Глава 15.Cherchez la femme*

Чистое голубое небо над моей головой, узкие улочки, выложенные декоративным камнем, под моими ногами, а со всех сторон меня окружают дома со множеством цветов, украшающих стены и балконы. Морской ветерок и запах свежего хлеба и свареного кофе.

А красота вокруг, от которой просто кружится голова.

Я, цокая как «цапель» по дорожным камешкам на своих полюбившихся шпильках и в коротеньком платьице, придерживаю руками шляпу и кручу из стороны в сторону головой с надоевшими очками на носу.

Такие улочки я часто видела на страничках в Вк, к ним, как правило, прикреплены чьи-то умные мысли. Мою же голову такая роскошь покинула неделю назад, когда я рванула по морю за Суворовым. Взять, например, вчерашнюю вылазку, чего я этим добилась? Ничего. А еще и троллю объяснять придется, почему я просто не позвонила в тот же день, а устроила весь этот цирк с переодеванием.

Ох я и …

Ну, где наша не пропадала?! Идем дальше и любуемся. Соня с Русланом, как и многие другие пассажиры, тоже гуляли по городу. Даже Живчиков, на деле действительно оказавшийся известным бизнесменом, любовался видами города. У него есть фирма, носящая незаурядное название «Спокойный сон». В общем, обеспечивал Живчиков этот спокойный сон жмурикам, а еще, оказывается, его дома ждут жена и три дочки.

Так вот, этот самый Живчиков с самого утра, постоянно ходил за мной по пятам. А еще, утром я застукала, как вчерашняя девица, та самая, что вешается на шею моему троллю, подслушивала наш разговор с Русланом. Не знаю, какая ей от этого выгода, но только думаю, сюрпризы на мою голову еще падут.

— Кать, иди к нам. — Соня зовет меня и машет рукой.

Она с ума сошла, что ли? Какая я Катя? Оглядываюсь по сторонам, Суворова не видно, девица и ее мамаша далеко, а Живчиков, похоже, нашел себе другую жертву.

Быстренько подхожу к Валеевым.

— Что случилось?

— Значит так. Здесь недалеко, на следующей улице через площадь, есть маленькая кофейня. Сейчас Руслан тебя проводит, а я прослежу, чтобы фифочка не погналась за братом. Живчиков у нас при деле, так что вперед!

— Ох, ладно, хорошо. — А у самой коленки дрожат.

Как серьезные деловые партнеры мы пожимаем друг другу руки, а Руслан закатывает глаза.

— С вашими выходками рехнуться можно. — Отцепляет меня от Сони и говорит. — Извольте топать, мамзель. Нам пора.

— Жалко мне нельзя с вами. — Это Софья жалобно хныкает нам в спину.

Ничего, только бы получилось спокойно поговорить с Андрейкой, и я в подробностях перескажу весь наш разговор.

Скрещиваю пальцы и выше приподнимаю подбородок. Спокойно, Катя, спокойно.

Мы поворачиваем за угол и топаем дальше. Ага, вот площадь с фонтаном, а там кофейня.

— Ну все, дальше я сама, спасибо.

— Уверена? Я наслышан о твоем везении, может, все-таки проводить?

— Не-е-ет, ну что со мной может случиться на общественной площади в середине дня? — Легкомысленно пожимаю плечами и машу рукой.

Вот кого я сейчас успокаиваю, себя или Валеева? Я- это всегда я!

— Смотри, как знаешь. Если что, мы недалеко.

Киваю Руслану, и он уходит. Я же иду к кофейне. Вот сейчас приду, сяду за столик на улице и закажу чашечку кофе со сливками и тирамису. М-м, уже слюнки потекли. Ножку закину на коленку, а ручки сложу под подбородком, и буду вся такая загадочная и красивая ждать Суворова. Он подойдет и скажет «Здравствуйте, мадемуазель. Могу ли я вам составить компанию?», а я такая «Конечно, присаживайтесь месье Суворов» и глазками так хлоп-хлоп.

Хм, и когда только я кокетства нахвататься успела? Не иначе, как во мне проснулись французские корни, конечно, если таковые имеются.

Стоп.

А как я глазками хлопать буду, если на мне очки? М-да, ну, тогда просто улыбнусь.

Точно, улыбнусь так ласково и приветливо, и он скажет…

— Эй, цыпочка? Куда лыжи навострила, а? — Нет, Суворов так сказать не может.

И тут до меня доходит, что голос был женский. Вот тебе и заграница! Да похоже наши выражения в каждом уголке мира прижились.

— Я к тебе обращаюсь, подобие француженки. — Говорили уже за моей спиной, и я развернулась. — Ну, что скажешь, так и будешь врать дальше?

Передо мной стояла «фифочка», как ее окрестила Софья, и выражение ее лица мне не нравилось. Значит, она знает, что я русская, и? Нужно от нее отвязаться, Софья, наверное, уже отправила сюда Андрея. А эта снова наезжает.

— Чего молчишь? Говори, это ты вчера пряталась в шкафу у Андреюшки? — Как она его назвала? — Я первая его увидела, а ты забирай себе Живчикова, ясно? — Первая она его увидела! Да ладно?! — Или вон женатика того бери, только от мальчика моего отстань! — И кулак мне под нос сует.

Не знаю, что меня больше вывело из себя, ее кулак или ее «мой мальчик»?

— Суворов не твой мальчик, он мой! — Фифа глазки округлила и вздохнув больше воздуха как заорет.

— Да ты представляешь, кто мой папа? Один его звонок и тебя сотрут с лица Земли! — Девица пятнами покрылась и на меня двигаться стала. — Ты, дрянь мелкая, что ты о себе возомнила? — И толкает меня назад.

Черт, не зря я постоянно ходила на каблуках! Могу сейчас хоть танго хоть кунг-фу. Ну, с последним я преувеличила, а может стоит попробовать? Толкаю фифу в ответ, и у нас начинается самая настоящая драка двух девчонок из-за пацана. Нет, я могла бы дождаться тролля, снять очки и поздороваться с ним по-человечески, но здесь уже было дело принципа. Мы, как борцы сумо, топтались по кругу вцепившись друг другу в волосы. Фифа рычала и клацала зубами, стукнула меня по ноге остроносой туфлей, я разозлилась и из всех сил, как внедорожник приперла ее к фонтану.

Не очень хорошо понимаю наш обмен любезностями, но, думаю, там было мало хороших слов. Около нас заметно так прибавилось народа, и нашелся тот кому надоело смотреть на наш бой без правил. Нас обеих толкнули в фонтан.

Холодная вода резко остудила мой пыл и принесла ясности в голову. Я вынырнула из воды кашляя и глотая воздух, очки держались на одной душке в мокрых волосах, а поля большой и мокрой шляпы закрывали лицо.

— Так тебе и надо, мокрая курица.

Фифа выпрыгнула из фонтана, только тут ее и видели. Я же, по пояс в воде и низко наклонив голову, последовала ее примеру. Дойдя до бортика, оперлась коленкой на серый камень, и тут, какой-то добрый человек протянул мне руку. Куда деваться, вкладываю свою мокрую ладошку в его руку и перешагиваю.

— Спасибо.

Разворачиваюсь и хочу уйти, но меня не отпускают. Благодетель второй рукой поднимает поля моей шляпы и я встречаюсь с удивленным (и это мягко говоря) взглядом Суворова.

— Прищепкина?!

Мы оба застыли как статуи. Да-а-а, нам теперь есть, что обсудить. И вспомнить. И над чем поржать.

А хотя нет, давайте все обсудим потом. Сейчас просто хочу стоять и смотреть на Андрея, видеть его счастливую улыбку, чувствовать его руку в своей, знать, что он рядом.

Испытывать трепетную радость от нашей встречи. И…

— Молодые люди, предъявите ваши документы и проследуйте за мной.

Вот так грубо в наш мир ворвался строгий голос полицейского и прервал нашу встречу.

***

— Кать?

— М-м?

— А помнишь, я тебе в третьем классе в пенал с карандашами положил дохлого уженка?

— Ага.

— Ты тогда за мной по классу с веником бегала, а я смеялся.

— О, да. Ты был крут, чувак.

— Извини меня.

— Ладно.

Тридцать секунд тишины и…

— Катюш?

— М-м?

— А помнишь, в седьмом, я по парку за тобой бегал с большой овчаркой?

— Да.

— Так вот, я ее у одного пацана одолжил. А собака была старая и больная, она и догнать тебя вряд ли смогла бы. Мне самому приходилось бежать впереди нее и тянуть за поводок, чтобы она быстрее двигалась.

— М-м! Понятно.

— Прости меня.

— Хорошо.

Прошло двадцать секунд молчания и…

— Котенок?

— Да?

— Я в прошлом году тебе в книжки из библиотеки положил интересные такие картинки, тебя за них сильно ругали?

— Да нет, нормально все.

Картинки были 18+. Как думаете, меня сильно ругали?

— Я больше не буду.

— Угу.

— Кать?

— А-а-а-а? Блин, Суворов, дай поспать!

Поднимаю голову с его колен и пересаживаюсь на другой угол лавки. Уже часа четыре, как извиняется, а главное все помнит. Тут дело или в хорошей памяти или в самой совестливой совести на свете. Извинения слушать приятно, но от усталости голова болит, а еще его непривычно милый голос звучит не привычно. Снимаю с плеч его пиджак, одолженный Андрейкой на время высыхания моего платья, и сворачиваю под головой. Платье на мне почти высохло, так что не замерзну.

— Кать?

— Все, Андрей, ты победил. Я прощаю все твои пакости и принимаю твои извинения. Доволен?

— Кать?

— Да что еще?

Я почти кричу на него, а он снова…

— Кать, я тебя люблю.

Распахиваю широко глаза и смотрю на него. А он сидит в своем уголке, опираясь рукой на поднятую и согнутую в колене ногу, и улыбается. Красивый.

Не знаю как нужно правильно реагировать на такие слова, мне никто их еще не говорил. Визжать от радости — соседи не одобрят, расплакаться — так он еще чего доброго опять извиняться начнет, сказать в ответ тоже? Может быть и скажу. Но… Встаю на четвереньки и ползу к нему по деревянной скамье. Вот, между нами сантиметров пять, что дальше? А он сидит и не двигается.

— Суворов? — Наклоняюсь к нему ближе.

— Да? — И он тоже.

— Я не могу сейчас связать и пары слов. — А у самой уже голова от не достатка воздуха кружиться начала.

— И не надо, пока не надо.

— Просто ты единственный мой… — Ай, с дыханием проблемы!!!

— Я счастлив, ты не поверишь, как я счастлив. — Между нашими лицами осталось полтора сантиметра и мои глаза сами стали закрываться. Еще чуть-чуть и …

— Ты вообще единственный…

— Я знаю. — Он поднимает руку, кладет ее мне на затылок, аккуратно сжимает волосы и тянет их вниз, приподнимая мое лицо. — Я знаю.

— Андрей… — Его дыхание обжигает мои губы.

— Да?

— Это так романтично… — Его губы почти касаются моих, глаза закрыты и я, соображая из последний сил шепчу — …признаться в любви сидя в тюремной камере.

Суворов резко распахивает глаза и расплывается в улыбке.

— Так ведь не в обычной, а заграничной.

И улыбка задорная, словно это и было так задумано. Мы оба смеемся, и он прижимается к моему лбу своим.

— Ты- псих.

— Это проблема? — Отрицательно мотаю головой. — Я правда тебя люблю, Котенок, уже давно. Не помню, когда это началось, но только с каждым днем я все больше и больше зависел от тебя.

Суворов перетащил меня к себе на колени и крепко обнял, уткнувшись лбом в мое плечо. Он говорил тихо и так искренне, а от каждого моего движения еще крепче прижимал к себе, словно боялся, что я исчезну. А я никуда уходить не собиралась. Готова навсегда остаться в этой камере и слушать Андрейкины признания, только вот кушать немного хочется, и родители волноваться будут.

— Когда я в твоем дневнике увидел фамилию Смирнова, чуть с ума не сошел. На тебя злился и еще больше дел творил. Хотел, чтобы все твое внимание принадлежало мне, чтобы ты смотрела на меня и улыбалась только мне. Кать, я сам себя тогда не понимал. Тысячу раз думал подойти и признаться, но был уверен, что ты не поверишь. Кать? — Суворов поднял голову и посмотрел мне в глаза. — Кать, я правда тебя люблю, верь мне, пожалуйста.

И я верю! Не знаю из-за чего больше? Из-за его искренних слов или извинений, из-за его изменившегося поведения в последнее время, а может, просто хочу верить ему и боюсь потерять? Не знаю. Просто чувствую, что он не врет. А люблю ли я его? Вот, если на его месте я не могу представить другого человека рядом с собой, если даже думать спокойно не могу о другой девушке на моем месте, если все в груди сжимается от таких мыслей и хочется никогда его больше не отпускать- это что? Любовь или одержимость? Все-таки между ними не такая большая разница, а в моем случае они присутствуют обе. Я уже не смогу его отпустить, когда только поняла каково это быть в его руках, слушать его голос и знать, что он меня любит.

— Суворов, тебе удалось добиться своего, ты настолько проник в мою голову, что я не представляю, как буду без тебя.

— А ты и не представляй, потому что теперь я всегда буду рядом и никуда тебя не отпущу.

Андрей поднял руки и провел ладонями по моему лицу, коснулся подушечками пальцев скул и запустил руки в волосы. Я не отводила от него глаз, не пряталась на его плече и не смущалась, а потянулась к нему за своим первым поцелуем. Что может случиться, когда мы все наконец выяснили?

— А вот и наши голубки!

Оказывается, может. В нескольких метрах от нас стояли Софья, Руслан и Суворов старший. Они прервали наш первый поцелуй, и я на них сердита, но, судя по их счастливым лицам и полицейскому, который открывал нашу камеру, все дела с полицией улажены, поэтому я их прощаю.

— Кать, если не хочешь уходить, только скажи?

— И что ты сделаешь, снова прыгнешь в фонтан?

Мы смеялись, когда выходили на улицу и садились в такси, я не на секунду, не выпускала его руку и постоянно смотрела на него. Снова и снова им любовалась, будто не видела лет сто. Вот, как можно быть таким красивым? А Андрей улыбался мне в ответ и крепче сжимал мои пальцы.

Многое в наших жизнях измениться, но, надеюсь, к лучшему.