Эпилог-бонус

Лева Ржавый считал себя одиночкой. У него была дочь и друзья, которых Лева искренне считал братьями. В клане Ирбисов Лева был своим человеком, не чужим. И мог гордился тем, чего достиг за последние годы. И дело вовсе не в деньгах, а в репутации и уважении.

Однако все равно мужчина всегда был один. Краткосрочные связи с женщинами Ржавый не принимал всерьез, и потому ни одна любовница не задерживалась надолго в его постели.

Возможно, память о погибшей жене не давала Льву построить новые крепкие отношения. Чувство вины давило, даже спустя годы, потому что последним разговором между Львом и матерью Фроси была ссора.

Возможно, дело было и не в жене. И Лева просто любил и ценил свободу. Ответ на этот вопрос Виткинчук не пытался найти. Были у мужчины и другие заботы.

Например, одной из основных задач Льва Михайловича, помимо курирования охраны, являлось решением проблем клана Ирбисов.

Виткинчук за много лет уже научился предугадывать возникновение разного рода неприятностей, пытался все решит своими – методами, порой, не самыми высоконравственными или легальными, и видел в этом проявление заботы о своей семье.

Сейчас дело коснулось Ильнура Тахирова. Мальчишка не сказать, чтобы сильно вляпался. Но горячий и взрывной темперамент дал о себе знать. И с девчонкой малец расстался, что вообще было скверно.

Словом, Ржавый не удивился, когда парни из бара донесли о том, с кем встречался Ильнур. Более того, о чем именно был разговор.

Теневые бои, тотализатор, букмекеры – все это было связано. Ирбисы давно не занимались подобными делами, а потому, Лева знал, представляли интерес в определенных кругах. О Григории Ирбисе еще помнили, он стал легендой в свое время, и навести шума вокруг нового боя, чтобы повысить ставки – дело нехитрое.

Все закрутилось буквально за сутки. Ржавый и глазом моргнуть не успел, как Ильнура уже подцепили на крючок. Так уж были воспитаны пацаны, что слово нужно держать, оправдывать репутацию клана.

Верил ли Лева в силы мальчишки? Да, без вопросов. Но в раздевалках всякое может случиться. К тому же, Латыш довольно сильный противник. В честном поединке Ильнур мог бы выступить достойно, но кто знает, кому заплатили, чтобы опрокинуть пацана? Шутка ли, если сам внучок Ирбиса вдруг нечаянно не переживет бой?

И пока Георгий Ирбис вел переговоры с людьми его статуса и положения, перед Ржавым стояла конкретная задача.

У противника Тахирова, бойца по прозвищу Латыш, была семья. Нужно было придержать родню Латышева, обеспечить безопасность, проследить, чтобы не было давления.

Или наоборот, если вдруг парень окажется неадекватным, надавить. В крайнем случае – заставить «лечь», если вдруг жизнь Ильнура окажется под угрозой.

Леве было без разницы, он не особо щадил чувства Латышевых. Он знал, что нужно делать. И подрядил своих братков аккуратно разузнать и привезти мать и сестру Латыша к нему на «чистую» хату.

Кто ж знал, что тетка окажется с прибамбахом, а братки слегка перемудрят? Со всей свистопляской в виде похищения прямо на улице, черных мешков на головах и тряски в багажниках джипов через весь город.

И теперь Лева напрягал мозги, чтобы решить, как поступить дальше. Нужно было успокоить дамочку, но пока не выходило. А ему еще неделю с ней торчать, в худшем случае.

– Я обращусь в полицию! Учтите, я не стану молчать! – грозилась гостья. – Я запомнила ваши лица! У меня фотографическая память!

– Лучше помолчи. Хватит пугать ребенка! – кашлянул Ржавый в кулак.

– Да как вы смеете?! Что вы себе позволяете?! Почему нас похитили? – не унималась женщина.

– Вас никто не похищал, дамочка, – в который раз повторил Лева, – мы вас пригласили в гости. Побудете здесь недельку. Чем не отпуск?

– Ну, знаете! Это чересчур! – возмутилась Латышева.

– Мам, ну хватит уже истерик, – подала голос девчонка-подросток, – Если сразу не убили, значит, не убьют. Давай лучше ужинать. Я есть хочу.

Ржавый хмыкнул. Малая, в отличие от матери, совсем не испугалась. Осматривала все в квартире. Делала вид, что ничем не интересуется. Но Лева видел, что девчонка узнала вид из окна. Поняла, где находятся. Шустрая малышка. Чем-то напомнила ему Фроську. Только возрастом чуть помладше. И волосы не рыжие, зато тоже кудрявые.

– Кстати, уважаемый Ржавый, наверняка вы знаете, что денег у нас нет, выкуп никто не заплатит за нас, а с братом мы не виделись уже давно. Потому смею задать вопрос: вы нас с какой-то определенной целью похитили, или по ошибке? – произнесла девчонка, выступив вперед.

Лева минуту рассматривал малую. Нет, он ошибся. Напугана девчонка. Просто при матери не хочет этого показывать.

– Откуда знаешь, что я Ржавый? – уточнил Виткинчук.

– Слышала от охранников, – пожала плечом девчонка.

– Глянь, какая ушастая, – расхохотался мужчина и взглянул на дамочку, которая, к счастью, перестала истерить. Вовремя, а то у Левы уже начала трещать голова от ее визгов.

– Ужинать будете?

– Вы не ответили на мой вопрос, – напомнила малая.

– Никакой ошибки. Посидите здесь, в целях вашей же безопасности, – уже серьезно произнес Лева и кивнул парням, чтобы несли пакеты из ресторана. Нельзя ведь гостей морить голодом. – А ты, значит, Василиса?

– Не подходите к ней! – вперед вышла мамаша, закрыв собой девчонку.

И как-то некстати так вышла. Ржавый не особо подумал, что Елизавета Латышева – женщина. Для него она была просто фигурой с фотографии. А в живую как-то иначе смотрелась.

Словом, Лев Михайлович ощутил небольшой конфуз. Или у него просто бабы давно не было? Не до баб в последнее время. Все дела кругом.

– Все меня Васей зовут, – подала голос девчонка из-за плеча матери.

– Будем знакомы, Вася, – подмигнул Ржавый и ушел.

Васька ему понравилась. Нет, ничего такого, конечно. Больно уж она напоминала ему Фросю. Лева был уверен, что с его дочкой Васька нашла бы общий язык.

* * *

Почти неделю Лева присматривал за Лизаветой и Васькой по ночам, чтобы отпустить парней отдохнуть. И каким-то образом прикипел к гостьям.

Василиса была забавной. А вот Лизавета метала в него настороженные взгляды и всегда была начеку. Будто ждала, что Ржавый начнет в них стрелять или чинить другой произвол.

Понятно, что любая мать будет подозрительно относиться к чужому мужику, боясь за ребенка. Но только это ж совсем не случай Ржавого. Дети – это святое, трогать нельзя.

Да и Васька хорошая девчонка, как такую обидеть?

Лизавета казалась ему хрупкой бабой, но такой, со стержнем внутри. Нервной слегка, но там же были основания для истерики.

И что-то было в ней, в этой женщине невысокого роста с идеально прямой спиной, очками в тонкой оправе и собранными в пучок волосами. Что-то все-таки было.

Притягивала Лиза взгляд бандита Ржавого, так и тянуло смотреть на нее. Хотя, конечно же, смотреть на нее нежелательно.

Лева со своей конопатой рожей и судимостью совершенно не сочетался с Лизаветой Латышевой. Строгая школьная учительница живет в другом мире, а Ржавому оставалось разве что наблюдать издалека.

Чем он и занимался последние сутки. По сути, все уже было решено. Георгий Матвеевич подключил связи, бойцы до клетки не дошли. Весь подпольный клуб разогнали, кого нужно – посадили, кого не нужно – помогли исчезнуть тихо и без свидетелей.

Ильнур слово сдержал, от боя не отказался. Просто бой так и не состоялся, а Латыша отправили отсидеться в теплых странах. Вроде бы даже Ирбис договорился с нужными людьми, чтобы у парня появились денежные контракты, но не здесь, за границей. Подальше от недовольных.

И по идее Лизу и Ваську можно было возвращать домой. Девчонки в безопасности, никто и не вспомнил об их существовании. Но Ржавый не торопился их отпускать. Просто не торопился, и все. Порывался заговорить с Лизаветой. Решил, назавтра сам лично отвезет Латышевых домой. Но что-то не находилось слов у неунывающего Ржавого. Вот такие дела...

Однако Лизавета и не подозревала о мыслях Виткинчука, избегала разговоров, да и вообще держалась на расстоянии. Понятно все, и очень даже справедливо, если разобраться, но Льву почему-то было обидно.

Лева понимал, для него все встало с ног на голову. Кардинально изменилось. И Ржавый толком не разобрался, в хорошую ли сторону.

По привычке перед сном Лева уже разобрал диван в гостиной. У Лизы и Васи была отдельная комната с двуспальной кроватью. И лежа на диване, Ржавому была видна закрытая дверь.

Странно все. Лев чувствовал себя шкодливым пацаном, вроде бы и не успел чего-то глобально неправильного сотворить, а уже совесть мучила.

Нет, надо, походу, поспать. Завтра просто отвезет девчонок домой, извиниться за неудобства, оставит свой номер телефона. Мало ли, какие проблемы возникнут у них. Мужика под боком нет. А Ржавый всегда все уладит.

Виткинчук уже почти засыпал, когда дверь в спальню девчонок приоткрылась.

В темноте было хорошо видно, как через комнату в сторону кухни крадется именно Лизавета, а не Василиса. А Ржавому даже стало любопытно, что на уме у Латышевой. Жажда измучила? Или другая нужда прижала?

Лева, не шевелясь, наблюдал за тем, как Лиза едва слышно открывает один из шкафов. Тянется за чем-то, привстав на цыпочки. Оглядывается, будто проверяет, не разбудила ли она Ржавого.

Взяв полную литровую бутылку, Лиза обхватила ее двумя руками.

Лева едва не заржал. Гадал, она прибухнуть решила? Или компрессом наложить? Мало ли, что в голове у женщины.

И пока Лизавета кралась к дивану, на котором спал Виткинчук, мысли и предположения менялись.

Намерения стали кристально ясны, когда Латышева остановилась прямо у спинки дивана там, где находилась голова Левы.

Сделав глубокий вдох, Лиза приподняла бутылку. Ржавый видел, как женщина крепко зажмурилась. О том, что Лиза не очень хорошо видит его лицо, мужчина догадался чуть позже. Очков на глазах Латышевой не было. А при плохом зрении крайне сложно что-то рассмотреть. Особенно удивление во взоре Ржавого.

– Пистолет дать? Надежнее, – хмыкнул Виткинчук, а Лиза пискнула, выронила бутылку, отскочила от дивана.

Конечно же, бутылка неплохого коньяка рухнула Леве прямо на морду.

* * *

Никогда прежде спиртное так сильно не ударяло в голову Ржавому. В прямом смысле.

Незабываемый момент, и повторить его мужчина не хотел бы. Об этом Лева понял моментально, когда подскочил с дивана, попутно матерясь. Ему казалось, что вместе со скупой мужской слезой у него вытек и глаз. Боль была адской.

– Вы должны нас отпустить! – дрогнувшим голосом заговорила Лизавета, но что-то в интонации заставило Льва замолчать и взглянуть уцелевшим глазом на женщину.

– Верни пистолет на стол, Лизавета, – спокойно произнес Ржавый.

Виткинчук не сомневался, что женщина не станет в него стрелять. Однако дуло оружия, нацеленного в грудную клетку, не радовало.

– Отвезите нас домой! – чуть громче потребовала Латышева.

– Лизка, прекрати кричать. Василису разбудишь! – мягко продолжил Лев, медленно подняв ладони.

Он видел, что Лиза напугана, пистолет дрожал и оттягивал руку. Должно быть, женщина едва ли не в первый раз держит «ствол».

Лева медленно двинулся вперед.

– Стойте на месте! Я буду стрелять! – пропищала Лиза, а Ржавый уже встал вплотную к ней.

Дуло пистолета уткнулось в центр груди, вжалось в ткань рубашки. В полумраке комнаты Ржавый отчетливо видел огромные глазища Лизы, мокрые щеки, закушенные губы.

Выстрелит? Почему-то Лев перестал сомневаться, что Лизавета способна это сделать.

– Ты правда этого хочешь? – тихо пробормотал мужчина.

Лев смотрел в заплаканные глаза женщины и не испытывал страха. Он вообще, походу, запутался в себе. Понимал одно: Лиза до чертиков напугана. И не столько от того, что тычет в живого человека пистолетом с угрозами выстрелить, а от того, что против воли вынуждена с дочерью сидеть в чужой квартире.

– Я просто хочу, чтобы Вася была в безопасности, – сдавленно прорыдала Лиза, а Лев накрыл ладонью свой пистолет. Настойчиво отобрал его из обессилевших пальцев и вернул на столик.

– Вам ничего не угрожает. Я же обещал, – мягко произнес Ржавый и обнял женщину, сначала осторожно за плечи, а после притянул ближе.

Лизавета разрыдалась еще громче, навзрыд, комкая ткань рубашки Ржавого. А он почему-то улыбался и гладил спину и затылок женщины.

– Все, Лизавета, хватит сырость разводить. Васька проснется, испугается, – бормотал Ржавый.

– Она ничего не боится. Даже вас, – шмыгнула носом Лиза.

– Думаешь, меня нужно бояться? – поинтересовался Лева.

– Наверное.

– И ты боишься?

– У вас синяк под глазом. Надо лед приложить, – вновь шмыгнула Лизавета, а потом и вовсе, вынув платок из заднего кармана брюк Ржавого, высморкалась в него. – Ой, простите. Просто помню, что он у вас там... лежит...

Лиза попыталась торопливо вернуть платок обратно, а Виткинчук негромко рассмеялся.

– Пойдем, приложим к моей морде чего покрепче льда, – предложил Лева и подтолкнул женщину в направлении кухни.

– Я не пью спиртного. Мой бывший муж был алкоголиком, – пояснила Латышева.

– Ясно. А чай пить можно? Или крепче воды ничего нельзя? – хмыкнул Ржавый. Ему совсем не понравилась тема беседы. На кой хрен ему говорить о бывшем Лизки?

– Чай можно, – кивнула женщина.

– Ма? Вы чего здесь? – сонно пробормотала Василиса, высунувшись из спальни. – Ночь же.

– Вася, шуруй спать дальше. Рано утром отвезу вас домой, – распорядился Виткинчук.

– Правда? Круто! С чего такая щедрость? – зевнула девчонка.

– Вася! – охнула Лизавета и испуганно покосилась на Ржавого.

– Спать, малая! – прикрикнул Лева, а когда девчонка спряталась за дверью, негромко рассмеялся, – Шустрая. На дочь мою похожа.

– У вас есть семья? – удивилась Лиза.

– Ну не в инкубаторе ж я родился. Есть дочь. Скоро дедом стану, – похвастался Ржавый.

– Это хорошо, – улыбнулась Латышева, а Лева сел на стул и взглянул на женщину, занявшую место напротив.

Ржавый изучал Лизу, пока закипал чайник на плите.

За стеклами очков прятались яркие голубые глаза и длинные ресницы. Прямой аккуратный нос идеальной формы. Едва заметно припухшие губы привлекли внимание Левы.

– Куда делся бывший муж? – неожиданно даже для себя спросил Виткинчук.

– Говорят, умер, – безразлично пожала плечом Лиза. – Мне не интересно. Он был плохим человеком.

– Насколько плохим? – прищурился Ржавый, а Лиза плавно поднялась из-за стола.

Чайник вскипел, нужно было разлить кипяток по чашкам. Лев смотрел на то, как неспешно и аккуратно двигается Лиза, красиво получалось. Но в то же время что-то настораживало в поведении женщины.

– Он бил тебя? Ваську? – Лева задал вдруг волновавший его вопрос.

– Это все в прошлом. Да и зачем вам знать? Завтра вы вернете нас домой, а мы забудем эту неделю как страшный сон, – тихо пояснила Лиза.

Ржавого задели слова женщины. Однако он промолчал. По той причине, что Елизавета была права.

* * *

– Ма, ты кого-то ждешь? – прокричала Василиса и своей комнаты, когда тишину квартиры нарушил звук дверного звонка.

Елизавета вздрогнула. Ждала ли она кого-то? Нет. Конечно, нет. Просто... Просто перед. мысленным взором стоял взгляд Льва, когда он уходил. Будто мужчина не прощался.

Прошла почти неделя с тех пор, как их с дочкой вернули домой. С извинениями в виде конверта с деньгами и полным холодильником продуктов. Все это Лиза увидела уже позже, когда Лев уехал. И не вернула только потому, что не знала номер телефона Ржавого.

Нет, зачем Льву приезжать сюда? Опять похитить? Вряд ли.

А по всей квартире вновь раздалась трель дверного звонка. Девять вечера. Кто мог прийти в будний день так поздно? Лиза была уверена, что это кто-то из друзей Васи. Возможно, соседский мальчишка.

Прежде, чем открыть двери, Елизавета посмотрела в глазок. Мягко говоря, женщина удивилась. Она никак не ожидала увидеть знакомую рыжеволосую макушку. Тем более, поздним вечером. Но не Ржавый удивил Елизавету, а то, что мужчина держал в руках.

– Я знаю, что ты дома, Лизавета! – четко и громко произнес мужчина. А Лиза уже представила, как бабки из соседних квартир прилипли к своим дверным глазкам.

Пришлось открывать. Лев был один, без охраны. Но с тортом и цветами.

– Привет!

– Если вы опять хотите нас похитить, то мы не согласны! – вместо приветствия проговорила Лиза и осеклась.

Лева Ржавый перешагнул порог и закрыл дверь за собой. Латышева послушно приняла цветы из рук мужчины. Цветов было много. Нереально много. Тяжеленный букет. Таких букетов Лизе прежде и не дарили. А без повода – тем более.

А еще Лев смотрел на нее так, словно сканировал. Провел взглядом от макушки до домашних тапочек и обратно. Усмехнулся, остановив взгляд на очках.

– Новая оправа? Тебе идет. Чайник ставь, – и все это таким тоном, будто он каждый день приходил к ним с Васей в гости, чтобы выпить чаю с тортом.

– Какие люди! И без охраны! – поддела Василиса и присвистнула, увидев букет в руках мамы. – А цветы по какому поводу? Дядь Лева, только не говорите, что вы в мою маму влюбились!

– Вася! – воскликнула Елизавета, но слегка покраснела.

– Я и забыл, какая ты вредная, – рассмеялся Ржавый.

* * *

Чай пили на кухне, где минуту назад Лизавета проверяла тетради своих учеников. Вася отнесла стопку тетрадей в комнату, а женщина торопливо доставала чашки из шкафа. Откровенно признаться, было немного неловко. Лев Ржавый не очень хорошо вписывался в малогабаритную квартиру Латышевых. Слишком высоким и широким в плечах был мужчина. Но его, кажется, это не смущало. Наоборот, Ржавый выглядел весьма довольным.

– А, может быть, вы хотите котлет? У нас на ужин были котлеты, – спохватилась Лиза.

– Можно и котлеты, – кивнул мужчина, а Лизавета принялась хлопотать у плиты и разогревать обещанные котлеты.

Вася веселилась, болтала обо всем подряд. Особенно о том, какие слухи поднялись за прошлую неделю в школе. Всякое говорили. Но Лиза знала, что Лев встречался с директором школы, в которой училась Вася, а Елизавета работала. Вроде бы пояснил, что Латышевым нужно было куда-то срочно уехать. Потому слухи были просто слухами.

Почти весь ужин Лиза молчала. Смотрела на мужчину, гадала о настоящей причине его визита. И решила, что надо сказать прямо.

И когда Вася улизнула из кухни, Лизавета открыто посмотрела на гостя.

– Вы не волнуйтесь, Лев, мы с Васей никуда не жаловались. Из-за нас проблем у вас с полицией не будет, – произнесла Латышева, – не нужно к нам ходить с проверкой.

– Думаешь, меня волнуют проблемы с ментами? – хмыкнул мужчина.

– Тогда зачем вы пришли? – удивилась Лизавета.

– Мы неделю в одной хате кантовались, к чему мне «выкать»? – насупился Ржавый.

– Не выражайтесь, как уголовник! – отдернула Лиза мужчина.

– Почему «как»? Я и есть. Бывший зэк, – прищурился Лев.

Лиза вспыхнула. Но ее выразительный взгляд замер на внушительных наручных часах, на галстуке, белоснежной рубашке, массивном перстне. Словом, мужчина никак не тянул на бывшего заключенного.

– Вы постоянно врете? – уточнила Лиза.

– Нет, только по праздникам, – насупился гость и отодвинул пустую чашку, – Короче, Лизавета. Завтра вечером приеду. В семь.

– Зачем? – искренне удивилась женщина.

– Мам, ты что! Дядя Ржавый приглашает тебя на свидание! – рассмеялась Василиса. – Да, уважаемый Ржавый?

– Есть такое дело. А подслушивать взрослые разговоры нехорошо! – проворчал Лев.

Лиза все еще находилась в состоянии некоторого шока. Ее крайне удивило предложение гостя. И польстило, да. Сколько лет Латышева не ходила на свидания? Давненько. Впрочем, женщина уже и не была уверена, что когда-то. бывала на них.

– В семь заеду, – напомнил Ржавый и надел пиджак на широкие плечи.

Лиза не нашла в себе сил, чтобы встать и проводить ночного гостя до двери. Так и сидела, пытаясь собрать разбежавшиеся мысли.

* * *

– Васе нужно позвонить, – негромко вздохнула Лизавета, а Ржавый фыркнул.

– Все с ней в порядке. Парни присмотрят, – успокоил он женщину.

– Все равно волнуюсь. У нее возраст сейчас сложный, – настояла на своем Лиза.

– Возраст-шмозраст, – проворчал Лева, – спит Васька, не паникуй. Пацаны отзвонились. Малая поужинала, уроки сделала, спит. Лучше иди сюда, Лизавета.

Латышева смутилась. Лев вальяжно разлегся на постели. Обнаженный торс с развитыми мышцами и густой порослью рыжих волос притягивал взгляд женщины. Да и Лева смотрел на нее не менее горячо. А в голове не укладывалось, до сих пор, как так получилось, что Лиза здесь, в просторной квартире Ржавого.

О том, что Ржавый – это прозвище, Лиза узнала пару часов назад. На самом деле ее недавнего похитителя и фактического любовника звали Лев Михайлович Виткинчук. Но все это было абсолютно неважным.

Важным было другое. Лев оказался... совсем другим. Заботливым, нежным, страстным. И пусть он не вел высокоинтеллектуальных бесед за ужином, а Лизе было интересно с ним.

А еще у него действительно была дочь. Рыжеволосая красавица по имени Фрося. Она совсем недавно вышла замуж и уже была в положении.

Лиза видела, с какой любовью Лев рассказывал о дочке, ее муже и их семье.

А потом, после ужина в ресторане, они сели в машину.

– Куда хочешь поехать? – тихо спросил Лева тогда.

Лизавета открыто посмотрела в глаза мужчине. Куда ей хотеть? У нее первое свидание за семнадцать лет. За спиной неудачный брак. Бывший муж-алкоголик. Работа, на которой Лиза проводит с утра и до позднего вечера. Куда она может хотеть?

И глядя на рыжеволосого брутального мужчину, у которого была странная кличка и хитрый проницательный взгляд, Лиза вдруг решила, куда она хочет поехать. Но как сказать? Она же вмиг растеряла все слова.

Потому просто поцеловала Ржавого. Неловко и слегка неуклюже. Но мужская рука накрыла ее затылок, углубляя поцелуй.

– Понял, – оторвавшись от ее губ, кивнул Лева.

И вот они оказались в его квартире. Просторной, красивой, уютной.

Потом, после, когда пришло время разговоров, Лева пояснил, что дочка с мужем живут отдельно. А он большую часть времени торчит на работе, потому что не к кому возвращаться.

– Завтра поедем за город. У меня там друзья, – сказал вдруг Лева. – Познакомлю вас.

– Думаешь, нужно? Думаешь, у нас... с тобой... ну... надолго? – запинаясь, шепнула Лиза.

– Зря я вас похищал что ли, Лизка? – хмыкнул Ржавый, обнимая женщину крепче. – Поздно метаться. Вы теперь со мной. Ну, вернее, ты со мной. А Вася с нами.

Лизавета долго смотрела в хитрые глаза мужчины. В душе она верила ему. Но отголоски сомнений оставались. Она ведь знакома с этим человеком меньше месяца.

– Ничего-ничего, сама убедишься, – хмыкнул Лев, а Лиза рассмеялась от той уверенности и самодовольства, что сквозили в его голосе.