. Я ни разу не выходила из комнаты, а родителям сказала, что буду отсыпаться после веселого праздника. Сама же глаз сомкнуть не смогла. Просто лежала на кровати, свернувшись в клубок, и старалась ни о чем не думать. Гнала все мысли прочь, чтобы не плакать. Мама заходила перед сном спросить как дела и пожелать спокойной ночи, поцеловала и как в детстве укрыла одеялом. Жаль, что нельзя как раньше сесть к ней на колени и пожаловаться на плохого соседа, который постоянно обижает и задорит, а еще и обзывается.

Часам к восьми, усталость все же взяла свое, и я уснула, прижимая к себе зайчика подаренного Андреем. Около одиннадцати пришла мама и разбудила.

***

— Мам? А с чем можно чай попить?

Холодильник наш под завязку набивался продуктами и пирожными всю последнюю неделю, мама у нас сегодня уезжала с группой студентов на очередные раскопки, а мы с папой, как совершенно не приспособленные к готовке люди, оставались с прикрепленной к холодильнику инструкцией по применению и употреблению предоставленного пищевого товара.

— Кать, ты издеваешься? Там все лежит в шкафах и в холодильнике. — Это мне мама кричит уже из прихожей, а папа тащит ее чемодан.

— Дочь, ты на сладкое только не сильно налегай, мне оставь.

— Хорошо, папочка.

Закрываю дверцу шкафчика и выхожу попрощаться с мамой. Так как на вокзал я не еду, просто не хочу в такую жару выходить из дома, да и родителям поговорить есть о чем по дороге, блуждаю по дому, как зомби. Мама только на две недели уезжает, а сборы и прощание будто улетает за границу и неизвестно сколько лет не появится.

— Да, Кать. Там на столике в гостиной лежит пакет, — Мама показывает в сторону зала. — его Андрей утром принес, я совсем забыла тебе сказать.

— Какой Андрей? — А у самой по спине мурашки забегали.

— Суворов, Кать, твой одноклассник. Ну все пока, дочь, мы побежали.

Мамочка обнимает меня и целует, гладит по голове и, дав команду папе, идет к выходу. А я бегу в зал, хватаю не большой пакетик и вытряхиваю содержимое на стол.

Моя футболка. На вид- поглажена, по запаху- постирана. Подцепляю ее указательным пальцем и поднимаю над столом. Не думаю, что скоро смогу ее одеть. Ох! Кидаю футболку обратно на стол и ухожу. Но, не сделав и пары шагов оборачиваюсь. Почти не слышный глухой звук удара привлек мое внимание, оборачиваюсь и вижу, что на нашем пестром ковре, лежит маленький плеер, тот самый, который я вернула Андрею, после выписки из больницы.

Тяну руку, чтобы поднять и скорее прослушать запись. Держу палец на кнопке и не могу решиться нажать на нее. Доплелась я до дивана и села в уголок, поджала коленки к груди, вздохнула и включила запись.

В начале стояла тишина, за ней я услышала рваное дыхание, будто перед прыжком с большой высоты, и тихий голос Андрея.

«Привет, Котенок. Знаю, ты запретила мне называть тебя так, но не обижайся, пожалуйста. Прости, что тебе пришлось столько от меня натерпеться и я превращал твою жизнь в кошмар. Я понимаю, такое нельзя просто забыть, но обещаю, больше никогда тебя не обижу, не потревожу и даже не заговорю первым. А ты обещай, если вдруг захочешь со мной увидеться или поговорить, то просто сообщишь об этом. Напишешь, наберешь мой номер или просто кивнешь, проходя мимо. А я буду ждать, мне очень важно твое прощение. Кать, ты мне очень дорога, правда. Вчерашний день должен был быть совсем не таким, я хотел подняться с тобой на воздушном шаре, но все сорвалось, уговорил сходить в парк, но и этого у нас не получилось. Жаль, что все так вышло. Жаль, что я не смог загладить свою вину перед тобой. И, если вчера я еще мог на что-то надеяться, то сейчас знаю, все зря. Ты никогда не ответишь на мои чувства, а у меня больше не получается притворяться равнодушным. Прости.»

ЧТО. ЭТО. ЗНАЧИТ?!

Я в панике ношусь от дивана к двери и обратно. Что я должна делать, как поступить? Что, черт возьми, он хотел добиться своими извинениями и признаниями?

Открываю дверь и лечу к нему домой. Сейчас я все выясню. Спрошу обо всем, глядя в его глаза, а он пусть мне, бестолковой, все объяснит.

Жму на звонок, еще раз, еще. Открывается дверь и на меня растерянно смотрит его мама.

— Здравствуй, Катя. Что-то случилось?

— Я…а с Андреем поговорить можно? Мне очень срочно. — Заглядываю ей за спину, и жду, когда появится Суворов, а там никого нет. Но ведь Андрей передал пакет моей маме сегодня утром, значит, должен быть дома?

— Андрей утром уехал. Он же документы подает в мореходное, а потом уплывает с отцом до середины августа. Ты разве не знала?

Нет, я не знала, никто не посчитал нужным сообщить мне об этом. Конечно, кто я такая, что бы делиться со мной своими мечтами о будущем?

Изображаю «блондинку» перед его мамой:

— Э-э, простите, вылетело из головы. Извините еще раз.

Разворачиваюсь и ползу домой. Включаю музыку на компе и иду на кухню, я ведь чай хотела попить? Вот и буду пить чай, тем более мама там столько вкусного накупила.

Из колонок кричат АС/DC, возвращаюсь и переключаю на «Сплин».

Признаюсь себе, что давно совсем не ровно дышу в сторону тролля, и, если бы не вчерашний разговор так и не поняла бы этого. Какая же я дура!

Щелкаю мышкой и на весь дом заунывно поет Within Temptation. Значит, он больше мне мешать не будет? Значит, я могу спокойно спать по ночам? Интересненько, а на что рассчитывал Суворов когда притащил эту запись мне? На то, что я преспокойненько лягу спать дальше, или до меня дойдет смысл его разговора с Соней и я свяжу с собой ту неизвестную прекрасную девушку, которая его терпит, и все пойму? Или он надеется, что я оставлю все как есть и тихо-молча буду ждать на берегу, как Элизабет Суон, не сводя глаз с горизонта?

Веду стрелкой вниз и включаю Brick + Mortar — Locked In A Cage. Достаю с полки розовую свинью копилку и высоко поднимаю над головой. Под взрывной припев по дому разносится стеклянный звон.

Ба-бах!

Все-таки хорошо, что родственники дарят подарки банкнотами. Смотри, Суворов, ради тебя я отсрочила покупку барабанов, а для меня это супер важно. Собираю денежки, пересчитываю, присвистываю и набираю в поисковике номер Сони. Когда она училась в школе, то попросила мой номер, так, на всякий случай, даже пару раз звонила. Надеюсь, он не изменился. Гудки, ох, только бы ответила.

— Да, Кать, что-то случилось?

А голосок какой встревоженный, не иначе, как за братца своего переживает. Правильно делает, кстати.

— Ну, что ты, Софья, что у меня может случиться, кроме твоего брата?

— Вы с ним так и не поговорили? — И как только догадалась, а?

— Знаешь, мне кажется, что я с ним без специального словаря, вообще, говорить не смогу. Только словарь этот еще не придумали. — Смеется она, а вот мне не до шуток. Поэтому перехожу прямо к делу. — Когда и куда отплывает твой братец? И что бы ни слова младшенькому, хорошо?

— Конечно, мне и самой не терпится посмотреть на вашу встречу.

— Милости прошу. А теперь диктуй все в подробностях.

Дальше, заручившись поддержкой Сони, мы минут тридцать обсуждали все до мелочей. В итоге я получила пятидесяти процентную скидку на билет лайнера, на котором уплывали Суворовы, дала обещание сегодня сходить и накупить сногсшибательной одежды, а завтра, в тринадцать пятнадцать, я, в сопровождении Софьи и Руслана, сяду на корабль. Папочка мой, вряд ли будет возражать против такой компании.

Держитесь, Андрей Суворов, теперь моя очередь преследовать Вас.