Глава 8. Двойная осада, или «Извините, но у нас с вами разные маршруты"

С тех пор, как мой капитан отчалил от родных берегов почти полтора месяца назад, в моей жизни появились некоторые изменения. В большинстве случаев они касаются моей работы, а со вчерашнего вечера я работаю над своей болтливостью. Еще я пристрастилась к электронной игре, скачанной в телефон.

«Три в ряд» — игра до того интересная и так затягивает, что оторваться от нее становится просто не возможно. Разноцветные драгоценные камешки, складываясь рядком, издают волшебный звук, каждый раз слыша который, представляю себя жадным гномом кричащим «Мое, мое!»

Я к этой игре пристрастилась две недели назад, когда нужно было, чем то, занять себя, дабы не сойти с ума на любимом ранее и столь желанном, а сейчас не особенно, рабочем месте. Поступить так, меня вынудило одно «обстоятельство». А, как еще назвать того, кто вздумал изводить бедную женщину, своим излишним вниманием, когда я в нем уж точно совершенно не нуждаюсь и категорически не заинтересована?

Если по порядку, то все началось два месяца назад, как раз на следующей неделе, после восьмого марта. Мы с Белочкиной, как и было сказано, положили на стол шефу и на суд гендиректору наши статьи об историческом вечере, прошедшем в городе с участием многих известных личностей и даже присутствующих на нем нескольких актеров, что прилетели специально из столицы. Это было в четверг, я ходила печальная из-за отъезда Суворова и совершенно уверена, что не особо удачно написала статью, так, больше похожую на заметку. Настроения не было, уже не так хотелось в кресло главного редактора, думала, что и без того дети перешли на попечение дедушек и бабушек и я их еще реже буду видеть из-за работы.

Да я вообще не надеялась на победу, но каково же было мое удивление в понедельник утром, когда я пришла и обнаружила на своем рабочем месте абсолютно не знакомую мне девушку. На мой вопрос «кто такая и что здесь делает?» услышала «Вера Новикова, журналист, получила работу только что».

Я тогда подумала, что «Все, уволили тебя Екатерина и без выходного пособия. Радуйся, белка рыжая!» Поднялась к шефу за разъяснением и в коридоре увидела Гравецкого. Весь из себя такой лощеный, в костюме от «Армани», он стоял с букетом красных роз и говорил по телефону. До тех пор, пока не увидел меня. Затем быстро свернул разговорчик и расплылся в милейшей из улыбок. Заявил, что «Вот так и так дорогая Екатерина Николаевна, вы лучший сотрудник, и вы переходите на новую должность. Цветы примите с наилучшими пожеланиями, и прошу, пройдемте в ваш новый кабинет, так сказать знакомиться».

Сказать, что я была поражена? Была. Стул, стол, компьютер, полочки с книгами и папками, цветочки разные в горшочках, название которых я не знаю, так как за всю жизнь кроме роз, герани и кактуса, ничего не признавала и не забивала себе голову изысканными словечками, еще в кабинете висели картины. Это я сейчас знаю, что несколько из них подлинники, с не малой стоимостью, а тогда думала «какие красивые копии».

Шеф вкатился в кабинетик следом за нами и давай расхваливать меня и мое творчество, я же пребывала в эйфории. До недавнего времени. Все, что было потом больше похоже на кошмар.

Хорошо, что Гришу я сразу перетащила в помощники, и мы, усердно проработав день, уходили позже всех. Вдвоем. На стоянке прощались и расходились, так как нам в разные стороны ехать. Но в один из таких дней, когда я открывала дверцу автомобиля, ко мне подошел Гравецкий. «Может, поужинаем? Отметим за чашечкой кофе вашу победу?» заявил мне елейным голосом.

Именно тогда в мою голову закралась мысль, что не к добру появление лощеного типа в моей жизни. У каждого человека есть такое чувство, когда видишь перед собой незнакомца и без психологического анализа предъявленного специалистом ясно — «Опасен. Общение запрещено». Чувство это даже не шестое, это скорее такое ощущение тревоги, что мы испытываем при знакомстве или встрече с неизвестными нам людьми, но как правило, оно мелькнет и исчезнет, а нам остается только гадать «верить ему или махнуть рукой, как на очередной бзик, связанный с усталостью и стрессом». В процессе воспитания, нам часто твердят «Не разговаривайте с незнакомцами!» и дальше, всю свою сознательную жизнь, мы остерегаемся.

С Гравецким же, знакомы мы были всего ничего.

От ужина я естественно отказалась. Можно было пойти и по-деловому поужинать, в конце концов, мне с ним работать, но ни настроения, ни желания у меня не было.

Пару раз в неделю приглашения поступали еще, но Гравецкий никак не принимал всерьез мой отказ.

Когда моему терпению пришел конец и я заявила, что вообще не обязана объяснять причину, он рассмеялся. На следующий день шеф объявил об отъезде генерального директора из страны. В ходе разговора выяснилось, что он женат и уехал в Лондон, что его тесть огромная шишка в определенных кругах, а дорогая женушка — капризная мамзель, сделанная наполовину из силикона.

Но и после своего отъезда он напоминал о себе письмами с расспросами о работе, красивыми букетами из цветочного магазина и открытками с изображением самых красивых мест Великобритании. Отчеты о проделанной работе я писала строго по существу, цветы выкидывала или отправляла назад, а открытки складывала в нижний ящик стола. Потом найду им применение более интересное, например, подарю нашим труженикам на Первое мая.

Так я тогда думала, а неделю назад он вернулся. Зачем только? Что ему не жилось на туманном Альбионе? С того самого дня, как прилетел, крутится вокруг да около, докучая излишним вниманием и подпитывая и без того болтливых клуш. Вся эта канитель мне ни к чему, но как от него избавиться я не придумала. Возможно, буду искать другую работу.

Кто знает, что у него на уме. Осторожность никогда не бывает лишней.

Вчера сидела в кабинете с открытой дверью. Гриша стучал по клавиатуре набирая очередной текст, а я играла в телефоне. До конца рабочего дня оставался час. Именно в тот момент, когда я почти выиграла услышала вкрадчивый голос.

— Екатерина Николаевна? Добрый вечер. Могу я поинтересоваться, что вы там занимаетесь?

— Я, м…, читаю.

Сворачиваю не доигранный раунд и прячу телефон в карман серого платья.

— Новая идея?

— Точно, она самая.

Найти бы еще новый способ, по избавлению назойливых поклонников не прибегая к криминалу.

— Похвально. Вы так много трудитесь на благо издательства, что вам непременно надо отдохнуть и желательно в ресторане.

От тебя бы отдохнуть. Стоит у двери, скрестив руки, на широкой груди и изображает из себя мачо.

— Спасибо, я домой, тем более скоро выходные. Отдохну.

Встаю и скидываю в сумку, телефон, записную книжку и флешки с документами, что требуется проверить.

— А я сказал в ресторан.

Тихим голосом, но с особой жесткостью произнесенные слова, я услышала совсем близко. Подняв на Гравецкого взгляд, обрадовалась, что между нами стол. Не смотря на слова он улыбался, а вот глаза загорелись не добрым огоньком.

— Нет.

— Ты ведь понимаешь, что не сможешь долго бегать от меня. Тебе придется уступить, смирись. Я и так дал тебе достаточно времени.

— Вы сейчас о чем?

Смысл слов мне ясен, но не думала, что можно с такой легкостью и уверенность, не стесняясь объявлять свои фантазии.

— Я о нас с тобой. Сегодня мы идем в ресторан и отказов я не принимаю.

— Но…

— Пять минут и я вернусь.

Гравецкий видимо хотел пригвоздить меня к месту, когда смотрел тяжелым взглядом из-под бровей. Вышел и тут же вбежал Гриша.

— Что-то случилось?

— Да, нет, наверное.

— Ясно. Давайте вы уйдете раньше, пока он не вернулся.

— Точно.

Схватив сумку, я рванула к лифту, но пришлось бежать в другую сторону, потому как именно там приспичило Гравецкому болтать с бухгалтером. Я открыла дверь и вышла на лестницу, почти скатилась на первый этаж и, спрыгивая с последней ступеньки, услышала звон. Лифт. Замерев у стены, я ждала, кто выйдет.

Ну, конечно, это только мне так может подфортить! Кроме, как спрятаться, я ничего не придумала. Гравецкий остановился в центре холла и, сжав кулаки, глядел на улицу в сторону моей машины.

Я пряталась за колонной — Гравецкий стоял не двигаясь.

В кармане завибрировал сотовый, извещая о сообщении от Гриши — «Екатерина Николаевна, ген искал вас и был очень зол, когда узнал, что вы ушли.»

Еще бы, сбежала не попрощавшись. Вернется вот на днях муж, поговорю с ним о другой работе. Дальше такое представление продолжаться не может. Смотрю на генерального из своего укрытия, а он, как стоял столбом, так и стоит, вперив взгляд в окно. Откуда только выдержка такая? Вздохнув, посмотрела на телефон и, привалившись к колонне, включила игру. Уровней пять пройти успела, когда меня обнаружили. Не заметила, как привалилась к стенке и присела.

— Интересно?

— Угу. Жуть, какая интересная игра.

Поднимаюсь и бочком, бочком к выходу, от начальства подальше.

— Научишь меня играть?

там все пошагово расписано. Извините, но я тороплюсь.

Я рванула к двери, но меня остановили. В холле никого, охрана на обходе, видно как мелькает вдоль коридора тень, а остальные еще на своих местах. Двери в здание открываются изнутри и на улицу без ключа ни как.

— Сколько еще ты собираешься играть со мной в кошки-мышки?

И прижимает меня лицом к стене. Я же с детства не могу терпеть чужие прикосновения. У меня на всех кроме мужа и родных рефлекс, чуть что я в сторону шарахаюсь. Вот и дернулась, а в руке телефон, рукой Гравецкому в нос попала, у того даже кровь пошла.

— Твою мать, ты че творишь, тварь?

О, а вот мы и проявили себя настоящего. Куда только делись манеры?

— Не надо меня трогать.

Поднимаю с пола сумку и отхожу. Где уже этот охранник, когда он так нужен?

— Я хотел. Что бы все у нас было по-хорошему. Почему ты такая строптивая?

Гнусавит и сильнее прижимает платок к носу.

— Я замужем, у меня дети. Сколько аз повторять, что я не жажду вашего внимания. И вообще, я увольняюсь. Не желаю работать на ненормального.

За спиной открываются двери лифта и выходит Гриша. Следом за ним выплывает доблестная охрана. Вовремя надо сказать, как всегда.

— Ой, что случилось?

— Ничего страшного, поскользнулся.

Гравецкий кидает на меня предупредительный взгляд и уходит. Мы выходим из здания через минуту. Не представляю, что делать дальше и как объяснить это Суворову.

Врать не хочу, а правду сказать не могу. Он и так переживает, хотя и старается не показывать это, но я же знаю его не первый день. Я все вижу.

Доехав до дома обнаружила на скамейке у подъезда заплаканную девушку.

— Случилось что? Могу я помочь?

Мне бы самой кто помог, но я просто не могу пройти мимо.

— Спасибо, помогли уже.

— Расскажешь?

— А вам то, что от этого?

Девушка подняла голову, и я узнала в ней ту самую Сашу, о которой рассказывал Егор. Он говорил, что с ней хотят дружить все и она нравится Сереже, а вот целует Егора. Мои дети и девочка сидит у подъезда моего дома. Я должна разобраться.

— Понимаешь, у меня самой проблемы и я бы с удовольствием помогла кому то еще, вместо того, чтобы думать о своих трудностях.

Сажусь рядышком с ней готовая выслушать детские беды. Помнится мне в ее годы они казались глобальными.

Она смотрит на меня и отодвигается.

— Вы мать Суворовых?

— Да, это проблема?

— Еще бы, проблема в вашем сыне.

— О котором из моих сыновей речь?

— Егор. Нет, Сергей, но все-таки Егор.

— Значит все-таки Егор?

— Да.

Девочка действительно красивая с приятным голосом и очень аккуратная, судя по ее внешнему виду.

Мы с ней проговорили час, от приглашения подняться к нам и выпить чаю, отказалась. Попрощалась и убежала.

Я поплелась вверх по пролетам, выискивая выход из создавшегося положения.

На следующий день сказалась больной и не вышла на работу. Просидела с детьми, испекла вкусный пирог и к восьми вечера уселась в любимое кресло перед ноутбуком. Скоро капитан выйдет на связь, будет спрашивать как у нас дела. Что скажу?

Мелькнул экран и улыбающийся муж, приветствуя, махнул мне рукой.

— Привет.

— Привет.

— Как вы?

— Хорошо. А ты?

— Соскучился.

— И я. Но ты скоро вернешься, смотри, осталось чуть чуть.

Поднимаю настольный календарик, где я отмечаю дни прожитые вдали от супруга и показываю ему.

— Котенок, прости, но мне придется задержаться. Не на долго, всего десять дней. Мне жаль, милая.

Всего десять дней? Для меня это как приговор на десять лет. Мало того, что он должен был вернуться через две недели, так еще плюс целых десять дней.

Очень долго, особенно, когда тебе досаждают.

— У тебя точно все в порядке?

— Да.

— Точно.

Улыбаюсь через силу и киваю, хочу, что бы Андрей был рядом, что бы обнял и никогда не отпускал. Сейчас он мне нужен, как никогда, я просто устала жить без него. Раньше было проще, но и он не был вдали от дома так долго.

— Кать, тебя кто-то обидел?

От его тревоги за меня становится теплее на душе, но жаль, что нельзя все рассказать. Андрей не сможет бросить все и приехать ко мне.

— Нет, что ты, не переживай. Просто устала.

Нахмуренные брови и пристальный взгляд, вот, что получаю взамен.

— К тебе ни кто не пристает, пока меня нет? А, то скажи, что мужу расскажешь и он оторвет голову любому, кто скажет тебе хоть одно плохое слово.

Складывает руки на широкой груди и откидывается на спинку своего кресла. Вот честное слово, я даже обернулась, что бы убедиться, что одна в комнате и муж не стоит за спиной, а бороздит моря. Иначе откуда такая проницательность?

— С чего такие мысли?

— Ну. Не знаю, обычно наши с тобой разговоры проходят более интересно, чем сегодня. Есть о чем подумать…или оком?

Хлопаю глазами от услышанного. У него шпион есть, а я не знаю?

— Вы, товарищ капитан экватор наверное пересекали и без фуражки, так? Но на всякий случай запомните, я вам Суворов отдана и вам же век буду верна. И чтобы подобных предположений я больше не слышала.

Прижимаюсь к экрану пока говорю, а Андрей вытянув губы тянется на встречу.

Смешно. Посылаю воздушный поцелуй, это все что в моих силах.

— Люблю тебя, Кать. Ты не представляешь, как я ругался когда продлили круиз. Хотел все бросить и улететь к вам. Прости, что так вышло.

— Ничего, я справлюсь. А грустная я потому что сегодня разговаривала с девочкой, что учится с нашими мальчишками. Понимаешь, ей нравится Егор, а Егор знает, что она нравится Сережке. Вот ей и посоветовали подойти и поцеловать Егора, а потом притвориться, что перепутала парней. Только после такого совета Егор вообще перестал на нее смотреть. А она плачет и что бы быть ближе к нему, согласилась встречаться с Сергеем. Что делать?

— Кать…

— Подожди, я могу конечно сказать, что…

— Котенок пом…

— Или, как вариант можно…

— Катюш, обернись.

— Что?

Поворачиваюсь и вижу застывшего с планшетом у двери старшего сына.

— Ой, Сереж, прости, ты что-то хотел? Мы тут с отцом болтаем и я не слышала. Как ты вошел. Говори…

— Хотел посоветоваться на счет подарка девушке, да уже, наверное, не надо.

Махнув планшетом, Сергей вышел и закрыл за собой дверь.

— Ох. Что теперь?

— Я поговорю с ним и все объясню. Не переживай. Только, Кать, давай договоримся. Что бы не произошло, ты рассказываешь мне и мы все проблемы решаем вместе.

Здорово бы, вместе. Вот только вряд ли получится. Но я киваю. Муж далеко, ему и без того не сладко, а я справлюсь с Гравецким. На худой конец уйду.

— Андрей, ты в разговоре с сыном намекни, что у его матери длинный язык и она об этом очень сожалеет. Люблю тебя.

— И я тебя.

Щелк и на экране заставка с изображением нашей семейной фотографии, где мы все довольны и счастливы.

***

В большом кожаном кресле сидела стройная женщина и курила тонкую сигарету, стряхивая пепел на дорогой ковер. Ее не заботило, что с ним будет и кто станет убирать мусор. На столе стоял компьютер с экрана которого смотрела молодая и очнь красивая пара. Девушка и парень в свадебных нарядах обнявшись улыбались друг другу. И любой, кто видел это фото говорил, что счастливее их нет на свете.

— Что ты здесь делаешь?

Гравецкий ворвался в свой кабинет, где в его кресле сидела сестра.

— Ууу, как ты приложился не аккуратно. Или тебе досталось?

— Не лезь не в свое дело. Зачем пришла?

Он подошел к мусорной корзине и выбросил в нее испачканный кровью платок.

— Хотела пригласить любимого брата поужинать, обсудить некоторые детали, но наткнулась на это. Не хочешь рассказать?

Гравецкий посмотрел на экран и пожал плечами.

— И что?

— Поверить не могу, что ты до сих пор не успокоился. Посмотри на них, что ты видишь?

— Ничего нового.

— Они влюблены. На других фото тоже самое, у них дети! Неужели ты надеешься на взаимность?

— Надеялся. Но теперь мне безразлично будет ли это взаимно или нет.

— Даже так?! Крепко же она тебя зацепила. Помощь нужна?

Брат внимательно посмотрел на сестру и кивнул.

— Да. Займись ее мужем.