Глава4. Карусель

Густо населенный город, большой список учебных заведений для студентов, широкий выбор товаров на прилавках супермаркетов, аптеки на каждом углу. В нашем городе есть практически все, как и во многих крупных городах нашей страны, в том числе и пробки.

Сегодня, как и в любой день рабочей недели, по завершению трудового дня, можно спокойно выспаться за рулем автомобиля, пока дойдет очередь миновать один из центральных перекрестков и выехать на проспект.

— М-м-м! Как надоело!

Отпускаю ручник, переключаюсь и проезжаю целых полметра, а до светофора не меньше ста. Каждый раз, как только задержусь на работе и вовремя не выйду на дорогу, приходится торчать в пробке. И, если повезет, то на это уйдет только сорок минут моей жизни. Если же не повезет, то целых полтора часа.

Будем надеяться на лучшее.

Сегодня я сбежала на пятнадцать минут раньше, но, как назло, на парковке большой черный джип перекрыл выезд для моей машины. А так, как хозяина автомобильного монстра не было на месте, то мне ничего не оставалось делать, как сидеть взаперти и ждать появления этого гения. Когда же он, наконец, изволил явиться, то, не извиняясь за доставленное неудобство, влетел за руль, дал по газам и вряд ли вообще меня заметил. Из-за него отъезжала я от нашего издательства вместе со многими другими сотрудниками.

Смысл бегства пораньше потерян вместе с моим планом избежать давки в дорожной пробке.

В сумке заиграла любимая мелодия, поставленная на звонок мужа и прервала мой мысленный поток многоэтажного мата в адрес того самого типа.

Отрыв телефон в маленькой на вид бежевой сумке, на деле же она по вместительности не уступит и рюкзаку, улыбаюсь, глядя на фото любимого.

Как-то утром, я не заметно щелкнула камерой, заметив, как Андрейка улыбается, прищурив глаза, наблюдая за облаками в окно нашей спальни. Это фото одно из моих любимых, которые я часто листаю, особенно когда Суворов уходит в море.

Кстати в телефоне он у меня записан именно как «Любимый муж». Увидев эту запись, Андрей поинтересовался о наличии «Не любимого мужа». Смеялись мы вместе, но переписывать по-другому я не стала. Да и вообще — правда, есть правда. Чего скрывать, кого стесняться?

— Привет, любимый муж.

— Привет, жена.

— Я в пробке.

— Я понял.

— Дети все дома?

— Пока еще половина. Мелких я сегодня раньше забрал. Подумал, что может нам перед выходными их не водить в садик? Завтра посидят дома со мной, а в пятницу Егор с Серегой дома, да и ты тоже. Все в сборе будем к выходным.

И такой голос беззаботный и довольный у моего дорогого, словно он всемирную проблему решил.

Ну да, муж пока не в курсе моих изменений на вечер пятницы.

— Не получится нам в пятницу быть всем вместе. — драматизирую жалуясь я на вредное начальство. — Мне шеф на праздник устроил выход в свет со всеми полагающими к случаю прибамбасами. Исторический вечер на шестьсот персон, который по любому закончится очередной истерической выходкой его молодой жены. Там большинство гостей с неуравновешенной психикой, но зато с толстым кошельком. Это главная причина из-за чего только они нужны нашему начальству, а мне еще статью о них писать. В общем, смех да и только. Андрей, там один пафос и пшик помноженный на глянец. Так, что из-за них не получится у нас с тобой побыть всем вместе. Прости.

— Кать, ты не виновата, не переживай. Мы сегодня с мелкими ужин готовим и вкусно тебя накормим. Обещаю.

Улыбаюсь счастливая, предвидя накрытый стол и довольные мордочки младших детей. Скучаю по ним и их проделкам, оставила бы дома до школы, но, по мнению педагога в нашей семье — «дети должны общаться со сверстниками». Вот и отправили мы их в сад, а меня на работу. Только, если я вернулась на свое место, по которому скучала, то наши дети до сих пор не могут выбрать подходящий для них коллектив. На самом деле мы поменяли уже шесть детских садов. Как-то не выходит у них найти общий язык с персоналом воспитателей и детьми.

— Андрей, ты не забыл, что находишься в вынужденном отпуске и сидишь дома, с детьми из-за того, что у них м-м-м…не просто все складывается с детсадовским коллективом? Зря забрал раньше, не надо было. Если им там нравится и на нас пока еще не жалуются, то пусть бы привыкали. Как я поняла этим детским садом они остались довольны? От воспитателей жалоб нет, другие дети помалкивают, вот бы и сидели со всеми в группе.

— Да ладно, Котенок, нормально все. Мы дома и ждем тебя. Давай быстрее добирайся, но аккуратнее.

— Обязательно.

— Пока.

— Люблю.

Улыбаясь, выключаю телефон и о, радость, проезжаю еще на полметра. В разговоре время летит не так заметно и расстояние до светофора значительно сократилось.

Может купить подарок младшим за хорошее поведение? Ванька просил новые раскраски с самолетами, Анютка новую кожаную куртку. Смешная такая она у нас, подражает не мне, а старшим братьям. Не лезет в мою косметичку, не наряжается в красивые платья, не примеряет мои туфли. Но стоит только Егору или Сергею надеть новую куртку, как просит купить ей похожую. Вот, пожалуй, завтра точно уйду после обеда с работы и заеду в детский магазин. Куплю призы за послушание, порадую детей.

Движение тронулось, светофор позади. Ура! Двадцать минут и я у подъезда своего дома,

где несмотря на прохладную погоду, на лавочке постоянно сидят пожилые соседки.

Им не мешает остеохондроз крутить головой в разные стороны и все замечать, не мешает и давление переваривать услышанные сплетни, и одышка не беспокоит перемывать кости жильцам.

— Здравствуй, Катенька. Как дела, как деточки?

— Спасибо, баб Вер, все хорошо.

Спасаюсь бегством от дальнейших расспросов и открывая дверь подъезда слышу обрывки приглушенного разговора. Наивные, как можно шептать полу глухим?

дети лапочки, только неугомонные. Вот и маются они с ними.

— Да не говори, Маруся. Сам-то вон третий месяц сидит, как сиделка с ними. Утром в сад, к обеду уж домой. Вот и думай, где лучше нынче детям.

— Лучше, когда мать детей воспитывает, а отцу работать надо.

— Да нынче мода такая пошла, когда отец домохозяин, а мать вкалывает, как лошадь на трех работах.

— Ох, не говори, Клавдея. Только ентот Суворов не таков. Он у них главный, да и нам всем в доме помогат…

Дальше не слушала, сбежала, качая головой над создавшейся у нас ситуацией. Ведь правда, что муж оставил любимое дело из-за детей.

Иду и думаю об этом, поднимаясь в квартиру. Сумок с продуктами у меня нет, так что поднимаюсь пешком. Привычка — раз, поддерживаем форму — два. Дверь уже приоткрыта, значит, Суворов видел, как я подъехала.

— Я дома!

На мой голос выбегают мои сладкие. Повесив пальто, целую их в измазанные шоколадом мордашки и обнимаю, тщетно стараясь уберечь блузку от коричневых пятен.

— Мам, мам, а мы печенье печем, а папа нам помогает.

— Мам, мам, а Анечка весь шоколадный сироп вылила на пол, и пришлось топить плитку горького.

— Вот и нет. Я, сироп в тесто лила, а ты меня толкнул.

— Только потому, что опять командуешь.

— Все потому, что ты пауков боишься.

— Дети, дети. Давайте не будем ссориться.

Встаю и тяну их в ванную.

— А папа где?

— Ему дядя Толя позвонил, в клуб зовет.

Дядей Толей является закадычный друг Суворова, еще со студенческих лет. Также он является обладателем дорогущего модного клуба, где мы раньше часто бывали, а сейчас Андрей иногда один ходит пообщаться с мужиками.

— Хорошо. Давайте я вас умою, и пойдем пробовать ваше печенье.

— Мам, мам, а мое печенье лучше получилось, чем у Вани.

— Почему это у тебя лучше?

— Потому.

— Стоп! Берем мыло и моем руки.

Их споры могут длиться бесконечно и доведут любого.

— Как прошел ваш день?

Тишина в ответ однозначно затянулась. Смотрю по очереди то на одного, то на другого, но отвечать мне никто не торопится.

Подозрения закрались не предупреждая.

— Поговорим?

Получается чуть строже, чем обычно. А они все моют и моют свои ручки. Не дождавшись ответа, закрываю воду.

— Что на этот раз?

В зеркале слежу, как они переглядываются между собой. Сын явно расстроен, дочь упрямо поджала губки и, как ей кажется, незаметно грозит кулачком брату.

— Та-а-а-ак. Все в гостиную, у нас серьезный разговор.

Опустив темные головки, они плетутся в большую комнату и садятся на диван. Аня, что-то шепчет Ване, а тот, то кивает головой, то мотает ею в стороны.

А я на кухню, искать дорогого муженька, что бы вытрясти из него всю интересующую меня информацию.

— Андрей? Ты, где?

Зову ласково и многообещающе. Только вряд ли ему это понравится. На кухне никого и я иду в нашу комнату. По пути взглянула на диван, где не шелохнувшись сидят мои проказники. Грожу им указательным пальцем и иду дальше.

Открыв дверь вижу, что Андрей все еще говорит по телефону, но заметив меня быстренько сворачивает разговор и убирает телефон в карман брюк.

— Привет. Уже вернулась? А мы сегодня идем в клуб.

Мои глаза поползли на лоб от такого приветствия. Сложив руки на груди притопываю ножкой говоря взглядом, что, мол все, Суворов, колись че за дела творятся у меня под носом, а я не в курсе!

— Милая, я все могу объяснить.

Прям, как в дешевом фильме. Стараюсь не рассмеяться, но талант театрального клоуна, которого сейчас изображает мой муж, оставляет мало шансов не реагировать на его представление.

— Понимаешь, так бывает, что… — и всплеснув руками выдает. — Кать, ну найдем мы другой детский сад…

— Что? Опять?

Нельзя сказать, что я в шоке, но так надеялась, что все нормализовалось и мы, наконец, пристроили детей. Думала, что еще с недельку Андрей посмотрит за ними и сможет выйти на работу, вижу ведь, как скучает по морю.

— И, что теперь? Что на этот раз? Андрей, я их сейчас пойду и отругаю как следует. С меня хватит. Ты постоянно их защищаешь, заступаешься, находишь новые детсады, в которых нас еще не знают, и что в итоге? Они снова вредничают! А ты, вынужден сидеть дома! Хватит!

Поворачиваюсь и хватаюсь за ручку двери, но открыть не получается. Ладонь мужа прижимается к двери не давая мне ее открыть. Вторая Суворовская рука обнимает меня за талию и прижимает к себе, по шее скользят теплые губы и щекочут кожу, посылая по телу мурашки.

— Пр. прекрати…

Меня уже двумя руками обнимают и резко поворачивают к себе лицом. А потом целуют, заставляя забыть обо всем кроме наслаждения, разливающегося по телу.

— Соскучился.

Одно только слово и вновь поцелуй. Мои руки в его волосах, мои ноги на его поясе и юбка скрутилась на бедрах. Мыслей нет, остались только стук наших сердец и тихие стоны вперемешку с влажными поцелуями.

Еще минутка и все прекращается.

— Люблю тебя.

И Андрей отпускает меня на пол. Всегда он так делает, сначала отвлечет, растравит и, улыбаясь, начинает говорить, как ни в чем не бывало.

— Убью тебя.

Смеется паразит!

— Пойдем на кухню, сегодня на ужин твое любимое пюре, а с чаем печенье по домашнему.

— Угу.

«Пойдем чайку попьем!» Все у него просто, а у меня ноги еще трясутся, и хочется мне совсем не чая с печеньем. Знает прекрасно, что я сейчас чувствую и торжествует — вредина.

— Позже, милая. Обещаю.

Целует в нос, прижимает к себе, обнимая за плечи, и открывает дверь. Мы идем на кухню, по пути машу мелким, что бы тоже двигались следом за нами и мы все четверо садимся за стол.

В тишине разбираем свои порции картофельного пюре с котлетой и молча кушаем. Даже странно и страшно от того какая необычная тишина в нашем доме.

— У Егора сегодня тренировка?

Знаю, что тренировка, но просто сказать надо было что-то.

— Да.

М-да. Муж разговаривает, а дети молчат. Может о погоде поговорить? Хотя нет, с пятилетками о погоде говорить рано.

— Чем займетесь завтра?

И две пары детских глаз уставились на отца. Тот, отодвинув тарелку в сторону, протянул руку к карману брюк и достал звонивший телефон.

— Мы найдем чем себя занять. Извини, я выйду.

Андрей ушел в другую комнату, оставив меня наедине с младшими. Ругать их уже не хотелось, как это было несколько минут назад, а вот поговорит стоит.

— Может, поделитесь своей историей?

Но на контакт со мной идти не хотели. Подперев голову рукой, я сижу и наблюдаю, как мои милые аккуратно поглощают пищу, показывая все свои умения вести себя за столом.

— Мам, а можно мы пойдем в свою комнату?

— Нам бабушка мультики принесла про девочку Алису. Интересные.

Вздыхаю и машу рукой сыну.

— Идите, но разговор состоится в любом случае.

Дети вскакивают со своих мест и убегают к себе пропуская отца в комнату.

— Ты оставила их без десерта?

Не оборачиваясь к мужу, беру из вазы одну недопеченьку и стучу ею о стол.

— Думаю, что это к лучшему.

И возвращаю кулинарное творение на место.

— Мы старались.

Суворов садится напротив меня и поднимает вилку.

— Молодцы.

Не убирая руки со стола смотрю на Андрея. Столько лет вместе, а я не перестаю удивляться его красоте. Ясно, что обычно восхищаются женской красотой, но в моем случае наоборот. И кто сказал, что женщины любят ушами? Нет, мы падкие на красивые глазки, смуглую кожу и черные, как вороново крыло волосы. В общем, образец главного героя-любовника в романе.

— Не прилично так рассматривать человека, пусть даже собственного мужа.

Фыркаю от такого замечания.

— Тебе не нравится?

— Наоборот. Только мы не одни в доме. Так что, оставь до вечера свои восхищенные и многообещающие томные взгляды.

Меня только что отчитали? Не могу оставить последнее слово за ним. Привалившись к стене, скрещиваю кисти рук и медленно поднимаю их вверх, потягиваясь изгибаюсь в спине выставляя грудь вперед. Две верхние пуговицы на блузке давно расстегнуты и от движений её края расходятся в разные стороны, обнажая белую плоть.

Закусив нижнюю губу и прикрыв глаза, слежу за Суворовым. Пусть в его лице ничего не поменялось, а вот вилка, зажатая тонкими длинными пальцами, постепенно гнется.

— Котенок…

Предупреждающий рык, но я только улыбаюсь.

— Мяу…

Шепчу в ответ и, когда безжалостно погнутая вилка падает на стол, быстро поднимаюсь и сбегаю.

Вот так вот, милый!

В прихожей ему тоже не удалось меня поймать, так как пришли старшие.

— О, мальчики. Привет.

Андрей садится обратно на стул.

— Привет, мам.

Дружный ответ сыновей не перестает радовать слух матери, в то время, как отец, так и не поднимаясь из-за стола, сверлит меня взглядом.

Лови воздушный поцелуй, любимый!

— Как дела в целом?

— Нормально.

— Тогда мыть руки и за стол. Папа с мелкими печенье пекли. Я пока не пробовала, но говорят — получилось вкусно.

— Ага.

Дети ушли к себе переодеваться, а я, стоя в дверях кухни, продолжала бросать томные взгляды на Суворова. Вот он поманил меня пальцем, на что я показала ему язык, вот грозит раскрытой ладонью и я примерно понимаю, что это значит, но продолжаю провоцировать, проводя медленно руками по талии и останавливаясь в сантиметре от груди.

Моего дорогого спасают от пара из ноздрей, идущие из ванной дети. Я, вновь принимаю облик добропорядочной матери четверых детей и прокашлявшись пропускаю их к столу. Возвращаюсь на свое место, наливая себе чай.

— Что нового?

— Все по-старому. Уроков куча, времени мало, олимпиады и контрольные ни кто не отменял.

— А у тебя Егор?

— Все тоже. Только сегодня выяснилось, что Сашка не любит нашего Серого. А жаль. С Сашкой в нашей школе все хотят встречаться, только вот нравится Саше не Серый, а я и целует Саша меня. Ну, мы с Серым обо всем поговорили и выяснили, что Саня не наш идеал.

Говоря это, Егор быстро работал вилкой, подчищая все до последней крошки, а Сергей сидел и смотрел в стол.

А мы с Андреем не мигая смотрели друг на друга. Нам, только что, сообщили, что наши дети обсуждают кандидатуру некоего Саши?

И как мы должны на это реагировать? Не замечая перемен в наших лицах, Егор продолжал снабжать нас, застывших с немым ужасом в глазах родителей, школьными новостями.

Андрей очнулся первым.

— Подожди, Егор.

— Да?

Поискав у меня поддержку и не найдя оною, Андрей спросил:

— Поясни пожалуйста, кто это Саша?

— Саша Ступник, из нашего класса. А, что?

После услышанной фамилии я хватаюсь за соломинку. И мысленно за сердце.

— Горушка, Саша ведь это девушка?

Мои дети как то странно на меня посмотрели и дружно кивнули.

Уф! От сердца отлегло. Пока я сидела, прикрыв рукой глаза, за столом раздалось «Ой» и «За что?».

— За неправильно изложенную инфу, умник.

Оказывается Андрей отвесил Егору подзатыльник и тот сидел потирая ушибленное место.

— Мам, вы чего?

Честно добавила бы ему, но боюсь перебор будет.

— Ладно, я сыта и пойду переодеваться.

Встаю и иду к себе, но по привычке заглядываю к младшим. А их нет! Обыскав одну комнату, быстро иду в другие. Проверив все шкафы и кладовку возвращаюсь на кухню.

— Дети пропали!

Все трое вскочили с мест и кинулись еще раз обыскивать квартиру.

— Мам, пап, дверь закрыта снаружи!

Мы бежим к двери и открываем ее. Слышно, как шумит лифт спускаясь вниз. Не тратя время и даже не обуваясь бежим вниз по лестнице.

— Они испугались, что их накажут. Это я виновата, что они ушли из дома.

— Мам, чего им бояться? Они даже в углу ни разу не стояли в отличии от нас с Серым.

— Точно.

Вот, опять булыжником в мой огород. Ставила их в угол только я, а Андрей все решал мирными переговорами.

— Не сейчас. Далеко уйти не смогут, внизу соседи увидят и нам сообщат. Кать, может подождешь нас и не будешь выходить на улицу без пальто?

Неопределенно машу рукой и бегу следом. Дверь подъезда открыта настежь, а возле лавочки собралась целая толпа народу. Гул голосов среди которого можно разобрать Анино упрямое «Отдай» и «Мое».

— Вот они.

— Ага, нашлась пропажа.

Андрей идет в центр столпившихся людей, а мы за ним.

На лавке, возле которой все собрались, сидит дородная мадам лет пятидесяти и цепко держит белого пушистого и дико орущего кота.

— Девочка, верни мне мою кошку, сейчас же!

— Еще чего?! Ему у тебя плохо! Ты его бьешь!

— С чего ты так решила? Я очень люблю своего Пупсика.

— А вот и не любишь! Ты даже имя ему нормальное не придумала!

И вновь истошный крик бедного животного.

— Анечка, дочь, верни кошку хозяйке.

Надо спасать детей. Или женщину? Нет, определенно спасать нужно кота.

— Вы мама этой девчонки? Какое ужасное воспитание вы ей дали.

— С чего вы это решили?

Возмущаюсь её заявлением.

— Будь это не так, я бы не просила вернуть мне мое.

— Уверена, что моей дочери не понравилось ваше обращение с кошкой.

Пусть только попробует сказать еще что про мою дочь.

Суворов задвинув меня себе за спину, осторожно забрал бедное коте и ласково погладил пострадавшую животинку.

— Вот, получите и распишитесь, только пообещайте не обижать животных.

Тихо и особо не настаивая, Суворов в очередной раз решил житейскую проблему. Восхитил старушек, довел до румянца кошатницу и, взяв дочь на руки, повернул к подъезду.

Я же потянула младшего сына следом, а замыкали наш Крестовый поход Егор и Сергей.

Но заходя внутрь подъезда, Аня, перевесившись за плечо отца, трясла маленькими кулачками вслед убегающей и часто оглядывающейся женщине с котом.

— Догоню — набью!

Мы молчали не сговариваясь и зашли в лифт, который повез нас вверх возвращая в нашу открытую настежь квартиру.

— Так, все в дом, а мы с мамой поговорим.

У стены напротив нашей двери, я устало присела. Андрей, шагнул ко мне и сел прямо на пол, перетащив меня к себе на колени.

— На су-е-фа?

Хмыкнув, я выставила вперед свой кулачок.

— Су- е — фа.

У меня ножницы, а у Андрея бумага. Это значит, что вечер коротать наши милые дети будут у родителей Суворова.

— Можно никуда не ходить, тогда они останутся дома.

— Нет, ты и без того редко с кем видишься. Давай ты сходишь один, а посижу с ними. Твоя мама им мультфильмы принесла про Алису и птицу Говоруна. Мы посмотрим и ляжем спать.

— Про Алису говоришь мультик?

И смеется, прислонив голову к стене.

— Не нравится мультфильм?

Не понимаю, что могло его так рассмешить.

— Да нет, норм мультфильм. Одобряю мамин выбор.

И вновь смех.

Поднимаюсь с колен и за руку тяну вверх Андрея.

— Пойдем в дом, болезный ты мой. Я, между прочим, печенье так и не попробовала.