Глава 41

- Я тебе позвоню, как поеду, - говорю Вике и открываю дверь такси.

- А я все же не понимаю, - подруга упирается, складывает ладони на крыше, - там девка какая-то приехала на ужин, значит, я тоже могу остаться.

- Эта девка, - передразниваю, - невеста Виктора. Дед ее сам позвал. Хочет, чтобы все женились. И чтобы я им не мешала.

Встряхиваю хвостом. Звучало это обидно, словно я специально соблазнила всех троих, и вот, глава семьи пресек безобразие.

- Ну тогда скажем, что я невеста Арона, - Вика хихикает, и я вижу, что она в бане здорово накидалась, помощи от нее никакой не будет, с отцом придется разбираться самой. - Н выгонят же меня, если я просто зайду и сяду за стол. Что, дед скандал устроит? О-о, - Вика смотрит мне за спину, округляет глаза, - идет.

Оборачиваюсь и взглядом натыкаюсь на Ника. Он выходит в ворота, приближается к машине. Переоделся уже, в чистых синих джинсах и черной рубашке, полурастрепанный, как всегда, о драке напоминает лишь подбитая губа.

- За такси заплатить? - спрашивает и наклоняется к окну водителя. Вытягивает из кармана смятые купюры и протягивает ему. - Счастливого пути. Алиса, пойдем.

- Вика, я позвоню, - отступаю в сторону, Ник загораживает Вику, идет на меня, и я пячусь в калитку.

Он ловит меня за руку.

- Сама могу идти, - вырываюсь, слышу еще недовольные крики подруги, что ее голодной оставили, но обратно в дом позвать ее не могу. Будет хуже.

- Ты теперь избегаешь меня? - он идет рядом. Пинает камешек, поднимает лицо к синему небу. Разговаривает глухо, отрывисто. - Я виноват, знаю. Ты нетрезвая была. Но я не удержался. Простишь?

Прощения просит. За то, что стал моим первым мужчиной.

Кошусь на него украдкой и шагаю к дому, придумать не могу, что на такое ответить, вспоминаю, как ночью подслушала их с папой в кабинете.

И поднимаюсь по ступенькам.

- Ты хотел меня из дома выгнать, с папой сговорился, я из-за этого в сауне жила и врала, что палец сломала, - перечисляю и передергиваю плечами, мне тогда так страшно было, чувствовала себя загнанной в угол, - а потом ты…

- Алиса, - он хватает меня за бедра, резко разворчивает к себе, и толкает, вместе впечатываемся в стену.

- Я деда позову, - взвизгиваю, когда его лицо оказывается напротив моего, близко, Ник удерживает меня за шею, не давая отвернуться, смотрит в глаза.

Ладонями упираюсь в его плечи. Взглядом задерживаюсь на разбитой губе.

- Чего ты испугалась, - он перебирает пальцами, как щупальцами обвивает шею, - я не хотел, чтобы ты здесь жила. Это же как красной тряпкой махать перед ними, ежедневно. Не получается у нас. В одном доме.

- Мне пройти надо.

- У меня есть квартира, поехали туда, - торопливо предлагает. - Сейчас прямо.

- И что мы там делать будем? - вскидываюсь, смотрю в темные глаза. - Ты моим состоянием воспользовался. А потом твой брат меня обманул. А потом другой меня в бане запер. И устроил тут, - взмахиваю рукой в сторону сада. - Ты поиграешь, и другому передашь.

- Почему не веришь, что все серьезно? - он усмехается, помедлив, отпускает меня. Убирает руки в карманы джинсов, подошвой шоркает по коврику. - Я еще тогда, в первую ночь в клубе, понял. Как только мы встретились. Когда рубашку тебе дал. И ты мне подносом по лицу дала, на кухне. Алиса, я не играю.

Он смотрит исподлобья.

Поправляю футболку. Перебрасываю хвост на другое плечо. Кусаю губы и топчусь на месте, эта троица за короткое время меня столько раз обманывали, обижали, обзывали…веры им нет.

Тру нос.

Приоткрывается дверь, на крыльцо выходит папа. В губах сигарета зажата, в пальцах золотистая зажигалка.

- Не помешаю? - спрашивает и высекает пламя.

- Подумай, что я тебе сказал, - Ник отступает, шире распахивает дверь, оглядывается. Цокает и скрывается в доме.

- Алиса, - папа затягивается сигаретой, выпускает дым. - Ты меня извини. То, что я тебе про пальцы тогда пригрозил.

- Какой-то день странный, все передо мной извиняются, - киваю.

- Ты мне сделку сорвала, которую я несколько месяцев готовил. Я злился, - он задумчиво смотрит вдаль, на деревья, что покачиваются на ветру. - Завтра понедельник. Приедут важные люди. И мне нужна твоя помощь. Бумаги надо подписать.

- А потом что со мной будет?

Он в удивлении поднимает глаза, и разговор, правда, дикий какой-то, не родственный, я словно опасный свидетель, угрозу представляю для него.

- Ничего не будет, дочка, - он стряхивает под ноги пепел. - Я тебя никак не поощрял раньше за помощь. Но теперь проси, что хочешь. Сделка, правда, очень важная.

- Мне наш дом нужен, - решаюсь и плечом прижимаюсь к двери, - пусть те люди уедут.

- Мы договор заключили, на год.

- Тогда квартиру, - не отступаю. - Рядом с институтом желательно. И чтобы на мое имя. Сначала квартиру, а потом подпишу бумаги.

- Я за один день не смогу все это оформить, - он тушит сигарету в черной пепельнице, кидает в урну. Но не спорит, - хотя бы к концу недели.

- Тогда и подпишу бумаги, - заявляю и, пока испугаться не успела своей наглости, юркаю мимо него в дом.

Дело сделано.

В столовой звякают тарелки, оттуда доносятся голоса.

Перед зеркалом мимоходом поправляю волосы, оставаться на ужин я не собиралась, с папой вопрос решен, и мне нужно лишь вещи собрать.

Из коридора сворачиваю к лестнице.

Навстречу спускается Виктор.

Замедляю шаг, оглядываю его. Он тоже переоделся, пригладил встрепанные волосы, приближается и смотрит на меня, равняется со мной и останавливается.

Мне нужно пройти мимо, и больше никаких разговоров, своему решению следую, обхожу его и ступаю на лестницу.

- Подожди, - он удерживает меня за руку. - Алиса.

- Папа купит мне квартиру, и я здесь больше не появляюсь, - не сдерживаюсь все таки. - Хотели меня выгнать - и выгнали.

- Ты же понимаешь, что все не так, - он морщится. - Просто в этом доме тебе нельзя оставаться. А мое предложение в силе, я разберусь тут. Ключи, - он достает из кармана брюк связку. - Вот. Переехать можешь сегодня. Я присоединюсь к тебе на днях.

- На каких таких днях? - опираюсь на перила. Слышу высокий и тонкий голос Тины, она что-то рассказывает и смеется. - Невеста твоя явилась. Как-то странно. Вы же якобы расстались.

- Не якобы, - он подходит ближе, и я вжимась спиной в перила. Он укладывает руки по обе стороны от меня, заключив меня в кольцо. - Оправдываться не буду, я уже все сказал. И как отношусь к тебе. И чего хочу дальше.

Смотрю на связку с ключами и кусаю губу.

Ему нет смысла врать сейчас, и я верю, он предлагает всерьез. Но из этого ничего не получится, он обманывал раньше, а теперь еще и дед мне высказал, что я его внукам мешаю.

- Дай пройти, - беру его запястье, пытаюсь сдвинуть в сторону, - я собираю вещи и уезжаю.

- Куда ты поедешь, опять в сауну? Или к подружке своей. Алиса, - он наклоняется, и я запрокидываю голову. - Перестань. Мы с тобой взрослые люди. Бегать от меня будешь?

Хлопает входная дверь - это папа вернулся. Из столовой тоже раздаются шаги, и я торопливо отталкиваю Виктора. Поправляю кофточку.

В холл выплывает Регина, в руках мнет белое полотенце. Смотрит на нас на лестнице и улыбается.

- Алиса, а я за тобой. Думала, ты опять сбежала без ужина. Пойдемте, Виктор, приглашай Алису к столу. Саш, - зовет она папу, тот с хмурым видом убирает сигареты в карман. - Все готово, проходи, садись.

Виктор ловит меня за рукав, тянет за собой.

Дергаю рукой, но он держит крепко.

- Ты же голодная, - говорит уверенно.

Краснею и шагаю за ним. Перед Региной скандалить стесняюсь, она тут единственная, кто меня не обзывал и не считал за путану.

В столовой уже все расселись.

Встречаю взгляд Тины и отворачиваюсь, и краснею еще сильнее, никогда еще во мне соперницу не видели, и не пялились с такой злостью, был бы у нее пистолет - она бы меня на дуэль вызвала.

Двигаю кресло.

Сажусь напротив Ника и Арона. Ощущаю напряжение, они как чужие, словно незнакомые люди собрались за одним столом.

Но пахнет вкусно, мясом, специями и свежей выпечкой, и блюда так красиво расставлены, а я уже и не помню, когда ела, Виктор прав, я очень голодная. В предвкушении сглатываю.

- Приятного апеттита, семья, - желает всем дед, и первым берет приборы.

Придвигаю к себе салатницу, потом корзиночку с румяным хлебом, кошусь на толстые ломтики мяса в огромном блюде, от них поднимается ароматный пар.

- Что-то все такое вкусное, аж глаза разбегаются, - противно охает Тина и оглядывает стол. - С чего мне начать? Виктор, поухаживаешь?

Он молча накладывает ей салат.

Исподлобья кошусь на него. Представляю, что он, правда, на ней женится и от этой мысли неприятно шевелятся волосы на голове, может, дед и не видит, но вижу я. Что она не нужна ему, так на любимых девушек не смотрят.

- Тина, попробуй горячее, - предлагает Регина, - молочный ягненок с помидорами и перцем, по моему личному рецепту.

- Даже не знаю, Регина, - Тина откидывается в кресле и с сомнением изучает блюда. - У меня особая диета, мне не все можно есть.

- По здоровью? - беспокоится Регина.

- Можно и так сказать. На днях была у врача. И вот, так получилось. Срок четыре недели. Так…нас можно поздравить, да Виктор?

Виктор давится огурцом. Поворачивается на нее.

За столом тишина провисает, слышно даже, как тикают большие настенные часы. Тина развалилась в кресле, словно королева, с видом победительницы накручивает на палец каштановую прядку.

Изо всех сил сжимаю вилку.

Ушам не верю.

- Да что ты говоришь! - Регина в изумлении прикрывает ладошкой рот. - Четыре недели? Боже мой. Виктор, а ты почему молчал?

- А Виктор не знал, - журчит Тина. - Саму вот буквально вчера обрадовали.

Взглядом обвожу собравшихся. Мрачную троицу Рождественских, довольного деда, удивленную Регину с сестрой, и машинально отодвигаю тарелку.

- Я сейчас, извините, - встаю и бегу почти.

Выскальзываю из столовой. И несусь к лестнице, и перед глазами почему-то эта проклятая пелена стоит.