Саша,

16 июля, воскресенье Утро красит нежным цветом стены древнего кремля… А мое утро красит наличие Маши в моих объятиях. Только странно, она вроде спит, а возня на кровати присутствует… Бля, Мирон же тут, точно. Я, придурок, его сам же и позвал вчера… Нет, секс, конечно, крутой. От двойного проникновения совсем другие ощущения, ещё уже, чем обычно, и моя малышка заводится просто не по-детски. Не говоря уже, что меня по-прежнему дико возбуждает смотреть, как Маша отсасывает Миру. Видимо, я такой же псих, как и она… И хорошая идея оказалась заявить ему, что он просто игрушка, так легче воспринимать его присутствие. Удивило только, что он согласился. Действительно, похоже, запал на Машу… Хрен тебе, это моя девочка. Чувствую на лице дыхание и открываю глаза. Лицо Мира почти вплотную к моему. Неужели поцеловать собрался?! – Доброе утро, сладенький! – говорит он тоненьким голоском и дико лыбится. – Сгинь, нечисть! – отшиваю его. Придурок! Маша, видимо, тоже уже проснулась, потому что начинает издавать странные звуки, пытаясь сдержать смех. – Солнышко, ещё одна конвульсия, и мой член сам, без посторонней помощи, окажется внутри тебя, – а вот этого я не хотел слышать. Игрушка, ты не много на себя берешь? Маша застыла, а потом… приглашающе вильнула бедрами? Сейчас получишь, маленькая ненасытная извращенка. Но не успел я и глазом моргнуть, не то что руки напрячь, как Маша ускользает из моих объятий и оказывается верхом на Мироне, оседлав его член. Шустрая игрушка… Но какая же малышка красивая! Выгибается, грудки, как мячики подскакивают. Арр! Придется дрочить, не стаскивать же мне её силой! Только вот что творится у неё в голове, я не понимаю, потому что дальше слышу вопрос: – Мир, а почему ты не кончаешь в меня? Если хочешь, можешь использовать презервативы, я не против. С ними же ощущения не меняются? – У меня меняются. А у тебя разве нет? – отвечает он. Ну да, согласен, тоже не люблю резинки. Приходилось их использовать, конечно. И проверяюсь регулярно на всякое передающееся половым, но с Машей ни разу не использовал… Первый раз не подумал даже, настолько мне крышу снесло. А потом она сказала, что таблетки начала пить… – Я не знаю. Я никогда не занималась сексом с презервативом, – отвечает честно Маша. – Рисковая ты девочка, – бормочет Мирон, но не перестает изображать лошадку для маленькой наездницы. – Саша, а почему ты не используешь презервативы? – это уже мне вопрос. – Так ты же таблетки начала пить, – озвучиваю я то, о чем думал только что. – Ну да… С третьего июля принимаю, когда сходила к гинекологу проверить, не разорвал ли ты меня на части, когда лишил девственности… Ха, малышка, ты меня подколоть решила? Ну простите, такими уродились. Да и вообще!.. – Эй, ты же мне даже не сказала об этом! – возражаю ей. Хочу ещё добавить, что в любом случае буду растить нашего ребенка, если она забеременеет, но тут в наш разговор вклинивается Мирон: – Маша-а, – заикается он, – ты же сейчас про этот год говоришь, да? – Да, а что? – Ты ещё три недели назад девственницей была? – очень удивлен парниша. – Эм-м-м… Это так важно? – Маша смутилась. – Солнышко, а сколько тебе лет? – Мирон, мне двадцать один, не бойся… Моя сострадательная девочка и Мирона успокаивает, как меня в первый день. А он труханул знатно, браво! Даже не верит ей на слово, у меня глазами подтверждение ищет. Да взрослая она, взрослая. Я себе что ли враг с малолеткой зажигать? Но все-таки, Маша – концентрат секса, не могу больше смотреть со стороны. Иди ко мне, моя маленькая… Поворачиваю её голову к себе и целую. Отвечает охотно. Такая податливая, такая распутная. Острые грудки продолжают подпрыгивать вверх-вниз, сосочки торчком. Протягиваю руку и зажимаю один между пальцами. Сильнее… Ловлю её крик поцелуем. Да, малышка, ты можешь не сдерживаться и быть маленькой распутницей, но помни, что я главный. А ты моя распутница. – Слезай, иди сюда… Все-таки снимаю её с игрушечной лошадки и ставлю на четвереньки. Сразу начинаю трахать эту раскрытую сочную киску. Тебе же нравится быть очень плохой девочкой, да, малышка? Так будь ею… – Соси! – командую Маше и наклоняю её голову к члену Мирона, который все ещё стоит торчком, блестящий от смазки. О, да! С какой охотой она принимается за дело, как самозабвенно исполняет мой приказ. Слизывает все свои соки и заглатывает так глубоко. Довела Мирона до оргазма и до капельки слизала сперму. Как же мне это зрелище сносит крышу! Реально фетиш, о котором я не знал, пока не увидел? Кончаю в неё, не выдержав больше, задвинув член в самую глубину, до сопротивления. Хочется насадить её на себя до самого распутного горла. Выплескиваю, наверное, литр спермы, которая начала вытекать из влагалища сразу, как только я вышел из неё. Моя… Немного прихожу в себя, потушив красную пелену похоти перед глазами, и понимаю, что нас с Мироном она заставила кончить, а сама до финала не дошла, я бы почувствовал… Опускаюсь вниз и начинаю настырно обрабатывать языком её клитор. Упругая горошина уже не прячется, увеличилась в размерах и ждёт своей порции ласки. Сладкая, готов съесть на месте. Её соки перемешались с моей спермой, делая киску не просто мокрой, а очень распутно-мокрой и от этого ещё более желанной… Слегка покусываю клитор, заставляя Машу впиваться руками мне в волосы и содрогаться в конвульсиях. Да, моя сладкая, так, кончай!.. Завтракаем без Мирона. Он уехал сразу, как только мы вставили с кровати, сославшись на занятость. Я приготовил яичницу и заварил малышке кофе. Она собиралась поехать куда-то с Мироном после обеда, а я дико не хотел её отпускать. Куда он её повезет? В отель? В какой-нибудь садо-мазо клуб? Где она может быть его игрушкой? Не нравится мне это… Не хочу, чтобы они занимались сексом без меня. Маша – моя женщина. Но и не пустить не могу, у нас не рабовладельческий строй, и не крепостное право. И она мне даже не жена. Могу уйти сам, но не хочу. От других легко уходил, а от Маши не хочу. Действительно прилип жвачкой к попе, ха! Жду обеда, хожу из угла в угол, как по иголкам. А Маша спокойно приняла душ и достала из шкафа красивые полупрозрачные трусики, белую маечку и пышную короткую юбку. Так старательно готовится… Во мне закипает злость, и чтобы немного отвлечься, я берусь чистить картошку для обеда. Чистить умею, варить тоже. Вообще, было такое ощущение, что я готовлю лучше Маши, потому что она не готовит совсем! Не представляю, как мы будем жить вместе? Кажется, заметила, что я на взводе. Подходит ко мне, обнимает спину. – Саша, ты злишься на картошку или на меня? Глупый вопрос! Конечно, я с детства картошку ненавижу, при чем тут то, что ты с другим на свиданку собираешься у меня на глазах?! Дышу глубоко. Кладу нож. Разворачиваюсь и, приподняв за талию, сажаю Машу на барную стойку. Юбка, конечно же, мгновенно собралась в области талии. Трусики прозрачные, ничего не скрывают… Сдвигаю их в сторону. Провожу пальцами по складочкам. Сухо… Поднимаю руку и приоткрываю ей рот двумя пальцами. – Соси, – сам не узнаю свой голос. Послушная девочка. Втягивает пальцы в рот, языком проводит между ними, до основания. Сука, как же приятно… Злость начинает медленно улетучиваться, замещаясь возбуждением. Возвращаю обильно смоченные слюной пальцы к её киске. Два пальца внутрь, там уже тоже начинает появляться смазка. Большой палец на клитор, лёгкие круговые движения. Моя маленькая гипервозбудимая малышка задышала чаще. Второй рукой поднимаю майку. Без лифчика. Мне в лицо нагло смотрят два острых сосочка. Втягиваю один в рот. Сладкая девочка. Стонет. Выгибается. – Не ходи, – вылетает из меня главное желание. – Зачем ты согласилась? Продолжаю трахать её пальцами, она уже течет вовсю и отвечает судорогой на каждое касание клитора. – Я… Мммм… Обещала… – сквозь стоны выговаривает она. – Плевать. Ты же понимаешь, что он просто развлекается? Хочешь быть его игрушкой? – Он же согласился… А-ах… Быть моей. И я буду… А ты? Мммм… Для тебя я… А-а-а… Не игрушка? Я замер. Вопрос. Кто ты для меня?.. Я думал, любимая. Но ты меня таким испытаниям подвергаешь, что я уже не знаю… Игрушка? Нет, точно нет. Ты мой наркотик. Я подсел на тебя мгновенно и теперь жить не могу без дозы океанических глаз и вот этих твоих стонов. Ведьма маленькая… – Нет, маленькая, не игрушка. Наклоняю её голову к себе и целую. Нежно. Сдерживаюсь еле-еле… Как же она мне мозги жарит. Не представлял раньше, что так можно на девушку реагировать. Я превратился в секс-маньяка, готового трахаться круглосуточно, но только с ней. Снимаю её со стойки и несу на кровать. Положил. Стягиваю шорты. Член готов взорваться. Падаю сверху. Целую. Люблю ловить её стоны поцелуем, завожусь ещё сильнее. Вхожу в готовую, истекающую влагой, пещерку. Да-а… Кричи, маленькая. Не сдерживайся… Поднимаю ей ноги, закидываю на одно плечо. Как же тесно, мокро. Чувствую, что она кончает и тоже не выдерживаю, выстреливаю в ответ. Лежим, отдышаться не можем. – Маша, я люблю тебя. – Ты меня не бросишь? Не уйдешь? – Нет, маленькая. Я буду тебя ждать… Она опять не сказала. Не ответила, что тоже любит. Единственный раз, когда она это сказала, она назвала два имени, подряд. Звонок. Маша встаёт и идёт к дивану, где оставила телефон. – Мир, ты подъехал? Я выхожу! – отвечает. – Куда вы поедете? – спрашиваю я, – Напомни ему, что никакого секса без меня. – Тут Саша спрашивает, куда ты меня повезешь и стоит ли ему надеть на меня трусы верности? – Какие трусы? – опешил я. Оглядываю её пышную юбку, слегка прикрывающую ягодицы, и вижу огромное мокрое пятно, как привет от только-что закончившегося секса. Маша откладывает телефон и смотрит на меня: – Верности. Ты же этого боишься? Что я сейчас прыгну прямо от порога Мирону в трусы, да? – А ты прыгнешь? Тогда юбку можешь не менять. – Что? Оглядывает себя, замечает пятно. Расстраивается… Малышка, хочешь быть красивой для него? – Я все равно был против этой юбки, – говорю я. Подхожу к шкафу, достаю оттуда чистые белые трусики, спортивные и закрытые. Протягиваю Маше. – И ты оденешь вот это. И самую длинную юбку. Большие глаза малышки округляются ещё сильнее, в них обида и непонимание. – Ты мне теперь будешь запрещать носить то, что я хочу? – Нет, малыш. – пытаюсь успокоить её, – но ты можешь, для моего спокойствия, одеть что-то менее сексуальное, чем то, в чем ты сейчас? В ответ получаю молнии из глаз и дым из ушей. Но идёт к шкафу и достает о-о-очень длинную юбку. – Подойдёт?! – спрашивает. – Подойдёт. Резко разворачивается и уходит в ванную. Минут десять прошло. Я уже было подумал, что она меня послушалась и не поедет ни куда с Мироном. Но она выходит переодетая, причесанная и всё такая же злая. Глазки сверкают, щечки горят… Берет клатч, телефон и молча выходит за дверь. Малышка, это я должен злиться, не так ли? Но злость прошла… Хочется лечь на кровать и смотреть в потолок. Как я докатился до того, что отпустил свою любимую женщину на встречу с другим. С тем, кого я сам же и позвал вчера. Зачем? Я не могу самостоятельно сделать мою малышку счастливой? Да нет, всё будет хорошо. Моя маленькая честная девочка не будет меня обманывать. Это не в её характере… Или не нужно было опять впускать его в нашу постель? Чёртова картошка в раковине не отвечает на мои вопросы. Варю её с луком и съедаю. Что дальше делать? Названивать, как ревнивый муж с вопросами, где она и когда вернется? Не-ет. Эта грань ещё не достигнута. Убираю остатки картошки в холодильник, одеваюсь и иду к Башне. В своей берлоге мне будет проще переждать эти часы томительного ожидания. А когда они вернутся, мне будет сразу понятно, было у них что-то без меня или нет. Зачем себя заранее накручивать?.. Лежу на кровати и пялюсь в потолок. Час. Два. Четыре… Не могу больше! Звоню. – Маш, вы когда вернётесь? Вы же не в Москву уехали? – Саш, мы только из магазина вышли. Думаю, сейчас домой поедем… Голос спокойный. Не нервничает… Слышу в трубке их разговор: – Маша, скажи своему красавчику выдвигаться в сторону Башни. Я приглашаю вас на ужин. Встретимся около фреш-маркета на углу. – А почему у магазина? – удивляется Маша. – Потому что я сам хочу приготовить тебе еду, малыш. Я же говорил, что люблю готовить, забыла? – О, классно! Хочу попробовать твою стряпню! Кофе у тебя получается великолепный! Думаю, и остальное должно быть на уровне! Моя малышка как всегда искренне радуется возможности поймать от жизни кайф. Почему я не могу так же? И почему я не могу сказать ей нет? – Малыш, я услышал. Буду ждать у магазина, – говорю я Маше и вешаю трубку. Не торопясь переодеваюсь, а то так и провалялся на кровати в том, в чем пришел от неё. Спускаюсь на улицу и иду к понтовому фреш-маркету на углу. Магазин не парится и выставляет ценники в два раза выше рыночных только за то, что еда, якобы, свежая и самая лучшая… Я как-то посчитал, что поужинать в нашем ресторане выходит по деньгам так же, как закупаться в этом магазине. Только готовить не надо. Да мне и негде. Поэтому в этот магазин я не ходил. Маша с Мироном приехали быстро. На Урусе. Такая тачка стоит как три дома моих родителей вместе с потрохами петуха Валеры. Ещё одно подтверждение, что до Мирона в финансовом плане мне далеко… Чертов мажорик. Наблюдаю внимательно за их общением. Вроде неловкости нет, на меня косых взглядов тоже не кидают. Мирон деловито выбирает продукты для ужина, а Маша увлеченно делает вид, что ей это интересно. Малышка, ты же не любишь готовить. Затарившись кучей знакомых и не знакомых товаров, мы грузим все покупки в машину, доезжаем до подземной парковки и поднимаемся в апартаменты на крыше. Я опять там, где неделю назад моя размеренная и понятная жизнь пошла кувырком. Где я осознал, что я чёртов извращенец, которому нравится наблюдать, как его девушка отсасывает другому. Рефлексировать мне не дают. Зайдя в квартиру, Мирон сразу ведет Машу к дивану и находит в пакете какую-то ноунейм-коробку с непонятной полупрозрачной силиконовой хренью. Что это?.. Он до талии задирает Маше юбку, которая должна была своей длинной говорить «стоп» всяким посягательствам на мою сладкую киску, и снимает плотные белые трусики, второй барьер к сокровенному. Маша во все глаза смотрит, что Мирон с ней делает, но не противится. Даже когда он раздвигает ей ноги и прикладывает силиконовую фигню из коробки к её промежности. Похоже на бабочку с липкими крыльями. – Сиди так. Ноги сдвигать нельзя! Руки ниже талии не опускать. – Командует Мирон, – Сейчас ты – моя игрушка, поняла? Маша согласно кивает, не отрывая взгляда от своей промежности. – Тебя это тоже касается. Руками не трогать! – это Мирон уже мне говорит, – Уверен, наблюдать будет гораздо интереснее. Хочешь сам включить? Он протягивает мне небольшой пультик с парой кнопок. Беру. Осматриваю. Жаль, что это не пульт, как в фильме, когда можно нажать и перемотать назад на пару недель… Нажимаю кнопку включения и слышу тихий удивленный возглас Маши. Помимо этого, слышно тихое гудение, иногда меняющее тон и длительность. Вибро-игрушка, понятно. Наблюдаю за малышкой. Эмоции у неё всегда непередаваемы. Вот уже дышит чаще. Нравится игрушка. – Солнышко, тебе нравится? – спрашивает Мирон, вставая рядом со мной и продолжая во все глаза наблюдать за Машей. – О, да… Такие необычные ощущения… А-ах! – Маша не сдерживается и шире разводит ноги, принимая механическую ласку силиконовой липучки. А что же вторая кнопка? Нажимаю на неё и слышу, что режим вибрации сменяется на, буквально, пылесос. Он работает шумно и отрывисто, но заставляет малышку распахнул глаза от удивления и активно задвигать бедрами. – А-а! Да! Да. Да-а… А-а… Да-а! – чуть ли не кричит она, – А-а! Саша-а-а, а-ах, выключи! Я, а-ах, больше, ах, не могу… А-а-а… А я не могу пошевелить пальцем и во все глаза смотрю на это зрелище: Распятая на диване, с широко разведёнными ногами, сотрясающаяся в конвульсиях малышка истекает сладкими соками возбуждения… Ар-р-р! Зверь во мне просыпается мгновенно и я, уже не контролируя себя, на автомате раздеваюсь и падаю на колени перед моей богиней. Одно четкое движение и я полностью внутри горячей пещерки, звавшей меня. Ощущаю лобком вибрации силиконовой игрушки и начинаю ритмично, в такт с ней, тараниться в скользкое влажное нутро. – А-ах! Да, Саша! – стонет малышка, подтверждая правильность моих действий. Нет, я так долго не смогу! Слишком узко. Встаю. Поднимаю Машу на трясущиеся ноги и поворачиваю спиной к себе. Она опирается на спинку дивана, наклоняясь и подставляя мне блестящую от смазки промежность. Вибро бабочка продолжает работать, сотрясая её тело в судорогах. Продолжаю прерванное занятие. В такой позе трахаться не столь напряжно, даже, возможно, смогу продержаться несколько минут. Потому что я на грани уже с первого соприкосновения наших тел. Запускаю руки под майку. Упругие грудки прыгают в ладони. Сосочки каменные. Сжимаю их между пальцами и чувствую, как по всему телу малышки пробегает волна, как будто её ударило током. – Са-аша-а, а-ах, да… Сильнее… Хочу жёстче, пожалуйста!.. Сжимаю её грудь ладонями ещё сильнее и начинаю быстрее двигать тазом. До упора, до сопротивления. Яйца ударяются в работающую бабочку, принимая на себя часть вибраций. Скользко. Нестерпимо приятно. Как можно ещё жёстче? Опускаю взгляд на блестящий от растекающейся по заду виброволнами смазки, и решение приходит мгновенно. Полностью выхожу из сочного влагалища и, быстро приставив головку члена к кружочку ануса, делаю движение вперёд. Не ожидавшая вторжения попка, раскрывается и с первого раза пропускает внутрь мой член практически на всю длину. Маша замирает с громким стоном боли, но вибрации, раздражающие её клитор, не дают долго фокусироваться на одном ощущении. Она выдыхает и начинает активно подмахивать задом, стараясь увеличить трение и глубину проникновения. Я же, стоит моему члену оказаться в узкой попке целиком, не выдерживаю и кончаю. Падаю грудью на Машу, еле успев опереться руками о спинку дивана. Не разрывая контакта наших тел, аккуратно прижимаю её к себе и ложусь на диван. Мой член до сих пор находится внутри судорожно сжимающейся попки. Я чувствую вибрации бабочки, передающиеся мне волнами через все внутренние органы. Плотнее прижимаюсь к Маше, стремясь разделить с ней её оргазм. Ловлю его всем телом. Отдышавшись, нащупываю под боком пульт и выключаю вибрацию бабочки. Лежим не двигаясь. – Саша, спасибо… – чуть слышно шепчет она. – За что, малыш? – За удовольствие на грани боли… За твою дикую часть… За тебя рядом со мной… – Малыш… – у меня комом стояли в горле слова, которые я хотел сказать. О том, что она мне крышу сносит, о том, что хочу всегда рядом быть, о том, что люблю её… Молчу. Только крепче обнимаю. Через несколько минут, почувствовав лёгкое жжение, вытаскиваю член, чуть ли не с болью от частоты и регулярности половых актов. Иду через спальню в ванную, ополаскиваюсь и возвращаюсь к Маше. Она лежит и довольно улыбается. – А чем нас сегодня будут кормить? – мечтательно спрашивает она. – Не знаю… Пойти проверить? – Ага. А я ещё чуть-чуть поваляюсь и приду, хорошо? – Хорошо, малыш. Иду на кухню, откуда уже доносятся ароматы готовящейся еды. Настроение, впервые за день, находится на высоте. Всё-таки я нужен моей малышке. Вместе с моей несдержанностью и грубостью в постели. Она хочет меня именно такого. Моя малышка. Всё-таки люблю её, почему сомневался? Захожу на кухню. – О, какие запахи!.. Что готовишь? – спрашиваю, чувствуя аромат жареного мяса. После одинокой картошки на обед запахи, витающие по кухне, воспринимаются особенно остро. – Стейки, – отвечает Мирон, доставая из гриля румяный аппетитный кусок мяса. – Нарежь пока черри, они в упаковке на столе. Да пожалуйста, мне не сложно, может и готовить научусь. Я мою маленькие помидорки и режу их пополам острым ножом, похожим на профессиональный инструмент шеф-повара. Идеальный баланс, острое лезвие, приятно держать в руке и использовать по назначению. Мирон берет три большие тарелки, ставит их рядом и начинает руками рвать листья салата, равномерно распределяя по тарелкам. Потом туда же идут дольки помидорок, какие-то специи и ароматные куски стейка. Подача, как в ресторане. Круто. Накрывает на стол и уходит в гостиную за Машей. Но возвращается через минуту один. – Она уснула, пусть поспит. Давай поедим уже, я голодный…– отвечает на мой вопросительный взгляд, – Вино красное будешь? – Нет, не люблю его. А пива светлого нет? – Нет, не особо его люблю. Да и с моим образом жизни пиво не очень совместимо. Да, действительно, спортивная фигура Мирона точно сформировалась не на пивных дрожжах… Отсутствие пива не помешало съесть почти всё, что было приготовлено. Если Мирон будет готовить так каждый день, то я готов смириться с его присутствием в нашей жизни. Звонок телефона отвлекает меня от поедания последней креветки. Мама. – Алло. – Саша, ты можешь говорить? У нас тут… – Всхлип, ещё один. – Да, мам. Говори спокойно, что случилось?! – Папа руку об арматуру поранил, сильно. Тут столько крови натекло, что-то белое, красное, так страшно! И пальцы не двигаются… Я так испугалась! – Скорую вызвали? – Да, она уже приехала. Мы сейчас в машине, нас везут в город, в больницу… – вроде пришла в себя, отвечает внятно. Но всё равно плачет. – Хорошо. В какую больницу везут? – Сказали, что в областную… Сказали, что надо делать срочную операцию, чтобы руку спасти! Саша, что делать? – Понял! Сейчас приеду туда, всё решу. Не реви! Спокойно. – Хорошо, Саша… Вот засада. Как же он так?.. Надо срочно в больницу ехать, мать там одна не справится… – Что случилось? – Мирон. Ему ещё объяснять? Блин. И Машу тут оставлять не хочется. Может разбудить, подброшу её домой… – Да отец руку распорол арматурой. Сильно. Сухожилия повреждены, мышцы. Едут на скорой в областную больницу, должны прооперировать срочно. Я поехал, мне нужно договориться обо всём, мать не сможет… Маша… – Пусть спит, не переживай. Сделаешь все дела и вернёшься. Если какие проблемы будут, звони. Найдем по знакомству нужные выходы… Не хочу оставлять Машу, но нужно быстрее ехать. Надеюсь, Мирон не воспользуется ситуацией. – Да не надо, сам решу. Я уехал. Практически бегом спускаюсь на парковку и сажусь в машину. Да, не Урус, как у Мирона, да, в кредит, но я сам на неё заработал. И не собираюсь рефлексировать по этому поводу. Хорошо вообще, что машина стоит тут, а не под окнами у Маши. Выруливаю с парковки и рву в сторону больницы. Сейчас главное – отец. Доезжаю быстро, раньше скорой. В приемной узнаю, что информация к ним поступила, они ждут. Операционная готова. От меня им ничего не нужно пока. Уфф… Медсестра молоденькая, глазки строит. Вроде симпатичная, но не цепляет. До Маши ей далеко. До Маши им всем как до Луны… Как она там, проснулась? Скорая приезжает быстро, и отца забирают на операцию. Мельком увидел руку перебинтованную, что там и как – не понятно. Мама в шоке. Толком объяснить ничего не может, не видела, как отец поранился. Он вообще не дома был. Помогал соседу строить сарай, неугомонный… У себя то уже строить нечего, а без дела сидеть скучно. Ждём в коридоре. Успокоил маму потихоньку. И зря. Тут же начались вопросы о том, как у нас с Машей дела? Что мне ей отвечать? Что конкретно в данный момент её может трахать другой мужик, которого я сам к нам в постель позвал для крышесносной групповушки? А в остальном у нас всё отлично?! Сбегаю от мамы под предлогом того, что надо палату оформить послеоперационную. И действительно оформляю почти час, договорившись о платной палате с удобствами. После операции оставляю родителей в палате. Мама собирается день или два с отцом провести, в зависимости от его состояния. Сам сажусь за руль и понимаю, что чертовски устал. Хочется заснуть прямо тут, но картинки того, что сейчас Мирон трахает Машу, болью врезаются в мозг. Еду к Башне, паркуюсь и поднимаюсь на верхний этаж. Пожалуйста, пусть Маша спит на диване в той же позе, как я её оставил… Пожалуйста… Дверь открывает Мирон. Из одежды одно полотенце, прикрывающее яйца. Диван пустой. – Где она? – Спит. – спокойно отвечает Мирон. Я прохожу через гостиную и останавливаюсь в дверях спальни. Маша безмятежно раскинулась на кровати и чему-то улыбается во сне. Обнаженная под тонким покрывалом. Такая желанная и такая далёкая в этот момент. – Ты её трахнул? – еле выговариваю я. Хотя тут можно и не спрашивать ничего, всё очевидно… Разворачиваюсь и выхожу из квартиры. На автомате спускаюсь на лифте вниз, выхожу на свежий ночной воздух и иду прямо по красивой, безразличной к моим страданиям, улице. По которой мы вместе с Машей бежали под дождем в нашу первую ночь. По которой гуляли от моей берлоги до её квартиры и обратно. Вот козырек, под которым она попросила меня поцеловать её… Вот лавочка, на которой мы сидели и болтали о книгах… Прошло всего пол месяца, а кажется, что пол жизни. Насколько же глубоко она успела пролезть внутрь меня, что сейчас так больно?