Маша,

17 июля, понедельник, вечер Иду по улице к своему дому. Лохматая, в мятой юбке… Но счастливая! С Сашей всё в порядке, и он не обижается на меня. Мой благородный принц с достоинством принял Мирона. А я, такая плохая девочка, радуюсь этому! У меня теперь два принца! Красавчики и умнички! И приносят мне море удовольствия по отдельности и, особенно, вместе! Сейчас приму ванну с морем пены и надену этот озорной комплектик белья, который Мирон подобрал мне. Порадую мальчиков после ужина. Пакет с покупками я прихватила с собой, уходя из Башни. Погода прекрасная. Тепло. Легкий ветерок. Не тороплюсь особо, у меня есть около двух часов, чтобы навести марафет. Сзади меня догоняет Олеська, огненно-рыжая жизнерадостная девчонка, которая живёт со мной в одном подъезде. Мы познакомились, когда, я только переехала и перетаскивала вещи из битком забитого такси в свою новую квартиру. Она тогда предложила свою помощь и, не дожидаясь ответа, стала таскать мои вещи по лестнице вверх, ворча на таксиста, что перевелись настоящие мужики, сидят все на жопе ровно, а мы, девочки, сами должны о себе заботится. Я была с ней полностью согласна, и мы продолжили общаться, по-соседски меняясь нужными вещами и, иногда, переписываясь. Пару раз даже ходили в ближайшую кафешку выпить по рюмочке кофе и почесать языками. – Машка, привет! Давно не видела тебя! Совсем заработалась? – Олесик, привет! Не совсем. Скорее уж личная жизнь бьет ключом, – улыбнулась я. – О, подруга, да ты вся сияешь, словно солнце! Скоро меня затмишь! – показала она на свои рыжие волосы. – Откуда чешешь? – Из Башни. – Вот это да! Я тоже оттуда иду! Ты там работаешь или как? Вроде поздно уже с работы возвращаться… Ты ж у нас офисный планктон, работать закончила часов в пять, да? – Спасибо за комплимент! Планктоном меня ещё не называли, – смеюсь я в ответ. Чувством такта Олеся не страдает, это было ясно ещё с нашей первой встречи. А вот что ей рассказать, а что лучше не рассказывать? Как она отреагирует, если я ей скажу, что встречаюсь сразу с двумя мужчинами и они не просто в курсе друг про друга?.. Месяц назад я уже рассказала ей, что встретила на работе обалденного парня и, кажется, влюбилась по уши. Вот про Сашу и расскажу. А лучше вообще попробую тему сменить: – А ты что в Башне делала? Ты же, вроде, не там работаешь? – Ой, Машка! У меня тут столько всего случилось за последние дни, я сама ещё всё это переварить не могу. Но я, кажется, нашла себе парня! – Вау! Неужели кто-то смог пробить эту непреодолимую стену из требований и критериев отбора?! – удивилась я. Олеська вообще с предубеждением относилась ко всем мужчинам, пережив в жизни много трудностей из-за своего безалаберного папаши, о чем рассказывала мне во время наших посиделок. В те моменты я думала, как хорошо, что я вообще не знаю своего отца, а то попался бы вот такой обалдуй и попортил бы жизнь и мне, и маме. А вот по поводу Олеси у меня были подозрения, что она нетрадиционной сексуальной ориентации, настолько уничижительно она говорила о парнях. Да ловила я несколько раз ее взгляды, казавшиеся обжигающими, оценивающими и не совсем дружескими… Но, видимо, я ошиблась. – Да ты его, наверное, знаешь, если работаешь в Башне. Дима, охранник. – Наш охранник? Так Саша с ним дружит! Помнишь, я тебе рассказывала, что мне очень понравился мой начальник на работе. И во-от… мы с ним встречаемся! Дима Саше, кстати, с жильем помог. Саша в башне живёт. Олеська прыснула от смеха: – А Дима тоже в Башне живёт! Представляешь, в каморке почти под самой крышей! Зато какой оттуда вид на город открывается, ты такого никогда не видела!.. – Очень даже видела! – смеюсь я, – Саша живёт в такой же комнатушке, только с видом на Волгу. – Подруга, вот это совпадение! Наверное, это судьба! Давай как-нибудь встретимся вчетвером и сходим потусить? Только я сначала улажу несколько вопросов с Димочкой… – Давай, – соглашаюсь я. – Кстати, я смотрю, пакетик знакомый… Была в Музее? – Музей? Хах! Да, интересное местечко! – Покажешь, что прикупила? – сверкнула Олеся глазками. – Эмм… – Я шучу, не парься. За разговором мы незаметно дошли до нашего дома и тепло обнявшись, распрощались. Я поднялась к себе, Олеся к себе. Вот так действительно совпадение, бывает же. И всё-таки непонятно, какая у рыжей ориентация?.. Если она свободна во взглядах на секс, то, возможно, я смогу с ней поговорить и о своих нестандартных отношениях, и она не будет меня осуждать… Зато сможет дать совет, если что. Опыта в сексе у неё явно побольше, чем у меня. Полежав полчаса в ванной и пропитавшись ароматами пачули и нероли, я высушила волосы и сделала укладку. Не знаю, чем там в салоне вчера мне волосы намазали, но расчесывались и укладывались они великолепно. Дальше белье. Достала из пакета невесомые черные кружева на бретельках. Так, это лифчик или трусики? Ага, судя по расположению и количеству кружева, это лифчик. Застёгиваю и регулирую резинки. Всё-таки провокационная модель: соски еле прикрыты кружевом, которое сдвигается в сторону от одного прикосновения, при этом вокруг груди остается черный треугольник из бретелек. И это кружево так покалывает соски, что они уже стоят торчком, ещё сильнее выделяясь под тонким черным узором. Второй набор бретелек и кружева в пакете – это что-то среднее между трусиками и поясом для чулок. Много бретелек, мало кружева и абсолютно голая киска. Белый треугольник в обрамлении черного узора. Красиво. Покрутилась перед зеркалом. Да, ещё месяц назад я даже не представляла на себе такое. А сейчас предвкушаю, как загорятся глаза у моих мужчин, когда они это увидят. И кто не выдержит раньше? Что будет первым: нежный поцелуй в шею или требовательный в губы, невесомое касание груди или жёсткий трах моей киски пальцами? Хочу всё это одновременно, ум-м-м… Платье чёрное, атласное, похоже на длинную ночную сорочку. Тонкие бретельки, но лифчик прикрывают. Сзади разрез до середины бедра, вполне скромный. Белье частично выделяется под гладкой обволакивающей тканью, но угадать модель очень сложно, надеюсь, оно будет приятным сюрпризом. Немного туши на ресницы, бальзам на губы. Машенька, ты красотка! Звонок телефона прозвучал как раз вовремя, когда осталось только обуться: – Солнышко, спускайся, мы ждём. – Мир, а мы поедем на машине в ресторан или пешком пойдем? – А что? – Я хочу надеть туфли на каблуках, но не смогу на них долго проходить. А они так подходят к образу… – Машуль, если что, я понесу тебя на руках. Только спускайся уже быстрее, у нас бронь в клубе. – В каком клубе? – Любопытный утенок первым лисе попался. Спускайся давай, ждём. Гудки. Вот заинтриговал! О, туфли разрешили надеть. Ну пусть тогда не ворчат, что я могу в них ходить только по ровной поверхности и не больше ста метров. И желательно, под ручку. Зато как они шикарно подходят под платье, я их и покупала вместе. И не надевала ни разу, да… Наряд определенно ждал сегодняшнего вечера! Спустилась по лестнице, осторожно, боком, держась за перила. Каблуки точно придумали женоненавистники! Хочется уже вернуться и переобуться в свои удобные сникерсы. Мамочка, почему ты меня не научила ходить на каблуках?! Держись, Маша, ты сегодня – богиня. Десять шагов до машины, и я упала на заднее сиденье в комфортную прохладу салона. – Мирон, ты обещал, помни! – Ты о чем? – удивленно повернулся он ко мне. – Нести меня на руках. Можно прямо от машины, я уже не могу ходить! – Машуль, солнышко, а если тебе пальчик в рот положить, ты всю руку оттяпаешь, да? – Это от настроения зависит, – задумалась я. – Страшная женщина… – пробормотал Мир, выруливая со двора. Саша всё это время сидел на переднем сиденье, откинув голову на подголовник и закрыв глаза. Я протянула руку и погладила его по плечу. – Саша, тебе плохо? Может не поедем никуда? – Ему станет хорошо после бутылочки пива, не переживай, – ответил за него Мирон. Я, не обращая внимания на эту подколку, села за Сашей и очень осторожно стала массировать ему виски. Он тихо застонал и, поймав мою руку, коснулся ладони пересохшими губами. – Маленькая, прости, я сейчас не очень хорошо себя чувствую, не обращай внимания, скоро пройдет. Едем в клуб. Мирон обещал тишину… Тишину в клубе? Интересно. Мы приехали к какому-то, не знаю как ещё назвать, поместью. Подъездная дорога, парк кругом, аллеи. И огромный двухэтажный дом. Всё выглядит так, как будто мы не в русском городе на Волге, а где-то в элитном пригороде Вашингтона. Даже не знала, что у нас тут такие места есть. Причем мы не долго ехали, так что это даже не пригород. Это в городе. Хотя я его плохо знаю, я тут всего несколько месяцев живу. Мой родной городок-спутник раза в три поменьше будет, и там таких мест точно нет. Мирон открывает мне все злачные местечки местных миллионеров, как интересно. Подъезжаем ко входу и отдаем машину какому-то парнишке в форменной ливрее. Вот это сервис! В дверях стоит солидный мужчина в черном костюме. Здоровается с Мироном за руку, без панибратства, с уважением: – Мирон Русланович, добрый вечер! Давненько вас не было! Радует, что не забываете про нас… – Что вы, Игорь Валерьевич, ваш клуб невозможно забыть. Чудесное место… – отвечает Мирон, пока мы идём по коридору, освещенному светильниками, стилизованными под факелы. – А Марсель всё ещё работает? – Обижаете… От нас не уходят. – Тогда меню можно не приносить. Фирменный ужин от шефа на 3 персоны, пожалуйста. – Через двадцать минут будет готов, Мирон Русланович. Ещё какие-то пожелания будут? – Да, бутылку хорошего вина, подходящую к ужину. И… пиво светлое, пару банок. На последних словах у нашего провожатого вытянулось лицо, но он быстро взял себя в руки. Неужели Мирон и правда совсем пиво не пил раньше? А с нами пьет. Испортили парня, эхх… – Уважаемый Игорь… – вклиниваюсь я в разговор и забываю отчество, как там Мирон назвал?.. – Для Вас можно просто Игорь, – обворожительно улыбается мне мужчина. Красивый такой, холеный. Видно, что на внешности не экономит, даже пластику делал, скорее всего, чтобы морщин не было. Наверное, это хозяин заведения. – Что желает прекрасная дама? – У вас есть Полисорб или Энтеросгель? – спрашиваю я, поставив нашего провожатого этим вопросом в тупик. Глаза застыли, мозг ушел в перезагрузку, – Ну сорбенты какие-то есть? От отравления? Глаза у Игоря начали вылезать из орбит. Мирон тоже закашлялся, но пришел в себя быстрее владельца клуба. Саша в сторонке беззвучно трясся от хохота, прикрыв рот ладонью. – Игорь Валерьевич, не принимайте на своей счёт, – улыбнулся Мир, зыркнув на меня очень многообещающим взглядом, – мой друг не очень хорошо себя чувствует. Можете кого-то попросить доехать до аптеки, мы по пути к вам не успели, не хотели опаздывать к оговоренному времени. Валерьич облегченно выдохнул и, с усилием, опять натянул на лицо улыбку: – Да, конечно… Что-то ещё? – последние слова были сказаны уже с опаской. Мирон вопросительно посмотрел на меня. Я, в недоумении, пожала плечами. В самом деле, я-то тут при чем? Саше действительно плохо и нужен сорбент, мог бы сам догадаться. – Спасибо, больше ничего не нужно, – ответил Мирон хозяину дома. Мы к тому времени уже стояли рядом с массивной дубовой дверью, неотличимой от соседних. В качестве опознавательного знака служила только маленькая латунная табличка с номером 13. Оу, знаковое число. Интересно, у них все комнаты одинаковые или отличаются? Если да, то номер 13 должен быть особенно зловещим: темнота, официант в страшной хоккейной маске… Игорь открывает перед нами дверь и жестом приглашает зайти. Вполне себе обычная комната в классическом стиле, обои тканевые с узорами, деревянная мебель, круглый стол с классическими креслами, небольшой диванчик у стены, даже пианино в углу. Только вот… половину комнаты занимает огромная кровать с балдахином. А на стене рядом с кроватью развешаны различные плётки, наручники и прочие непонятные штуки. И Мирона тут встречают, как дорогого гостя… Ой – ёй… Я застыла в дверях. А так как джентльмены даму пропустили вперёд, то все мужчины стояли за мной, не имея возможности зайти внутрь. Мир обнял меня за талию и прошептал на ушко: – Солнышко, ножки устали и пришло моё время нести тебя на руках? Одновременно с этими словами он подтолкнул меня, чтобы я сделала шаг внутрь комнаты, не загораживая проход. Саша зашёл следом, с интересом оглядываясь. Хозяина сего места и след простыл, я даже не заметила, в какой момент он ушел. – Мир, мы сюда ради этого приехали? – показала я рукой на стену с плетками. – Нет, малыш, ради этого, – он взял мою руку и перенаправил указующий перст на Сашу. – В смысле? – удивилась я. – Тут есть кроватка и наш болезный сможет лечь и отдохнуть, – обезоруживающе улыбнулся Мирон. В логике не откажешь… – А почему мы тогда просто не остались дома? – Тут вкусно кормят. Марсель – повар от Бога. Сейчас сама убедишься, – подмигнул этот прохвост. «Не верю!» Вот ни на грамм не верю словам Мирона, но кровь по венам побежала быстрее, а взгляд то и дело возвращался к висящим на стене плеткам. Интересно, а это действительно настолько приятно, насколько описывается в книжках?.. Я уже поняла, что боль на грани удовольствия добавляет мне миллион процентов к оргазму. Может я мазохистка и от плётки и наручников вообще буду на седьмом небе? В это время Мирон подошёл к пианино, открыл крышку и прошелся пальцами по клавишам, прислушиваясь. Потом кивнул головой и сел на банкетку, стоящую перед инструментом. Уверенно начал играть, как будто каждый день этим занимается. По комнате разлилась красивая нежная мелодия. Вау! В жизни не подумала бы, что Мир вообще умеет играть на пианино. Да ещё и так профессионально! Я тихо стояла посреди комнаты и слушала, забыв про БДСМ-стену. Сзади ко мне подошёл Саша и обнял за талию, уткнувшись губами мне в затылок. В такой позе мы и простояли, пока мелодия не закончилась. Мирон развернулся на банкетке и удивлённо посмотрел на нас: – Вы чего застыли? – Ты красиво играешь… – Я ещё и крестиком вышивать могу, – пожал он плечами, – а это так, былое увлечение. В юности в группе на клавишах играл… – Так сказал, как будто сейчас старик! – фыркнула я. – Машуль, я сейчас определенно не тот мальчик, – с грустью сказал Мир, вставая с банкетки, – Но о чем это я? Давайте лучше выпьем. А я и не заметила, как на стол накрыли, пока мы музыку слушали. Мы сели за стол, и Мирон разлил по бокалам вино себе и мне. Саше он в большой стакан налил пиво из банки. – За нас. Полагаю, сегодня можно считать нашим первым днём, без всяких условий и недомолвок. – поднял он свой бокал. Не ожидала от Мира такой сентиментальности. Все-таки я была права, когда решила, что он на самом деле очень добрый и внимательный под этой напускной язвительностью и позерством. Я коснулась своим бокалом его, заставив хрусталь звенеть громким колокольчиком. Саша немного помедлил, но тоже присоединил свой стакан к нашим. Теперь мы официально… Кто? Пара и пара? Трио? Плевать. Главное, я счастлива! Улыбнувшись, я отпила глоток освежающего белого вина. – Я даже сегодня познакомился с семьей Саши. Дорогой, мне так понравилась твоя мама! – повысив тембр голоса, сказал Мир, поворачиваясь к Саше. Нет, все-таки он в своем репертуаре, рано я ему сентиментальность приписала. – Ты дождешься, что я тебя как-нибудь реально выебу, дорогой… – тихо ответил ему Саша. Я аж поперхнулась. Не подерутся же?.. – Жду с нетерпением, красавчик, – продолжил паясничать Мирон. – Парни, с вами чего вообще? – не выдержала я. – Да Мироха тут решил педиком прикинуться, чтобы бывших баб отпугнуть. А я, стало быть, его партнёр… Вот как думаешь, Маш, это не испортит мою репутацию? – Эм-м-м… А другого выхода нет? Может я… – Нет. – твердо ответил Мир, – тебя я в эти разборки впутывать не хочу. Ладно, это ещё только вариант решения проблемы, подумаем об этом позже. А сейчас давайте кушать. Тут действительно отличная кухня. В этот момент официант расставил на столе горячие блюда и тихо удалился. Умеют же они тут незаметно перемещаться. Мирон, видимо, подумал об этом же, потому что встал, подошёл к двери и щёлкнул замком. Я вспомнила про сорбент для Саши, но заметила маленькую баночку рядом с кувшином воды на сервировочном столике. Даже его принесли. Значит можно баррикадироваться и проказничать, ммм… Блюдо от шефа оказалось очень вкусным. Тающая во рту рыбка с непонятной крупой на гарнир. Легко и сытно. – Машуль, а ты, оказывается, провокатор. Чуть до нервного тика хозяина клуба не довела своими намеками. Знаешь как он за репутацию трясется? – вот знала, что Мирон не оставит без внимания этот конфуз… – Мирох, привыкай, – хохотнул Саша, – Перед тобой королева неоднозначных высказываний. Я до сих пор не могу забыть, как она маме предложила сковородку, когда мы немного повздорили в день знакомства… Я уже думал, что всё. Треснут сейчас по башке и прикопают в ближайшем лесочке. А Машенька так обстановку разрядить хотела, заботушка наша… Я сидела, потупив взгляд. Но я же правда хотела только уладить конфликт! А сегодня просто переживала за Сашу. Почему я должна думать о том, кто там может меня неправильно понять? – Спасибо за предупреждение, учту, – кивнул Мир. И серьезно так. Как будто его предупредили о возможности ядерной войны, блин. Но радует, что парни вообще начали общаться непринужденно. Мы сидели кушали и болтали ни о чем, а мой взгляд постоянно возвращался к стене с плетками и наручниками… К сожалению, это не прошло незамеченным. – Саш, а ты как себя чувствуешь? Не хочешь прилечь? – спросил Мирон, – а Машулька тебя наручниками к кровати прикует и плёточкой полечит. Посмотри, какой у малышки взгляд мечтательный, когда она на ту стену смотрит. – А может тебя приковать? Ты же нас сюда затащил… – А давай сыграем. – предложил Мир, вставая из-за стола и подходя к комоду у стены. Открыл верхний ящик, достал оттуда какую-то коробочку и вернулся к столу. Интересно, а что там ещё в этом комоде лежит? Почему-то мне кажется, что в нем спрятан маленький филиал секс-шопа. – Что это? – заинтересовалась я. – Местное развлечение. Смотри, тут два кубика. Один с частями тела, другой с разрешением или запретом. Предлагаю каждому по паре ходов сделать, так интереснее. – объяснил Мир, – И больше вероятность приковать Сашу к кровати. Саша на этих словах закатил глаза и глубоко вздохнул. Кажется, он был даже не прочь быть пристёгнутым. Лежать и не двигаться – лучшее времяпрепровождение при похмелье. – Вау, давай попробуем. Я первая! Взяла в руки большие деревянные кубики. Они полированные, с выжженными объемными рисунками на каждой грани. На одном кубике крестики и восклицательные знаки., а на втором разные рисунки: рука, рот, глаз… О, а это гениталии? Посмотрим, насколько мне благоволит удача! Бросила кубики и задержала дыхание. Кувырок, кувырок, остановились. Глаз и крестик. – Что это значит? Мне нельзя смотреть? – О, а мне нравится это сочетание, – улыбнулся Мирон, – да, маленькая. Сегодня ты будешь с завязанными глазами. – Ой… – Малыш, ты чего испугалась? Закрой глаза. Я послушно закрыла глаза и ощутила легкое касание кончиками пальцев моего плеча. Они нежно обвели ключицу и спустились к ложбинке на груди. По всему телу тут же побежали микроразряды тока. Да, действительно с закрытыми глазами чувства обостряются, уговорил! Я распахнула глаза и согласно кивнула: – Хорошо, пусть будут завязаны. Саша протянул руку: – Дай мне. Я передала ему кубики, и он сделал свой ход. На кубиках выпали рот и восклицательный знак. – Ты можешь говорить? – интерпретировала я, – как-то скучно… – Это же наша игра и наши правила. Можно не просто говорить, а, например, приказывать другим, – сказал Мирон, – или использовать рот по другому назначению… – Ок, я буду вам приказывать, согласен. – перебил его Саша. Мир усмехнулся и тоже бросил кубики на стол. Рот и крестик. – Ха! – обрадовался Саша, – А вот ты будешь молчать. Мир согласно кивнул: – Без проблем, помолчу. Бросаем по второму кругу? – Да! – я сгребла кубики и бросила. Восклицательный знак и что-то непонятное. – Мир, это что за знак? – Машуль, включи фантазию. Я бы предположил, что это изображение твоей маленькой упругой попки. И сегодня она будет в центре внимания, судя по восклицательному знаку…– подмигнул он, – Кстати, в ящиках комода есть новые игрушки. Хочешь сама выбрать? – Нет, я все равно в них не разбираюсь. Неожиданно я почувствовала смущение. Даже не ожидала от себя такого. – Хорошо, я выберу. – Мир повернулся к Саше, – Твоя очередь. Саше результат первого круга очень понравился, и он уже охотнее взял кубики. Глаза заблестели в предвкушении. Руки и крестик. Мирон громко засмеялся. – Я знал, меня интуиция не подводит! Санёк, выбирай себе наручники: брутальные кожаные черные или нежные меховые розовые? – Бля… – поник Саша. Мирон, не переставая угарать, взял кубики и сделал свой бросок. Крестик и, кажется, гениталии. Смех резко оборвался. – Может перекинем? – Ну уж нет, – повеселел Саша, – согласен быть прикованным к кровати, а вот ты молчишь и не трахаешься! – Солнышко, ты за меня не заступишься? – Мирон смотрел на меня так жалобно, как котик из мультика про Шрека. Я уже готова была поддержать его предложение перекинуть кубики, как Саша возразил: – Никаких переигровок. Инициатива ебёт инициатора, не слышал? И прекращай давить на жалость. С этими словами Саша встал с кресла и начал раздеваться. – Тащи сюда свои наручники. Любые. Мирон тяжело вздохнул, встал и пошел к стене с экспозицией секс-игрушек. Немного постоял в задумчивости, а потом снял с держателей черные наручники с широкими кожаными браслетами и черную широкую маску, объёмную, похожую на венецианскую, но без вырезов для глаз. Это, судя по всему, для меня. На обратном пути он кинул наручники на кровать и с маской в руках подошёл ко мне со спины. Осторожно убрал мне волосы за уши и приложил к лицу маску. Она была приятно мягкая и бархатистая, но абсолютно не пропускала свет. Я как будто погрузилась в кромешную тьму, тут же потеряв все ориентиры в пространстве. Завязав маску, Мирон положил ладони мне на плечи, наклонился и прошептал на ухо: – Солнышко, ничего не бойся, я буду рядом. Я кивнула. – Умничка, – тихо проговорил он и нежно поцеловал в шею. Потом помог встать с кресла. Его ладони при этом ни на секунду не отрывались от моего тела, придерживая за спину, талию… Я была ему благодарна, так как в полной темноте его руки были той опорой, которая не позволяла мне потерять не только равновесие, но и уверенность в себе. Он повернул меня спиной к себе, и я почувствовала, как его руки отправились в путешествие вниз по моим ногам. Спустившись к щиколоткам и поднырнув под платье, стали медленно подниматься вверх, одновременно сминая тонкую ткань. Я задержала дыхание, потому что представила, что моё платье – это занавес, медленно поднимающийся над сценой перед единственным зрителем, Сашей. Когда весь подол платья оказался в районе талии и стали видны мои недотрусики, я услышала его голос: – Маша… – Ничего не говори, я и так смущаюсь. – перебила я его, не дав договорить. Мирон усмехнулся и быстро избавил меня от платья, подняв мои руки и сняв его через голову. В последнюю секунду он придержал руки, не дав опустить их вниз, и развернул меня лицом к себе. – Держись за меня, – сказал он, отпуская мне руки и подхватывая под попу. Поднял, словно пушинку. Я обхватила руками его шею и обвила талию ногами. Он понес меня к кровати. Каменный рельеф его торса я чувствовала каждой клеточкой своего тела, и от этого во всех этих клеточках разгорались мини огоньки, сливаясь в один большой пожар возбуждения. Поэтому, когда он осторожно положил меня на кровать и отстранился, я ощутила чуть ли не вселенский холод. На целых три или четыре секунды, пока меня не накрыло другим горячим и большим телом. Саша. Он жадно впился в мои губы поцелуем, коленом раздвигая мне ноги и ещё сильнее вжимаясь в меня. – Санёк, помнишь, без рук, – голос Мирона раздался откуда-то издалека, он зачем-то отошёл от кровати. – Иди к черту, – проворчал Саша, но руками меня не трогал, используя их как опору, чтобы не раздавить меня окончательно. Зато его рот и язык были вдвойне активнее. Он спустился поцелуем к моей груди, зубами стянул тонкую сетку лифчика с одного соска, жадно втянул его в рот, вызывая в груди острые тянущие ощущения. Потом тоже самое проделал со второй грудью, и, оставив их оголенными и горящими, спустился ещё ниже, к вызывающе открытой киске в обрамлении черных кружев. – Ноги выше. Шире. – отрывисто скомандовал он, и я послушно развела ноги ещё шире, задрав их вверх. Его язык жадно путешествовал по всей промежности, то сражаясь с клитором, то обводя по кругу колечко ануса. Я расслабилась и впитывала в себя новые острые ощущения, вызванные невозможностью видеть глазами всё, что происходит. Вот мою щиколотку нежно обвили теплые пальцы. Мирон вернулся. Он аккуратно снял с меня туфлю и помассировал уставшую, не привыкшую к каблукам конечность. Поставив мою ногу Саше на плечо, он перешел ко второй туфле. Насколько же он опытен в отношениях, что без слов угадывает все мои желания, которые даже я ещё не успела осознать? Сколько у него было женщин? И насколько быстро он пресытится мной? Да, я точно в сказке и постараюсь получить максимум удовольствия, пока он рядом. Пока они вдвоем рядом со мной… Нежный поцелуй в свод стопы, немного щекотный, заставляющий поджать пальчики. Уверенное движение подушечкой пальца от пятки по внутренней стороне стопы, расслабляющее и отдающее ударами тока в затылок. Мирон – бог массажа ног, я могла бы кончить только от этого. А в совокупности с тем, что Саша творил своим ртом, сосредоточившись на клиторе, то нежно посасывая, то толкаясь в него языком, я вообще потеряла последние остатки разума, превратившись в один большой комок оголенных нервных окончаний, издающих нечленораздельные звуки: – А-а-ах… Да… Ещё! У-у-умг! Ох! А-а-а… Когда я была уже на самой грани мощнейшего оргазма, Саша остановился и отстранился от меня. Мирон свёл мне ноги вместе и поднял так, что колени оказались у рта, а свернувшийся в дугу позвоночник задрал вверх попку. На которую тут же полилась холодная жидкость смазки. А я уже и забыла про второе значение кубиков. В центре внимания сегодня будет мой зад. Меня окатила волна непонятного ощущения. Предвкушение, смешанное со страхом. Я напряглась, что тут же заметили парни. – Малыш, всё хорошо… Поцелуй в правую ягодицу, одновременно в левое бедро. И два пальца в колечке ануса делают круговые движения, заставляя мышцы расслабиться. Они то проскальзывают внутрь, то выходят наружу и перемещаются к оголенному клитору, касаясь его и вызывая волны судорог. – Дай руку, – сказал Саша, и я только сейчас заметила, что мои ладони судорожно сжимают простыню. Медленно разжав пальцы, я приподняла руку ладонью вверх. Мне в ладонь лег довольно увесистый металлический предмет. Подняв руки в единственное свободное вокруг меня пространство, над головой, я двумя руками ощупала его. Длинной сантиметров десять, может чуть больше, закруглённый металлический конус на площадке. У основания я еле-еле могла обхватить его пальцами, значит в диаметре как член Саши. Не смертельно. Я расслабилась и спокойно передала игрушку назад. И она тут же оказалась у меня в промежности. Холодный кончик прошёлся вдоль складочек, описал круг по ягодицам и остановился у ждущего его кружочка ануса. Я предвкушала новые ощущения, так как ещё никогда никакие металлический предметы в меня не вставляли, даже в кресле гинеколога. Лёгкое давление, и конус начал плавно погружаться мне в зад, ощутимо растягивая узкое отверстие. Холод металла придавал этому действу ещё больше остроты, так как игрушка ощущалась полностью инородным предметом. Несколько движений вперёд-назад, всё глубже, и не маленькая пробка оказалась во мне целиком. Мои ноги отпустили, и я оказалась предоставлена сама себе. Лежи, Маша, отдыхай. Рядом на кровати чувствовалась какая-то возня. – Главное, ключ не потеряй! Смешок в ответ. Ясно, Мирон приковал Сашу к кровати. Спохватились! Я тут уже почти без сил, но кажется, всё только начинается. Хорошо, открываем второе дыхание. Да и до оргазма меня до сих пор не довели. И, думаю, специально! Коварные опытные самцы издеваются над маленькой неопытной мной. Ну держитесь, мальчики… Я осторожно перевернулась на живот и, надеюсь, что грациозно, прогнула спину, изображая только что проснувшуюся кошку. Протянув руку вперёд, нащупала чью-то ногу и повела по ней пальцами вверх. Короткая поросль в паху. Саша. Надо ему тоже фотоэпиляцию сделать, чтобы волос не было… Седлаю его талию и наклоняюсь вперёд, проводя ладонями по длинным рукам, расставленным в стороны. Вот широкие кожаные браслеты, не сильно жёсткие, скорее упругие. Сплетаю наши пальцы, и он зажимает мои, поймав ладони в ловушку. Размах его рук настолько большой, что я оказываюсь распятой на нем, уткнувшись губами в лоб. – А-а-а… можешь немного руки свести, а то я, конечно, могу обслюнявить тебе лоб, но хотелось бы получить доступ к другой части лица. – Ты хочешь обслюнявить мне нос? – со смехом спросил Саша, но руки чуть сдвинул, благо цепочки на наручниках были не сильно короткие, и определенный простор для маневров давали. – Лоб, нос, губы… Хочу всё. Ты весь мой…– прошептала я, покрывая его лицо лёгкими поцелуями, продвигаясь к губам. – Твой. – Согласился он, отвечая на поцелуй. Требовательно, захватывая в плен мой язык, губы, дыхание. Притягивая к себе, как вакуумный насос. От нехватки воздуха начала кружиться голова, и появилось ощущение пустоты внутри, которую может заполнить лишь он. Хочу острого удовольствия на грани боли. Хочу боли на грани удовольствия. Так, как возможно только с Сашей. Освобождаю свои руки, опускаю их вниз между нашими телами и, нащупав горячий, пульсирующий член, направляю его в себя. Туго неимоверно. Большой металлический конус в заднице сильно ограничивает пространство влагалища, и ощущения похожи на те, когда мои мужчины во мне вместе, но не совсем такие, потому что тело понимает, что сейчас Саша там один. – А-а-а.. – стонет он, и я чувствую, как тело подо мной напрягается. Медленно выпрямляюсь, до упора насаживаясь на каменный орган. Знакомые ощущения, что меня раздирает на клочки, кровь, прилившая в низ живота, сердце стучит там же. Я застыла на мгновение, приходя в себя. – Двигайся. Я послушно начала приподниматься и опускаться, стоя на коленях и облокотившись руками на Сашину грудь. – Быстрее. Вот как он умудряется командовать, даже прикованный к кровати?! И я его слушаюсь, пытаясь двигаться быстрее. – Ещё быстрее, – чуть ли не рычит он. Я уже не могу, ноги начали подрагивать. Тут меня за талию подхватили сильные руки Мирона и, словно куклу, стали насаживать на Сашин член в таком темпе, что у меня перехватило дыхание и из глаз брызнули слезы, пропитывая ткань маски. – А-а-а-ы, – я до крови прикусила себе нижнюю губу, солоноватый железный привкус уловили полуобморочные рецепторы языка. Ощущаю себя в этой бешеной скачке не наездницей, а тряпичной куклой-варежкой, в которую вставляют руку и двигают конечностями, имитируя движения. Падаю Саше на грудь и пытаюсь отдышаться. Чувствую нежный поцелуй между лопаток, собирающий скопившиеся там капельки пота. Потом Мирон осторожно начинает вытаскивать пробку из моей попы, и туда приливает новая горячая волна, пульсируя и концентрируясь на колечке ануса. Рукой он прижимает мою поясницу, не давая ни подняться, ни слезть с Сашиного члена. Что он задумал? – Мир?.. – Ему нельзя говорить, малыш, ты забыла? – тихо произносит Саша, тоже пытаясь выровнять дыхание. В этот момент я снова почувствовала, как на мою попку льется холодная струйка смазки, тут же размазываемая по ягодицам. В попку проскальзывают сначала три пальца, потом четыре. Мирон ритмично двигает ими, пытаясь пробраться как можно глубже. Но моя девственная ещё месяц назад попка не настолько растянулась, чтобы вместить руку взрослого мужчины. – О-ох, хватит, ты же не хочешь меня на кусочки разорвать, Мир? – пытаюсь я остановить его. Застыл. Опять чувствую невесомый поцелуй на ягодице и его пальцы покидают уже пульсирующее болью отверстие. Но их место занимает прохладный, упругий и достаточно массивный член. Силиконовый. Поначалу он довольно легко проскальзывает внутрь растянутой попки, но потом я понимаю, что он какой-то нестандартный, потому что чем глубже он входит, тем шире растягивает мне анус. Да ещё и вибрирует! Я сделала лёгкое круговое движение бедрами, пытаясь немного вытолкнуть его из себя, но добилась полностью противоположного эффекта. Помимо виброчлена оживился ещё и Саша, задвигав бедрами и напомнив мне, что его огромный прибор тоже до сих пор во мне. – А-ых, – я впиваюсь зубами и ногтями Саше в плечи и с каждым новым движением парней ощущаю все больше разгорающийся пожар в промежности. Мокро. Липко. Горячо. Больно. Приятно. Мое прерывистое дыхание. Сашины стоны. – Ар-р-р, стоп! – снова командует мой темный принц, – Хочу… кончить… тебе… в рот… – сквозь сбившееся дыхание выговаривает он. Я, немного выровняла дыхание: – Если я что-нибудь сейчас откушу, то буду не виновата, у меня сейчас мозг не в состоянии управлять частями тела, он почти в отключке. – Я это уже понял, малыш, когда ты превратилась в маленького хищника и прокусила мне плечо. Ты считаешь, что пробитой головы на сегодня мне мало? – Сам виноват, – буркнула я, облизывая окровавленные нашей смешавшейся кровью губы. Мирон помог мне сползти вниз по кровати, придерживая трясущиеся мелкой дрожью конечности. Остановилась я, когда моя голова оказалась на одном уровне с бедрами Саши. Все-таки у него просто великолепный член. Не устаю им любоваться. Люблю. Вид. Запах. Вкус. Провела языком от основания до самого кончика. Он бархатистый, нежный и такой трепещущий от моих прикосновений. Обхватила головку губами и, сдерживая рефлексы, постаралась заглотить его как можно глубже. Слюни, слезы, сбитое дыхание. Но ничего из этого не перевешивает ощущение обладания. Обладания мной этим мужчиной. И взаимного обладания мною им же. Это какое-то глубинное чувство единения. Двигаю головой вверх-вниз, улавливая каждую его судорогу удовольствия. При этом Мирон, получив мою нижнюю часть тела в свое полное распоряжение, не терял ни секунды. Его не останавливал запрет использовать член, он умело справлялся другими частями тела, причиняя мне удовольствие и не давая успокоиться пожару в промежности. Два пальца во влагалище, не глубоко, но активно двигались там, где по всем инструкциям находится волшебная точка G. И, кажется, эта точка им отвечала, распространяя во все части тела микромолнии. Второй рукой он пытался все глубже вставить мне в зад огромного силиконового монстра, то практически полностью вытаскивая его, то с силой задвигая обратно. Приятные ощущения от первого действия и боль от второго смешались в бешеный коктейль возбуждения. Я еле сдерживала себя, чтобы в очередной судороге не сжать челюсти на Сашином члене. Острота ощущений просто зашкаливала! – Ы-а-а… А-а… – промычала я, подмахивая задом, когда почувствовала еле ощутимые касания клитора языком. Лёгкие толчки, посасывание… Муравьи удовольствия с бешеной скоростью телепортировались во все части тела, превращая меня в желе из желания, боли и удовольствия, и я кончила, выстрелив мощной струёй сквирта Мирону в рот. Богиня секса, спасибо тебе за эти мгновения! Я из последних сил постаралась удержаться на руках и коленях, но мышцы настолько расслабились, что я особенно глубоко заглотила член и почувствовала, как он начал извергаться густыми потоками спермы прямо мне в пищевод, минуя все рецепторы. Как классно, почти одновременно кончили… – А-а-ар… Ч-р-тв уб-лю-дк-чт-т-ыы… – страшные звуки привели меня в чувство и заставили руку непроизвольно стянуть с головы маску. Я распахнула глаза, привыкая к свету, и увидела, как Мирон целует бешено вырывающегося Сашу, который пытается вытащить руки из наручников! Мирон отстранился и со смешинками в глазах посмотрел на меня. Потом опять повернулся к Саше: – Я передал тебе вкус нашей девочки, она так сладко кончила… Что-то не понравилось? – и это было сказано с такой невинной интонацией, что я не выдержала и расхохоталась. Саша посмотрел, как я из последних сил содрогаюсь в приступах хохота, лежа у него на животе, и успокоился, глубоко вздохнув. Облизнул губы, застыл на секунду. – Малыш, в следующий раз я хочу без посредников, хорошо? – Умм… я подумаю, – ответила я, заползая повыше на кровать и падая ему под бок. В процессе этих телодвижений силиконовое нечто из задницы выпало, затерявшись где-то на просторах кровати. Мирон расстегнул Саше наручники и упал на спину рядом со мной: – Гейм овер, – проговорил он, – только мой член сейчас взорвется от перевозбуждения, и вы будете собирать кровавые ошмётки по всей комнате. – Подрочи, – буркнул Саша, растирая запястья. А я протянула руку в направлении члена Мирона и наткнулась на штаны, которые он даже не снимал. Бедненький… Собрала в кулак остатки силы и воли и попыталась сесть на кровати. А-ах… Как же у меня болели все мышцы. И те, о которых я знала, и те, о существовании которых я не подозревала никогда в жизни. Я бросила попытки подняться и осторожно повернулась на бок, перекинув ногу через Мирона. Он с удивлением посмотрел на меня. – Очень хочу тебе помочь, – жалобно заговорила я, – но нет сил… Он просунул под меня руку и одним плавным движением запрокинул безвольную тушку на себя. Я удержалась, зажав его ноги коленями и расстегнула штаны. Он приподнял зад, помогая мне стянуть их вниз вместе с трусами. Перед глазами оказался член, покрытый рельефной сетью кровеносных сосудов, выделяющихся под тонкой нежной кожей. Лёгкое касание пальцев вызвало судорогу по всему телу, а на самом кончике головки появилась маленькая мутная капелька. Я ещё ниже сползла по его ногам, пока рот не оказался на одном уровне с этим прекрасным перевозбужденным органом, готовым взорваться в любую секунду. Слизнула каплю. Обхватила губами головку. Втянула воздух, создавая во рту вакуум, и услышала протяжный стон. Сильные, но нежные ладони в ту же секунду оказались на моем затылке, слегка надавливая, и я глубже заглотила член, проталкивая его в горло. Буквально несколько движений, громкий стон, и Мирон кончил такой мощной струёй спермы, что она заполнила мне всю носоглотку, не давая дышать. Вот и помогай ближнему своему, получая в благодарность быструю смерть от удушья! Еле прокашлявшись, я опять заползла повыше между двумя сильными горячими телами и легла на спину, уставившись в потолок с гипсовой лепниной. Сознание захватила приятная нега, а глаза начали слипаться. Мозг предвкушал сладкие сны. Как же я люблю моих мужчин, моих сказочных принцев… Надо будет сказать им об этом, когда проснусь, подумала я, уплывая в сладкие грёзы Морфея…