Саша,

17 июля, понедельник – Солнышко, он ещё спит, можешь не торопиться… Хорошо, понял. Потом поднимайся. Голос Мирона вытаскивает меня из секундного сна. Точнее мне показалось, что проспал я всего секунду, но организм говорил, что я уже не пьян, а вполне себе болею с похмелья. Вспомнив причину этого состояния, я застонал. – О, наш спящий красавец очнулся! Давай вставай, умывайся и тащи свой зад на кухню, я тебе ужин в постель приносить не буду, – это уже было мне сказано. Я с трудом разлепляю глаза и фокусирую взгляд на Мироне, который стоит в дверном проеме своей спальни и лицезреет в своей кровати такого распрекрасного меня… Вспоминаю холодный душ и разговор с Машей. И она вела себя как обычно, совсем не чувствуя себя виноватой, что переспала с Мироном. А я из-за этого напился… И, кажется, разгромил свою комнату… Не помню только, как. А до этого я был в больнице, где отцу руку прооперировали… Черт! Я на весь день выпал из жизни, а если родители звонили?! Если им что-то нужно?! Где мой телефон? – Мирох, ты мой телефон не видел? – Вспомнил он… Не видел. – Блин… Надо родителям позвонить. – А ты когда напивался, думал о родителях, придурок? Как там, кстати, прошло всё? Отца прооперировали? – Да. Когда я уезжал, всё хорошо было. А сейчас не знаю, целый день прошёл… Нужно телефон найти! Я пошел к себе. Я встаю с кровати и иду к выходу. Мирон преграждает мне дорогу и показывает рукой на дверь ванной. – Тебе туда. Запасная зубная щетка в шкафчике. С моющими средствами тоже разберешься, надеюсь. Голову свою дырявую не мочи. А телефон Маша найдет, она как раз у тебя там порядок наводит, и соображает куда лучше, чем ты сейчас. Ферштейн? – Ферштейн… – отвечаю я и иду по указанному направлению, в ванную комнату. Умывание действительно приводит меня в чувство. Тут же нахожу свою мокрую одежду и решаю пока остаться в трусах. Надеюсь, Маша, помимо телефона, догадается ещё и одежду сухую мне принести?.. Иду на кухню на запах кофе. На столе стоит большая кружка черного чая и горячий бутерброд. – Садись, приятного аппетита, – говорит Мирон. Берет свой кофе и садится напротив меня. – Пока жуешь, слушай меня. Я киваю в ответ, принимаясь за горячий сладкий чай. – Маша мне нравится. Я ей тоже. Поэтому я решил, что никакой игрушкой я не буду. Я мужчина, а она – моя женщина. – начал Мирон, – Ты мне тут говорил, что хочешь, чтобы она счастлива была. Так вот, она счастлива. Картина мира у девочки вполне себе определенная: ты, я и она живём дружной шведской семьей. Я согласен, у меня предрассудков нет. А вот ты, первопроходец-доминант, определяйся. Либо ты принимаешь ситуацию как есть и перестаешь трахать себе мозг, либо вали нахрен. Мне совсем не понравилось то, что ты заставил Машу так переживать сегодня. Он замолчал, выжидательно глядя на меня. Я тоже молчу. Дожевываю бутерброд и перевариваю сказанное. Готов ли я делить Машу с Мироном не только в постели, но и в жизни? Я же вчера решил, что уйду и мешать им не буду, у меня гордость ещё осталась… А они сами ко мне пришли и назад тащат, в этот чудный тройничок! И если я согласен, то вчера вроде как и не измена была, а обычная бытовая ситуация: один муж занят, второй трахает жену. В следующий раз наоборот. А если все свободны, то получается групповуха. Бля. Мозги можно вытаскивать из черепушки и кушать, всё равно они уже в кашу превратились. Звонок в дверь прерывает мои размышления. Маша вернулась. Мирон идёт открывать дверь, и они вместе возвращаются на кухню. Маша подходит ко мне сзади и начинает осматривать подсохшую ссадину на голове. Потом деловито достает что-то из маленького пакета с рекламой аптеки и мажет мне кремом сначала голову, а потом руки. И только после этого наклоняется и проводит носом по моей щеке, принюхиваясь. – Перегар побеждён? – тихо спрашивает она. Я поворачиваю голову и целую её. Она охотно отвечает, впуская мой язык себе в рот, и нежно проводя ладонью по моей шее, плечу, спине. За её рукой по моей коже растекается огненный шлейф, сбегающий вниз и фокусирующийся в яйцах. Как она может так действовать на меня? Как эта малышка влезла мне под кожу и засела огромной занозой в сердце? И боль причиняет, и вырвать невозможно. Её тело – мой наркотик, её взгляд – моя гавань. Люблю. Повержен. Согласен быть рядом на любых условиях… Поворачиваюсь к ней всем корпусом, беру за талию и сажаю себе на колени. Вжимается в меня, продолжает целовать. Горячая. Сладкая… Провожу рукой по ногам, пытаясь подлезть под юбку. – Черт, почему юбка такая длинная? – поцелуй. – Ты же сам её выбрал… – поцелуй. – Выкинь её нахрен… – поцелуй… – Вот эта картина уже привычнее. – голос Мирона с другой стороны стола, – Самозабвенно целующиеся голубки… Мы с Машей дружно поворачиваем головы в сторону, откуда раздается это старческое ворчание. Мирон сидит за столом, положив подбородок на сцепленные в замок руки и улыбается. – О, не обращайте на меня внимания, я как обычно, подрочу в сторонке… – закатывает глаза. Маша начинает так заразительно смеяться, что я не выдерживаю и присоединяюсь. Через секунду Мироха тоже ржет. Ну вот, зараза, сбил весь настрой! Маша достает из пакета мой телефон. – Кстати, вот, держи. Я зарядила немного, но не включала… – А сухую одежду ты мне принесла? – Ой, – округлила глаза она, – про одежду я не подумала… Ооох, женщина… Включаю телефон. Пропущенных звонков нет, значит телефон сел ночью, когда ещё никто не заметил моего срыва. Звоню маме: – Алло, Сашенька. Ты освободился? Сильно занят был, сынок, да?.. А то я весь день не могла до тебя дозвониться… Меня захлёстывает волна жгучего стыда. – Мама, прости, я не мог ответить. Как у вас там дела? – С папой всё хорошо. Пальцы ещё плохо слушаются, но врач приходил, смотрел. Сказал, что всё хорошо… Мне раскладушку поставили рядом с папиной кроватью и даже обедом накормили в столовой… – Слава богу… – Саша, только… мы же в спешке уехали из дома. Ни у меня вещей сменных, ни у папы… Не мог бы ты сегодня съездить домой, вещи привезти нам? Там Катюшка уже собрала всё… – Хорошо, мама. Позвоню, как буду в город возвращаться. Отключаюсь… Засада… За руль я сейчас сесть точно не смогу. Что делать то?.. Маша смотрит на меня встревоженно. Слышала весь разговор. – Саша, что случилось? Твои родители в больнице?! Рассказываю ей, а заодно и Мирону, как прошла моя ночь, когда они тут в кроватке кувыркались… Маша виновато краснеет. Грёбаный насмешник тоже не улыбается. Кстати… – Мирон, не хочешь искупить вину? – Кровью? – поднимает бровь. Хотелось бы, конечно. Жаль, что время дуэлей прошло. – Бензином. Мне нужно к родителям в поселок сгонять и вещи им в больницу привезти. А я, как видишь, за руль сесть не могу… – Охренеть карьера! От мальчика по вызову до таксиста повысили. Покорнейше благодарю! – ерничает Мирон, – Шучу. Конечно, поехали. Иди одевайся. – Я с вами! – вскакивает с моих колен Маша. А вот это я не планировал… Как мне их родителям представлять? «Мама, папа, это моя дружная шведская семья!» А ведь с этой непосредственности станется проявить свои чувства. Придется сейчас в машине инструктаж проводить и сверять показания. – Ладно, поехали. – Ой, а можно ко мне домой заехать? Я переодеться хочу… – Машуль, а давай лучше мы тебя домой отвезем и оставим. Ты там спокойно искупаешься, прическу сделаешь… – глажу её растрепанные волосы, – а мы после больницы тебя заберем… – И сходим в ресторан поужинать, – добавляет Мирон. Маша разочарованно вздыхает: – Я хотела с твоими родителями познакомиться… – Солнышко, ты, как женщина, должна понять, что сейчас это не слишком удобно, – заговорил Мирон, – Сашина мама тоже не причесанная, без вещей в больнице… Да и папа не в лучшем виде. – Да, я не подумала… Ладно, езжайте за вещами, я домой сама дойду, хочу прогуляться. Только обязательно заберите меня на обратном пути! – Договорились, малыш! – обнимаю её. И как находчиво Мирон уговорил её не ехать. Мне бы не пришло в голову в качестве аргумента выставить внешность мамы, она у меня всегда красавица… Собираемся быстро и выходим. Я иду к себе одеться, а Маша и Мирон спускаются вниз. Договорились встретиться на парковке. В свою берлогу захожу с некоторой опаской. Что я тут утром делал? Вообще не помню, настолько был пьян… Мозг насмешливо отвечает очередной волной похмельной тяжести. В комнате порядок. Маша убрала весь разгром, так что я даже по обстановке не могу восстановить утренние события. Как я себе голову пробил? Ладно, будем считать это приступом гнева на пути принятия ситуации. Я же смирился с тем, что Маше нужен Мирон? Похоже, что да… Быстро одеваюсь и спускаюсь на парковку. Маши нигде нет, уже ушла домой. А вот Мироша стоит рядом со своей шикарной тачкой. Ламборджини… – Понторез… – тихо говорю я, подходя к нему – Завидуйте молча, Александр! А вообще держи, – кидает он мне ключ, – ведь всё твоё – моё, а все моё – твоё, верно? Подмигивает ещё. Вот зараза дружелюбная… – Шутник, бля… – кидаю я ему ключ обратно, поморщившись, – вези давай. Но на будущее я твоё предложение учту. Объясняю, куда ехать, и мы ещё засветло приезжаем в Приречный. Мирон остаётся в машине, а я иду в дом за вещами. Катюшка собрала 4 огромных пакета, сложив, наверное, все родительское вещи и половину кухни. – Саша! – сестрёнка очень взволнована, – как там папа?! Можно я с тобой поеду их навестить? – Мелкая, всё хорошо у папы. Ты же знаешь, он у нас сильный и справляется на отлично. А с собой я тебя взять сегодня не смогу, прости. Пытаюсь забрать все пакеты, но морщусь от очередной волны головной боли. Катя замечает моё состояние. – А с тобой что случилось?! Ты как-то странно выглядишь… Постой. Ты с похмелья что ли?! – заржала она, – Ух ты! Я тебя ни разу в жизни с похмелья не видела! Ты же не пьешь столько. Это из-за папы?! У него точно все хорошо будет? Вы от меня ничего не скрываете?! – Мелкая, угомонись… Это мои личные дела. Помоги лучше пакеты донести, ты туда половину дома сложила что ли?.. Она хватает две сумки поменьше и помогает донести их до машины. Увидев, на чем я приехал, Катюшка перевозбуждается и начинает чуть ли не облизывать тачку. – Вау! Это же Ламба! Саша, ты стал миллионером и молчишь?! – обходит тачку по кругу. Заметив за рулём Мирона, округляет глаза. – Какой красавчик!.. Подбегает к приоткрытому окну с водительской стороны и заглядывает внутрь: – Привет! Я Кэт, сестра этого оболтуса! – машет рукой в мою сторону, – А ты его друг, да? – Хмм… Можно и так сказать, – слышу ответ Мирона, – Очень приятно познакомиться, Кошечка. Я закидываю пакеты на заднее сиденье и сажусь в машину. – Поехали, родители ждут. Катяндра, брысь! Катюшка строит мне недовольную рожицу и опять с улыбкой смотрит на Мирона: – А как тебя зовут? – Мирон. – Миро-он, не оставишь телефончик? Вот наглая мелочь! – Брысь, я сказал! – перебиваю я их милое воркование. Когда только вырасти успела, чтобы так нагло на мужиков вешаться?! Или это Ламба у девок мозги сносит? Интересно, а Маша как отреагировала на эту тачку? Надеюсь, спокойнее… Кнопкой закрываю окно Мирону, чуть не прищемив сестре голову. А вот голову по эту сторону стекла прищемить о-о-очень хочется! – Не смей даже в мыслях к моей сестре приближаться! – Что ты, я сама верность. В моих мыслях исключительно Машенька, – нагло скалится Мирон и выруливает с подъездной аллеи на дорогу. Сестра машет нам вслед, продолжая улыбаться во весь рот. Ну девчонка! Надо будет с ней поговорить об отношениях с мужчинами… – Я серьёзно, – продолжаю я. – Я тоже, – отвечает мне Мирон, уже без улыбки, – но я не собираюсь засвечивать эти отношения, иначе сложно будет в первую очередь Маше. У меня неоднозначное прошлое и есть несколько сумасшедших баб, с которыми нашей малышке лучше не встречаться. Так что на людях у меня отношений с тобой, сладенький! – подмигивает мне этот ненормальный. – Ты дебил? – уточняю я, не удержавшись от смеха. Мирон задумывается: – Слушай, а ведь это реально выход! Я обдумаю, как провернуть спектакль, подыграешь мне. – Ты о чём вообще? – Притворишься моим парнем перед одной ненормальной. Или двумя, как дело пойдет… – Да ты в неадеквате, – угараю уже в полный голос. – Ты же не хочешь, чтобы у Маши были проблемы с моими агрессивными бывшими? Так что не выёживайся. – А на работе у тебя проблем не будет, голубок? – Думаешь, разболтают?.. – Конечно. – Ну… неоднозначность репутации может, кстати, сыграть мне на руку. Не переживай! Не обанкрочусь. Всю дорогу мы спокойно и буднично разговариваем. Мирон оказался не таким циником и клоуном, как представляется на первый взгляд. Возможно, мы даже сможем нормально общаться и дальше… Припарковались у больницы, взяли сумки и пошли в палату к отцу. Мирон сам вызвался помочь донести пакеты. В палату нас пропустили после серии лучезарных улыбок и комплиментов медсёстрам всех возрастов. Мама встретила объятиями и сразу заметила содранные костяшки пальцев. Хорошо, что на голове рану не заметно под волосами. – Саша! Что случилось, ты с кем-то подрался? – встревожилась она. – Мам, все в порядке. Я на тренировке был. Ей точно не обязательно знать, что я сражался с ветряными мельницами. Точнее, со стеллажом. Подхожу к папе, здороваюсь за руку и осматриваю вторую, перебинтованную по локоть. Спрашиваю о самочувствии, о враче. Мирон в это время успел познакомиться с моей мамой. Она весело улыбалась ему и мило разговаривала. Он на всех женщин что ли так гипнотически действует? Прислушиваюсь. – Мирон, а ты знаком с Сашиной девушкой? – спрашивает его мама. – Знаком, – кивает он. – Как думаешь, она хорошая девушка? Подходит нашему Саше? Рука – лицо. Мама! Что за вопросы?! Мирон задумался. – Очень хорошая, Ольга Семёновна. И они с Сашей прекрасно смотрятся вместе, приятно наблюдать… Вот зараза, и не соврал ведь! Наблюдать ему приятно… и дрочить. – О, папа, знакомься, это Мирон, – решаю я прервать мамин допрос. Мы ещё немного болтаем о больнице и лечении. На прощание мама выдает: – Саша, ты нас не знакомил со своими друзьями с тех пор, как мы уехали за город жить. И никого в гости не привозил, всегда один… Мирон, приезжайте к нам в гости, когда Серёжу из больницы выпишут. Пусть Саша привезет уже Машеньку познакомиться. И вы приезжайте вместе с ними. Вам, молодежи, будет веселее вместе! У нас там сейчас ещё и Сашина сестра живёт, Катюшка! Вы познакомились с ней, когда за вещами ездили? Хорошая девочка! Ага, прекрасная… Вот значит, что мама на Мирона насела! Она Катюшке жениха приглядела… Нет, мамуль, так не пойдет. – Мам, у Мирона много дел… – начал я. – Но я обязательно выкрою время и приеду, Ольга Семёновна! – перебивает меня эта зараза, весело улыбаясь. Посмотрим ещё. Прощаюсь с родителями и тащу Мирона на выход. – Эй, ловелас недоделанный. Ты не догадался, что мама тебя для Катяндры приглядела? – Догадался, – угарает Мирон, – но это же отличный повод не отпускать тебя одного с Машей. Смирись, дорогой! И он отправляет мне воздушный поцелуй. Клоун. Специально доводит. Спокойствие. Дыши глубже, Саша. – Вот скажи мне, как ты с таким поведением стал миллионером? – Одно другому не мешает, поверь, – хлопает меня по плечу Мирон. Мы садимся в машину и едем за Машей.