Глава 31
- Мы разговаривали с Александром. Документы у нас на руках. Коттедж сдавался со всей обстановкой, мы не мошенники, у нас дети, - хмуро говорит рыжеволосая женщина.
Она стоит в дверях моего дома.
И не пускает меня на порог.
- А когда вы заехали? - растерянно тереблю связку. Я даже ключ в замок вставить не успела, эта зоркая дама завидела меня, едва я вошла в ворота.
- Сегодня с утра заехали, сразу, как дом посмотрели, - отвечает она и плотнее кутается в шикарную белую шаль. - У вас все? Тогда до свидания, некогда мне тут с вами стоять.
Она хлопает дверью.
Смотрю, как баран на новые ворота и топчусь на крыльце.
После универа заехала в магазин за новой курточкой, и теперь мне хотя бы не холодно. И на этом хорошие новости заканчиваются.
Потому, что машины моей возле киностудии не было. Мы с Ником поменялись ролями, и теперь злостный угонщик он.
В нашем доме уже живут незнакомые люди, а мою комнату заняла дочка этой блондинки, у которой красивая шаль.
Такси я отпустила.
Что еще?
Понуро спускаюсь по ступенькам и бреду обратно к воротам. В десятый раз набираю Викин номер.
На учебу Вика не явилась, остыпается после смены в сауне, и трубку не берет, игнорирует меня. Но вдруг, когда я уже хочу сбросить вызов в динамике раздается ее сонный голос:
- Ну сколько можно трезвонить?
- Привет, - радуюсь и ускоряю шаг, - давай мириться. Я уже и сама пожалела, что тогда поехала с Виктором, он…
Она бросает трубку.
Просто так, не дослушав меня даже.
В растерянности смотрю на смолкнувший телефон и шагаю по тропинке вдоль деревьев. Шмыгаю носом на ветру и тру глаз. Быстро моргаю, мысленно прошу себя не расстраиваться.
Все не все потеряно. Здесь неподалеку стоянка, возьму такси и поеду в гостиницу, там поем и лягу спать, а завтра проснусь…
В собственной постели, в обнимку с мягкой игрушкой. И последние дни окажутся сном, мы с папой по-прежнему будем жить дома, а эта страшная фамилия Рождественские из моей жизни исчезнет.
Мечтаю.
Добравшись до пятачка усаживаюсь в такси.
И уже через сорок минут выхожу возле гостиницы.
Выбираю одноместный номер и кладу на стойку карточку. С интересом оглядываюсь в холле.
Просторное помещение, и верхний свет, наверное, горит круглосуточно, вдоль стен стоят черные кожаные диваны и журнальные столики, у дверей суровый мужчина в форме, как статуя.
Ни разу не ночевала в гостиницах.
И не придется.
Потому, что девушка-администратор с вежливой улыбкой возвращает мне карточку и поясняет:
- Счет заблокирован.
- Как это? - верчу в пальцах пластиковый треугольник и пугливо смотрю на девушку. - Почему?
- Этого я не знаю.
У меня за спиной покашливают, напоминая, что я не единственный гость, и я поспешно отхожу к диванам.
Набираю папин номер и кусаю губы. Слышу его недовольный голос в трубке и выдыхаю:
- Хотела тут кое-что прикупить, но на карточке почему-то нет средств.
- Их и не будет, - меланхолично отвечает папа. - Мне сегодня уже пришло сообщение из банка, что ты по магазинам одежды гуляешь.
Машинально трогаю воротник новой куртки.
- А я тебе утром говорил, что траты пора ограничить, - продолжает он. - Последний курс университета, можно и на работу устроиться. А не с подружкой за покупками шляться. Теперь у тебя будет лимит на неделю. Через полчаса ужин, постарайся успеть. Слышишь меня, Алиса?
Отключаю звонок.
Пальцы трясутся, и губы от обиды дрожат.
Отчитал, как девчонку, хоть я и не транжира вовсе, у меня все есть, я не разбрасываюсь деньгами, зачем он меня этим тычет?
Сажусь на диванчик и лезу в кошелек, пересчитываю наличность.
Вздыхаю.
На номер в гостинице не хватит. Если бы я знала, что так получится - не покупала бы куртку…
Откидываюсь на спинку.
Сначала зачем-то листаю глянцевый журнал, потом глазею на гостей, потом бездумно копаюсь в интернете, а за окном темнеет, вечер скоро станет ночью.
Тяну время, тяну до последнего, и терпение у администратора иссякает. Девушка за стойкой манит к себе пальцем охранника. Тот слушает ее краткую жалобу и решительно шагает к диванам.
- Девушка, номер бронировать будете? - строго смотрит он на меня.
- Нет, - нахожу в себе силы встать. Несколько часов сидела на одном месте, и ноги затекли, подошвой постукиваю по полу. - Такси жду. Сейчас уйду.
Я и, правда, признав поражение, вызываю такси. И спустя пятнадцать минут сажусь в машину, которая везет меня в дом Рождественских.
Эта семья проклята, точно. После знакомства с братьями моя жизнь покатилась в тартарары.
Когда подъезжаем к дому первым делом смотрю на окна. Везде темно.
Проверяю телефон с кучей пропущенных от папы, в надежде увидеть сообщение от Вики, я готова развернуться и ехать к ней, настолько не хочется мне идти в этот дом.
Но от подруги ничего нет, и я обреченно выбираюсь из машины. Захожу в калитку, пересекаю сад, взбегаю по ступенькам и толкаю дверь.
В прихожей тихонько разуваюсь. И крадусь в мансарду.
Моя комната самая последняя по коридору, это я помню. На пути мне никто не попался - и я радуюсь, хотя бы эту ночь до утра проведу спокойно, а дальше буду думать.
Мне чертовски везет.
Захожу в комнату. Света не включаю, на ходу расстегиваю куртку и, наощупь, пробираюсь к кровати.
И вздрагиваю всем телом, когда слышу негромкий щелчок.
Загорается красноватый ночник.
И я замечаю в кресле возле стола темную мужскую фигуру.
- Долго гуляешь, красвица, - хрипло говорит Виктор.
Он сидит, широко расставив ноги. На его коленях покоится полицейская дубинка. Он подхватывает со стола нечто блестящее, раздается звяканье…
Щурюсь.
И ощущаю, как по спине сползает холодная струйка пота.
Это наручники.
Он вертит их на пальце, подхватывает дубинку, неторопливо встает из кресла…
И отдает приказ:
- Лицом к стене, руки за голову, Алиса. И побыстрее. Я тебя третий час здесь дожидаюсь. Так что не зли меня.
Арон
- Рождественский, наливай, - требует мой новый клиент, и я охотно разливаю по рюмкам-тюльпанам коньяк.
Не день, а долбаная херня, с утра несколько часов торчал в СИЗО и ждал встречи с клиентом, в изоляторе видите ли проводили санобработку.
После стоял в пробках, из одного конца города добраться в другой в час пик - для этого надо просить у волшебника ковер-самолет.
Потом мило и приятно проводил время в суде.
Потом гулял в ресторане - у коллеги родился сын.
И везде ты должен засветить свою физию, таковы правила.
- За взаимовыгодное сотрудничество, - поднимает свой бокал Гавришин.
Тяну свой.
Клиентов двое. Оба ростом с ирландского волкодава, и оскалом тоже не уступают собакам, этим мужикам лучше не улыбаться, ну кто поверит в добрые намерения, если на тебя смотрят, как на бифштекс с кровью?
- Такс, раз с делами покончено, - Гавришин расправляется с коньяком и хлопает себя по ляжкам. - Тогда что? На очереди девочки?
Волкодавы разражаются хохотом.
Играет музыка.
В коридоре не смолкают голоса.
Будни, а в сауне аншлаг, потому, что это “Пантера”, а у деловых людей выходных нет. Сидеть здесь, развалившись на диване с бокалом коньяка - это тоже работа, просто комфортная, в неформальной обстановке, с финской парной в двух шагах и девочками.
Девочки всегда. Сразу после того, как подписанные документы отправляются в дипломаты, и партнеры друг другу руки жмут.
- Можно, - поднимаю с дивана пухлый альбом и шлепаю им по столу.
Портфолио с фотками путан забрал из сауны еще в воскресенье. Альбом возил в машине, а сегодня на автомойке, пока кофе пил, полистал.
И нет там. Фотографии светловолосой занозы, что живет сейчас в моем доме. Ни ее, ни рыжей подружки.
Однако, странно.
Клиенты придирчиво выбирают, кто им эту ночь скрасит.
Я цежу коньяк и зеваю в ладонь. Оглядываю стол с остатками позднего ужина и нажимаю на кнопку вызова официантки.
Это все надо отсюда убрать, и пусть еще спиртного захватит, планировал сегодня вызвать Лису-Алису на работу и выдрать ее, наконец, здесь, в комнате.
Залпатить, и даже с чаевыми, чтобы потом таблетки себе купила для горла, ведь она глотку сорвет, когда орать будет подо мной. Хочу ее пизд*ц.
Но какого хрена нет фотки?
В стеклянную дверь стучат, она приоткрывается, и в зал заходит девица в легкомысленной короткой юбке. Она стучит каблуками, деловито держит перед собой блокнотик.
- Добрый вечер, господа, - мурлычет она.
А я смотрю на ее огненно-рыжие волосы, разбросанные по плечам.
И резко встаю с дивана.
- Ой, - говорит официантка. Узнала меня, конечно, хоть и пялится не в лицо, а ниже пояса, будто взглядом просветить хочет, что там в трусах у меня.
А там все в порядке.
- Вика, - обхожу стол. - Привет. Работу сменила? Подруга тоже здесь?
- Подруга? - она изгибает бровь. И я почти вижу, с какой скоростью шестеренки у нее в мозгах ворочаются, настолько говорящая у нее мимика. Вика облизывает губы, намазанные каким-то розовым блеском. - А зачем нам она? Дружба дело такое, Арон, сегодня она есть. А завтра ее уже нет, - выдает философски.
- Согласен. А все таки, - оглядываюсь на любопытные морды клиентов, и беру Вику за локоть, веду обратно к дверям. - Я хочу, чтобы нас она обслуживала. Устроишь это для меня? В долгу не останусь.
- А чем расплачиваться будешь? - Вика игриво шлепает меня по голому плечу. - Я женщина с запросами.
- Подарки, - усмехаюсь. - Помню. Выбирай.
- Подарки - дело наживное, Арон, - походкой от бедра Вика выходит в коридор, и я цепляюсь взглядом за ее виляющую задницу. Вика рассуждает. - В наше время важны связи.
- Короче.
- Хочу нормальную работу, - она поворачивается. - Не в юбке до пупа коньяк носить пьяным бизнесменам, а в дорогих платьях ходить на приемы, сопровождать состоятельных мужчин на всяких там презентациях…- она болтает и болтает, и глазками в меня стрелять не забывает, хлопает длинными накрашенными ресницами, - сам посуди, я заслуживаю большего.
- Заслуживаешь. Я подумаю. Алису позови.
- А Алисы нет, - она сжимает блокнотик. - Она же тут и не работала, только вот в пятницу, как мы приехали на стажировку, так и все, она не возвращалась. Ты у нее всю охоту трудиться отбил, - Вика хихикает.
- На стажировку приехали? - отбираю у нее потрепанный блокнот.
- Официантками. Но вот, видишь, - Вика расправляет плечи, - я вернулась, и работаю. Пробиваюсь по жизни. А Алиса белоручка, на папу только надеется.
Алиса белоручка.
Немыслимо.
Два слова всего, зато сколько они объясняют.
И почему девчонка, у которой всё есть раздвигает ноги за деньги, и почему у мужика, который скоро в правительстве на удобное кресло усядется такая дочь, и почему она так долго цену себе набивала, шарахалась от нас.
И почему в альбоме нет фотки самой красивой путаны.
Вывод до простого смешной…
…не продает она себя.
- Стой, ты куда? - волнуется Вика, а я возвращаюсь в зал, шагаю в комнату, подхватываю свои брюки.
Достаю телефон и набираю номер младшего брата.
- Ты дома? - спрашиваю, когда он снимает трубку.
- Я еще в студии, - отзывается Ник, и там на фоне у него кто-то протяжно стонет.
- Алиса где? Дед сказал, вы с утра вместе уехали.
- Я отчитываться перед тобой должен? - брат раздражен. - Мне не десять лет, Арон. Уехали - значит, захотели.
- Ты забываешься, Николас.
- Не знаю я, где Алиса, - шумно выдыхает. - У тебя всё? Я занят, - рявкает он и отключается.
Чертыхаюсь и набираю другой номер, считаю гудки.
Виктор или на работе. Или спит.
Или с ней. Учит крошку, как правильно ублажать мужчину.
Я не разрешал. И вчера не разрешал членом в рот к ней лезть, и Виктор все понял, и теперь ослушаться не посмеет, но я же вижу. Как средний брат на нее пялится.
Влезаю в брюки, накидываю рубашку, хватаю пальто. Молча бросаю клиентов.
И выхожу из сауны.