Глава 16
Сижу, не двигаюсь.
Играет музыка, звучит смех и веселые выкрики. Официант отходит от нашего столика.
- Ты слышала меня? - отрывисто бросает Арон. - Встань, я тебе сказал.
Его приказной тон возмущает. Его взгляд сверлит меня, и вокруг так жарко, что я начинаю краснеть. Держу руку под столом.
И пытаюсь выдернуть пальцы из боксеров Ника, но запястье в тисках словно. Ник сидит рядом с невозмутимым видом, и сдавливает мою руку.
Как это бессовестно.
- Нечего командовать, - смущенно отзываюсь и кошусь на Арона. - Не буду вставать.
Сердце выстукивает в груди быстрый танец. Вчера я без майки по городу разгуливала, а сегодня в ресторане вип-отеля сижу и сжимаю под столом толстый член младшего Рождественского.
Эти братья - просто какое-то проклятье на мою голову.
Арон с грохотом отодвигается на стуле и встает во весь свой могучий рост. Гигантсткий дуб, величественный и мрачный.
- Что…такое, - невольно задираю голову на него. По коже холодок бежит, и появляется чувство, что он, правда, право имеет приказывать мне. У него такой взгляд, темный, мрачный, этот мужчина к отказам не привык, все по первому требованию получает.
И меня получил бы, если бы нам на парковке не помешали.
С силой дергаю руку и бьюсь кулаком об столешницу. Ойкаю, и привстаю на стуле. Ладонь чуть влажная от смазки, слышу, как сбоку негромко хмыкает Ник, и уши горят, полыхают.
- Я в уборную, - пячусь от стола и разворачиваюсь, налетаю на кого-то, по залу бегу почти.
Выскальзываю в коридор, оттуда мимо белых колонн в тупичок к туалетам. Дышу рвано, загнанно.
В туалете открываю воду и смотрю на себя в зеркало.
Меня с трех сторон обложили, и Вика тут не помощница. Ей нравятся и отель, и свадьба, и еда. И братья Рождественские, она на гончую похожа, учуявшую след.
А у меня будут проблемы. Если я здесь останусь, и машину свою не верну, и если меня будут дальше соблазнять. Я ведь не железная, все эти взгляды терпеть, ходить без белья и от поцелуев отворачиваться.
Умываюсь ледяной водой и приглаживаю волосы.
Кусаю губы.
Телефон и деньги у меня есть, я сейчас заберу сумку из машины Виктора и просто тихо уеду.
Выхожу из туалета, шагаю по киродору и поправляю юбку. Со свадьбы доносится зажигательная музыка, суббота, ночь только началась, и я завистливо вздыхаю. Тоже хочется расслабиться, посмотреть на конкурсы и посмеяться, и выпить вина.
Последние сутки сожрали все нервы.
Выруливаю за угол. И налетаю на твердую мужскую грудь в расстегнутой серой кожанке.
- Куда направляемся, красотка? - звучит над головой низкий, с вибрацией, голос. Сильные руки обхватывают меня за талию. - Стой, не торопись.
Поднимаю глаза на Виктора, натыкаюсь на серьезный взгляд светло-карих глаз. Сердце екает, а я понимаю - вся троица в сборе.
И сегодня ночью они мне устроят внеплановое рождество.
- Я стекло в машине менял не для того, чтобы ты на ней каталась по моему саду и лавки сбивала, - говорит Виктор и щурится. Его ладони сжимаются крепче, он сдвигает меня по коридору на площадку. - Я машину свою даже братьям не доверяю. Это как женщина, Алиса, хозяин должен быть один.
- С каких пор у женщины есть хозяин? - вопрос сам собой вырывается, и напряжение отступает, от его наглого заявления уши в трубочку сворачиваются. - Ты не на рынке, где рабами торгуют.
- Красотка, - Виктор усмехается. - Рассуждаешь так, будто вчера родилась. Когда любовь продается за деньги, когда я даже время могу выбрать - один час или всю ночь - тогда я превращаюсь в хозяина.
Он смотрит мне в лицо.
И я в ответ ему в глаза. Светло-карие, чистые, в них нет злости, его взгляд прямой и…ревнивый. Это из-за машины, или его чувство ко мне относится, не разберу никак.
- Твой Бентли внизу на парковке, - говорю охрипшим голосом. - Забирай и езжай…к невесте.
- Я сам разберусь, куда мне ехать, Алиса, - сухо отвечает он. И дергает меня к себе, когда я пытаюсь вырваться. - Что ты тут делаешь?
- На свадьбе Антона гуляю, - огрызаюсь. Хочется спросить еще, про невесту, и почему он не с ней, но страшно нарываться, когда он смотрит так - не мигает. И челюсть сжата.
- Отец знает, где ты находишься? Или привык, что ты ночами работаешь, - выделяет он интонацией, это слово выплевывает, как яд. Вижу, что бесится.
И начинаю беситься сама.
- Я по милости твоего брата не работаю. Он стажировку вчера сорвал, а ты меня добил, - распаляюсь все сильнее, в голове вертятся все те хвалебные оды, что папа ежедневно Рождественским напевал. - Я дура думала, что ваша семья идеальная. Высокая мораль, манеры безупречные, но это ложь все, мыльный пузырь. Вы трое - бессовестные, развратные, вы…
Он встряхивает меня, и я замолкаю.
Тяжело дышу, взгляда оторвать от его потемневших глаз не могу. Его ладонь скользит мне под юбку, пальцы впечатываются в лобок.
- До сих пор без трусов гуляешь, - выдыхает он. Трогает ниже, надавливает на складки, и у меня глаза расширяются, тело сразу узнает его, отзывается.
Пошатываюсь на месте.
Мимо идет какая-то парочка, мужчина бросает взгляд на руку Виктора и пошло улыбается.
- Не смей меня трогать, - краснею от стыда, перехватываю его запястье, - всё, кончились игры.
- Да что ты говоришь, Алиса, - его не останавливает моя горячность, у него на лице написано, что для него не изменилось ничего, и запрет меня лапать просто пустой звук, сотрясание воздуха. - Сама знаешь. Что уже не денешься никуда.
- Арону это не понравится, - ляпаю.
И вижу, как в глубине его глаз искорки вспыхивают. Понимаю, что я права, что старший Рождественский - моя временная, но защита, и уже смелее продолжаю.
- У женщины один хозяин, и это не ты.
- Еще слово, - за бедра он притягивает меня к себе, - и женщина в туалете будет орать. Пока я трахаю ее сзади.
Невольно представляю эту картинку и охаю ему в губы. Его тон жесткий, властный, он не шутит, я верю ему.
И разобраться не могу, чего мне хочется сильнее. Еще что-нибудь вякнуть, чтобы его ярость почувствовать и его грубую, жадную хватку на теле, и, спотыкаясь, под его давлением вломиться вдвоем в туалет.
Или не дразниться больше, ведь я в шаге от чего-то непоправимого нахожусь.
- Виктор, а чего не позвонил, что подъехал, - звучит позади холодный голос, и кожа будто корочкой льда покрывается.
Отшатываюсь от Виктора. И оборачиваюсь на старшего Рождественского.
Арон смотрит на брата поверх моей головы. Долго, молча, и эти гляделки, кажется, взрывом закончатся.
Но…родственная связь, наверное, сильнее.
= Там подруга твоя, - после паузы Арон опускает взгляд на меня. За руку влечет к себе. - Удивительную историю рассказывает Вика. Как вы вчера в сауне с ней работали. Пошли в зал.
Он подталкивает меня вперед. Идет следом, почти вплотную. Пересекаем коридор. Ладонями он сжимает мои бедра и задирает юбку в темноте зала.
- Арон.
- Тихо.
Он сдавливает голые ягодицы, а я, как от тока, выгибаюсь в пояснице, спиной упираюсь в его грудь.
Все так естественно. Этот мужчина обнимает меня настолько расковано, словно перед всем миром свои права заявляет.
Право первого. Право хозяина.
- Садись, - Арон двигает стул, на котором сидел сам. За моей спиной говорит Виктору. - Официанту скажи, что за нашим столом пять персон.
Потом обходит стол, усаживается, как и прежде, широко расставив ноги.
И смотрит в упор на Николаса. Переводит взгляд на притихшую Вику. Берет стакан, отпивает спиртного.
- Так, ладно, - он облизывает полные губы. - Что там вчера было в сауне, я так и не понял. Рассказывай.
Виктор
Скажи официанту, что за столом пять персон - мысленно передразниваю брата.
Шагаю по залу, задерживаю официанта. Киваю на наш столик и говорю:
- Туда еще один стул и один прибор.
Взмахиваю рукой и привестствую жениха. Он снял пиджак, галстук тоже. Рубашка наполовину расстегнута, взгляд плывет - Антон нехило налакался, в первую брачную ночь невеста скучать будет.
Потому, что еще чуть-чуть - и Антон вырубится.
- Молодец, что заехал, - он хлопает меня по плечу. С удивлением сжимает кожанку. - А чего не разделся, здесь жарко.
- Это точно, - соглашаюсь и смотрю на Алису. Расселась рядом с Ароном, волосы наматывает на палец.
Деловая какая. Маленькая сексуальная сучка.
- А у тебя когда свадьба? - Антон поднимает руку и орет кому-то, чтобы подождали его. - В этом месяце, нет?
- В октябре.
Заявление с Тиной еще не подавали, но в октябре у меня отпуск планировался.
И жениться я собирался.
В семье этого всерьез никто не воспринял, ведь пока невеста официально не представлена - ее как бы и нет.
А я ни разу Тину домой не звал. Прошлой ночью только, а потом поехал в сауну к Арону.
И дальше все понеслось кувырком. Я - Виктор Рождественский, средний брат, Обожаю власть, ревнив, уперт, хочу быть первым.
Но принимаю - дед ценит Арона, не меня, потому, что он старший.
Вот только сейчас речь совсем не про деда. Дело в этой хитрой лисе-Алисе, занесло же ее каким-то чертом в нашу семью.
А самое главное - эта девчонка, кажется, деду понравилась.
Наблюдаю, как официант ставит еще один стул.
- Давай, - жму руку Антону, - поздравляю.
Шагаю к нашему столику. Сажусь между Николасом и Викой.
- Та ночь была странной, - вещает рыжеволосая подружка Алисы и обхватывает блестящими губами трубочку. Пьет коктейль. - Мы с Алисой работу ищем.
- И решили устроиться в эскорт, - заканчивает Арон.
- Да. В смысле нет, - путается она и глазами ест моего старшего брата.
Понравился.
Я не удивлен.
Усмехаюсь
- Мы девушки совершеннолетние, красивые, - нахваливает себя эта девица и скромно опускает взгляд в бокал с зеленым коктейлем. - Как сказал один мудрец - молодость бессмертна, - рассуждает Вика. - А красота достойна цветов, украшений, восхищения и поклонения.
- Вик, - перебивает подружку Алиса и краснеет. - Ты не то говоришь.
- Арон, ты со мной не согласен? - взглядом она ищет поддержки у моего брата. - Что красивая женщина - это в первую очередь статус. Именно по женщине судят мужчину.
- Да, все так, - брат улыбается в стакан.
- Вот, - Вика с вызовом смотрит на Алису. - Все правильно я говорю. Вчера мы с Алисой решили просто отдохнуть в сауне. Перерыв сделать, пока ищем работу. Куда попало устраиваться не хочется, все таки красота…
- Достойна цветов, - хмыкаю на эту чушь и в упор смотрю на брата.
То, чем она сейчас занимается - прозрачно, как стакан в ее руке.
Цену она набивает, прикидывает, как подороже продаться. И если есть где-то мужики, которые весь этот бред слушают, а потом в магазин за подарками бегут - они полные лохи.
- Девочки, может, до кухни сходите, - откидываюсь на стуле. - Я там курицу заказал. Но чувствую, одной порции маловато будет. Голодный, - облизываю губу и смотрю на Алису.
Она тут же подрывается с места. Арон бросает в меня недовольный взгляд, привык сам командовать, но мне сейчас плевать.
Наблюдаю, как подружки смешиваются с веселой толпой. И перевожу глаза на братьев.
Сидим втроем. Николас забавляется, похоже, с улыбкой уплетает спагетти. Арон ставит стакан на стол.
- Что? - возвращаю ему недовольный взгляд. - Ты сам слышал, что эта рыжая плела.
- Она просто меня клеит.
- Я заметил. Но ее отец не женится на нашей матери, Арон.
- И что? - спрашивает он отрывисто. Сводит брови.
- Нашей семье не подходит сводная сестра. Которая ночами по саунам шоркается с подружкой и подарки клянчит у мужиков. А по утрам завтракает с нами за одним столом, - говорю очевидное, вилкой постукиваю по пустой тарелке. - Я против.
- Я вижу, что ты ее хочешь, Виктор, - брат снова берет стакан и покачивает его, смотрит, как плещется по стеклу спиртное. - И тебя бесит, что у тебя руки связаны.
- И меня бесит, что ты из-за своей похоти готов в доме оставить черт знает кого, - соглашаюсь.
- Виктор, - в его голосе предупржеждение. - Я сам разберусь. Без твоих подсказок.
- Это не подсказки, Арон, это факты, - подаюсь ближе к столу. - В нашем доме она жить не будет, - отрезаю и чую, что это похоже на месть, я спорить с его словом не должен, но делаю это. Потому, что…
…он может ее трахнуть, а я нет.
Это уже не смешно, меня тянет всерез.
- Виктор, остынь, - Ник отрывается, наконец, от спагетти и вытирает губы салфеткой. - Лапушка не против сексом заняться, по ней видно. А Арон не против зрителей. И если у тебя на эту ночь планов нет - номер наверху, - брат делает паузу, глазами показывает в потолок. - В нашем распоряжении.