Глава 17

Меня увозят и где-то через полчаса я оказываюсь в другом месте. Я ничего не вижу вокруг, мне надоело рассматривать новые дома и ждать, когда за меня выберут очередной адрес. У меня чувство, словно из меня вытрясли всё живое… Жестоко швырнули обратно на землю, хотя совсем недавно я парила так высоко. Видела отголоски солнца над линией горизонта и ждала, что вот-вот случится долгожданный рассвет, но вместо этого наступила кромешная темнота.

Как удар.

Зверская пощечина, что опалила лицо и сорвала слезы.

И плевать, что только что я была счастлива и трепетала от удовольствия, которое запускало сладкие импульсы по всему телу. Я была с Боссом и Каем, была со своими мужчинами и замирала от счастья, что они оба рядом. Живые и невредимые. После всех угроз и выстрелов, что я слышала, и после всех плохих предчувствий, что лезут в сердце, хочешь ты этого или нет. Они живы и они рядом, их дыхание текло по моей коже и становилось влажными поцелуями. Я таяла и сжималась, беззвучно просила еще и наталкивалась сама, чтобы ощутить глубже и ярче, чтобы до самого нутра и до самой смерти помнить это мгновение, жаркое, сумасшедшее, нереальное…

Секс становится чем-то большим, когда вдруг понимаешь, что судьба может оборваться в любой момент. Ты слепо рвешься вперед, чтобы ощутить буйство близости, и отдаешься животному началу. Ведь завтра может не быть, ничего больше может не быть.

Я помню свои ощущения в деталях, но сейчас мне кажется, что они принадлежали другому человеку. Я была распалена до предела и была отравлена глупой детской надеждой, а теперь меня окатили ледяной водой. Я ежусь и утыкаюсь лицом в коленки, чтобы ничего не видеть вокруг.

А еще лучше бы не чувствовать. Но это я не умею. Пока во всяком случае.

Я качаюсь из стороны в сторону и по-звериному шиплю, когда кто-то решается тронуть меня. Я даже не поднимаю головы, чтобы понять кто это и что ему надо. Меня оставляют в покое и так проходит много времени. Я забираюсь с ногами на диван… Наверное, это диван. Или кровать? Какая к черту разница? Я по-прежнему не открываю глаза, хотя чувствую, что сон спрятался за тяжелыми мыслями и не собирается выходить на первый план.

— Влада.

Его голос я узнаю с одного звука.

Конечно, первым пришел он.

Так всегда было.

— Я вижу, что ты не спишь.

Диван прогибается, когда Кай устраивается рядом и оставляет между нашими телами жалкую дистанцию.

— Хочешь помолчать? — его голос становится ближе и звучит встревоженно. — Черт, я не умею молчать… Особенно, когда вижу слезы на твоих щеках.

— Я не плачу.

— А это что?

Он дотрагивается до моих щек и мягко проводит пальцами.

— Он прислал тебя? Приказал успокоить меня?

Меня несет и я говорю резким грубым тоном. Качаю головой, чтобы смахнуть ладони Кая, и фыркаю, шумно выдыхая через ноздри. Я не зла на него, он не сделал мне ничего плохого, но мне так плохо в эту секунду, что я могу показывать только отрицательные эмоции. Они рвутся из меня и опаляют того, кто оказывается рядом.

— Меня никто не присылал, — отзывается Кай спокойно, но руки убирает. — Я же обещал приехать…

— Ты узнал, что Арс предатель?

— Да. Я сообщил Боссу, а потом пытался дозвониться до Арса.

— Я слышала.

— Тебе ничего не сделали?

Диван снова скрипит, потому что Кай порывается осмотреть меня, но вспоминает, что я не в духе и останавливается.

— Что с Арсом? Он мертв, да?

Я сама себя довожу до новой порции слез. Просто произношу страшное вслух и это прорывает хлипкую плотину самообладания. Я всхлипываю и резко выставляю ладони, чтобы Кай не кинулся обнимать меня. Тогда у меня начнется настоящая истерика, почувствую его заботу и тепло и станет только хуже.

— Я не знаю, что с ним, — Кай звучит глухо. — Ты так и не взглянула на меня.

— Я не хочу успокаиваться, Кай. Ты не можешь быть моим вечным обезболивающим.

— Ты говоришь жестокие вещи.

Боже…

У меня туман в голове и я плохо понимаю, что услышал Кай в моих словах. Я ведь не просила помощи сейчас, не хотела разговора, наоборот, я хотела побыть одна. Я даже не открываю глаза, потому что прекрасно знаю, как его наглая и одновременно нежная улыбка на меня действует. Он с легкостью заберет шторм из моих мыслей, успокоит и снимет болевой синдром, я могу простить всё, что угодно в его руках. Могу простить Босса…

Кай ведь всегда приходил первым. Всегда прикасался ко мне первым, в том числе чтобы подготовить для Босса.

— Ты накручиваешь себя, — Кай игнорирует мой холод и накрывает широкой ладонью мою макушку. — Я прямо-таки слышу твои мысли, одну злее другой.

— Я не всегда добрая, — огрызаюсь.

— Ты сегодня в машине сказала Олегу, что он устал и вымотался и поэтому его несет. Ты ведь тоже устала, крошка, и ты увидела столько дерьма в последнее время…

— Хватит, Кай, пожалуйста.

— Нет, не хватит.

Он опускает ладонь ниже и приобнимает меня, следом притягивает к себе и заставляет уткнуться лицом в его горячее подтянутое тело. Я делаю глубокий глоток его любимого запаха, но тут же встряхиваю головой, чтобы не сдаться так просто.

— Кай! Мне не нравится так! Да хватит!

— Побей меня, тебе полегчает. Тебе нужно выплеснуть.

— Мне нужно, чтобы меня перестали зажимать!

Он вынуждает меня открыть глаза и запрокинуть голову.

— Я больше не могу так! Да что с вами со всеми?! — я снова кричу, хотя всегда считала себя тихой и уравновешенной девушкой. — Ты сильнее меня! Вы все сильнее меня! И что теперь, можно выкручивать на свой вкус и заставлять лежать, сидеть, подвигаться ближе?! Да?!

Кай не ожидал моей реакции. Наверное, он думал, что я сорвусь в слезы и поплачу на его плече. Но я ору на него и, черт возьми, выплескиваю ту самую злость, в которой виноват Босс и мое собственное бессилие.

Я понимаю, что меня прорвало, но уже не могу затормозить.

— Нет, — Кай хрипит и с трудом подбирает слова. — Прости.

— Прости? Как все просто! Босс тоже придет с “прости”?! Или ты просишь прощение за вас двоих? Трахать тоже будешь за двоих?

Кай приподнимается и собирается сесть, но я выкручиваю его руку рывком. Он падает на меня, а я захватываю его футболку, так что он точно порвет ее, если резко дернется.

Кай смотрит мне в глаза, пытаясь понять, чего я хочу. Он выставляет руку над моим плечом, чтобы не давить на меня всем весом, но не отрывается от меня полностью. Он почти лежит на мне и ждет, куда я поведу нас дальше.

— Мое слово имеет значение только в сексе, — я горько усмехаюсь. — Тут вы меня слышите.

— Я всегда слышу тебя.

— Да? Тогда трахни меня.

— Ты не хочешь.

Я качаю головой, а Кай проталкивает ладонь между нашими телами. Он ловко задирает мое платье и находит кружевную полоску трусиков. Все это время он не отрывает от меня взгляда, смотрит на мою реакцию и молчит.

— Не хочешь, — повторяет он на выдохе, когда проводит пальцами по моим складочкам.

— Сделай как в первый раз. Сплюнь на руку.

Кай на мгновение прикрывает глаза, словно я отвесила ему жестокую пощечину.

— Зачем, Влада?

— Я хочу быть нежен с тобой, — добавляет Кай.

Он замирает, хотя я на грани галлюцинации чувствую, как он опускает голову и медленно ведет носом по моей щеке. Это его жест. Он бы так и сделал в другой ситуации, но мой колкий взгляд сковывает его и заставляет ограничиваться лишь словами.

— Ты хочешь, — повторяю за ним, чтобы отогнать сладкий мираж.

Он мне сейчас не нужен. Я вечно обвожу себя вокруг пальца и надеюсь на сказку, а потом с идиотским шоком наблюдаю, как реальность крушит всё на своем пути. Чему я научилась? Я только чуть закалилась, перестала падать в обморок и прятаться в беззвучной истерике, но я по-прежнему обманываю себя. Называю Босса и Кая своими мужчинами, когда они сами по себе. У них свои цели, желания, привычки, определяющие натуру, и в критичный момент они не готовы поступаться ими…

Ведь Арс мертв.

Я знаю, что он мертв.

Олег приказал застрелить его на том пятачке, а потом избавиться от тела, как от ненужного хлама. Теперь же Кай должен успокоить меня чертовой нежностью, чтобы слова Босса легли на подготовленную почву. Слова, поцелуи, робкое раскаяние… Они снова будут любить меня вдвоем, неистово и пылко, и я забуду, что мое слово значит ровно то, что они готовы услышать.

Так уже было.

И неужели только так и будет?

— Мне не нужна нежность, — произношу с холодом и выдерживаю пристальный взгляд Кая.

Он смотрит прямо в душу, проникая так глубоко, как я не хочу сейчас впускать его. Но барьеры давно сломаны и мне остается лишь неумело огрызаться.

— За что ты меня наказываешь? — Кай выдыхает вопрос мне в лицо и заводит ладонь за мою шею.

Он нажимает и делает меня ближе, так что его горячее тяжелое дыхание течет по тем же тропинкам, по которым недавно текли мои слезы.

— Я не наказываю. Я пытаюсь понять, что я могу. Или вы готовы делать только то, что сами хотите.

— Вы? Я сейчас с тобой один, Влада.

— А я вас не разделяю.

Кай усмехается, проигрывая нервной реакции, но опускает лицо, чтобы взять передышку и справиться с собой. Когда он возвращается ко мне глазами, он вновь подчеркнуто расслаблен, пусть и насквозь фальшиво. Я ведь тоже научилась его читать как открытую книгу.

— Значит ты хочешь, чтобы я трахнул тебя. Без нежности.

— Как в первый раз. Как вещь.

Этот удар он выдерживает и даже не моргает. Между нашими телами трещит ледяная корка, которая скребет по нервам. Кай лишь кивает и переносит ладонь, которую уже запустил мне под юбку. Он обхватывает мое бедро и тянет вниз, подтягивая меня под себя. Я беспомощно проскальзываю по скользкой поверхности дивана и отворачиваюсь. Смотрю на черную спинку.

— В первый раз я не тронул тебя.

Кай сдергивает с меня трусики и звякает пряжкой ремня.

— Я только припугнул. Хотел вставить мозги на место, чтобы ты не нарвалась на настоящие неприятности. Я ведь знаю, какие парни есть у Босса, да и сам не святой.

— Сделай уже.

— Еще и молча? Резинка нужна?

— Ты никогда не утруждался.

— Точно, — он снова усмехается, только на этот раз своим самым ядовитым образом. — Но я могу поискать для такого случая, чтобы в процесс не закралось доверие. Так слишком интимно, еще в нежность запишешь.

Диван продавливается, когда он упирается в него ладонью. Я понимаю, что он на самом деле собрался идти за презервативом, и рывком приподнимаюсь. Сжимаю его запястье и, кажется, даже царапаю.

— Да сделай! Просто сделай!

— Что сделать?! — он неожиданно отвечает моим же криком. — Больно? Я не умею, Влада! Разучился, уж прости.

Я сижу перед ним с раскрасневшимся лицом и хочу сказать хоть что-то, чтобы последнее слово осталось за мной, но фразы вдруг исчезают. Меня хватает лишь на взгляд с вызовом, да и тот постепенно теряет силу.

— Иди сюда.

Кай обхватывает меня за талию и затаскивает на себя, разводя мои ноги. Я обнимаю его бедрами и опускаю взгляд между нашими телами. Он успел расстегнуть не только ремень, но и ширинку, я вижу, как топорщится черная ткань боксеров. Кай берет мою ладонь и ведет ее к себе. Он опускает боксеры и помогает мне обхватить его напряженный член. Он хрипло выдыхает, а потом переносит ладони на мою шею и смотрит мутным взглядом.

Еще секунда и он тянется к моим губам, рождая смазанный влажный поцелуй.

Невыносимо нежный поцелуй…

— Ты целуешь меня, — последняя вспышка упрямства заставляет меня открыть рот.

— Так оттолкни меня, — шепчет Кай. — Или сделай больно. Я сейчас очень уязвим… Я в твоих руках.

Я просила сделать его больно мне, но сама мягко ласкаю его, поглаживая. Вожу тонкими пальчиками и вижу, как бессердечна моя ласка. Кай часто дышит и не может больше сдерживаться.

— Крошка…

Я провожу ладонью сильнее и позволяю вновь поцеловать меня. Обхватываю его горячий язык и раскрываюсь перед ним, впуская глубже. Кай кончает с рычащим стоном на мой живот и наваливается, утягивая под свое массивное тело.

Он часто дышит, и я ощущаю каждый его умиротворенных выдох. Лежу под ним и упираюсь лбом в его грудь, больше не отталкиваю и не противлюсь. Кай сам приходит в себя и отклоняется в сторону, ищет мое лицо взглядом и напряженно смотрит. Он до сих пор опасается, что в моей голове заготовлен еще один ослепляющий фейерверк по его душу.

— Ты зря приехал первым, — говорю слишком тихо, но я вдруг чувствую себя такой уставшей, что не могу по-другому. — Я наговорила тебе то, что хотела сказать ему.

— Я ему передам.

Кай легонько улыбается и проводит ладонью по моим волосам, откидывая прядки в сторону. Я же запутываюсь в своих эмоциях окончательно, я не хочу сдаваться так легко и в то же время перестаю понимать, за что воюю. И с кем, что самое главное.

Может, Кай прав? Это обычная усталость. Причем не телесная, а душевная, я больше не могу испытывать столько разных чувств одновременно и то и дело переживать то за себя, то за них. Пока я уговаривала и успокаивала Олега в машине, я отдала последние силы и на собственное равновесие у меня ничего не остается.

— Мне нужно в душ.

Я надавливаю на его пресс, чтобы он освободил меня. Кай устало выдыхает, но встает с дивана первым. Он поправляет джинсы и внимательно смотрит, как я одергиваю платье и решаю, как лучше оттолкнуться от дивана, чтобы тоже оказаться на ногах.

— Влада, что с тобой?

Прекрасно, в его голосе настоящее беспокойство. Почти братское.

— Ты как неживая, — добавляет он мягче и опускается на колени передо мной. — Крошка, что там случилось? Скажи мне, просто скажи, что у тебя на душе…

— Я уже наговорила тебе.

— И пусть, — он кивает и по-идиотски улыбается, делая вид, что ему всё нипочем. — Я вообще предлагал, чтобы ты мне врезала. Предложение кстати до сих пор в силе.

— Боже, Кай.

Я закрываю лицо ладонями и чувствую себя последней сукой. Он так хочет мне помочь. Он по-мужски молча терпит, пока я царапаю его словами и жестокими просьбами.

— Знаешь, что я помню о первом разе? — я снова подаю голос, но рассматриваю просвет между нашими телами. — Я расцарапала твою ладонь в кровь… Я, когда заметила, что наделала, испугалась твоей реакции, а потом удивилась, что тебе нет дела.

— У тебя слабые пальчики.

— А зубы?

Я все же поднимаю голову и нахожу правильную точку на его плече. Потом подношу ладонь и легонько нажимаю, сминая ткань мужской футболки.

— Я укусила тебя.

— Да, это я помню, — он смеется и обхватывает мои пальцы, согревая своим теплом. — Было чертовски больно.

Он пытается заразить меня своим легким настроением. Щедро улыбается, а мне нечем ему ответить.

— Отнеси меня в душ, пожалуйста.

После душа мы спускаемся на первый этаж. Я кутаюсь в махровый халат и впервые оглядываюсь по сторонам, отмечая, что этот дом довольно уютный и милый. Он меньше и не пугает бесконечными пространствами, в нем даже хочется жить. Нужна только женская рука, чтобы обжить красивую задумку дизайнера.

Олег приезжает через несколько часов. Я слышу, как рычит мощная машина, и безотчетно поднимаюсь со стула. Кай сидит напротив и бросает на меня беспокойный взгляд. На столе только две чашки кофе и винтажная сахарница с металлическим ободком. Ни я, ни Кай не оказались голодны, так что мы сидим за пустым столом.

Я иду дальше, отворачиваюсь к стенке и подхожу к раковине. Вскоре за спиной раскрывается входная дверь, а потом приходят шаги. Размеренные, точные, как ход метронома.

— Давно приехал? — голос Босса сразу заполняет всю комнату крепким баритоном.

Вплетается в воздух вместе с его тяжелым сугубо мужским запахом. Я пренебрегаю новым вдохом, боясь, что он войдет в меня. Я схожу с ума… Но я так остро ощущаю его, даже так, пряча глаза и имея несколько метров дистанции, что боюсь дышать одним воздухом с ним.

— Часа три уже, — отвечает Кай.

Мужчины замолкают, но не хранят молчание глазами. Я слышу их беззвучный диалог за спиной и напрягаюсь еще сильнее. В конце концов, я не выдерживаю и порывисто оборачиваюсь, цепляясь пальцами за столешницу. И в ту же секунду наталкиваюсь на глубокий черный от усталости взгляд Босса. Он с легкостью выдерживает мой напор и переносит внимание на всё мое тело, он осматривает меня, словно его девочку только что выписали из больницы и ему нужно удостовериться, что все в порядке.

Но ведь ни черта не в порядке.

— Что с Арсом? — слова трудно даются мне, но я проталкиваю их наружу.

— С кем? — Босс вскидывает брови. — С предателем?

— Олег, — отзывается Кай. — Не надо с ней так.

Босс выбрасывает ладонь, чтобы Кай заткнулся. Он делает уверенный шаг ко мне, приближается и нависает надо мной ледяной волной, которая вот-вот обрушится на мою голову. Я замираю и пытаюсь вспомнить злость, которой обожгла Кая, но с Олегом этот фокус не работает. Когда я угадываю шторм, что гуляет в нем и ищет новый простор, на который можно вырваться и перекрушить всё на своем месте, я могу только сжиматься и смотреть в пол. Он умеет пугать меня, до сих пор умеет…

— Я честно сказал тебе, что не могу сейчас быть другим, — произносит Босс почти по слогам, словно говорит с глупышкой. — Я предупреждал, Влада.

Его сильные ладони ложатся на мои плечи. Один рывок и он усаживает меня на столешницу.

— А ты сказала, что хочешь остаться рядом. Ты передумала?

Босс пальцем поддевает мой подбородок и заставляет посмотреть в его бездонные синие глаза. Я знаю каждую трещинку на его радужке, но это не помогает сейчас, потому что я вижу не его глаза, а мрачную поволоку, которая намертво затянула его взгляд и сделала из него хищный оскал.

— Ты ждешь, когда я передумаю? Для этого стараешься?

За спиной Босса противно скрипят ножки стула. Это Кай поднимается с места, он первый не выдерживает нашей словесной драки с Боссом. Он подходит вплотную и останавливается сбоку, почти дотрагиваясь до моего плеча.

— У нее была истерика, — Кай не оставляет надежды достучаться до отца. — Я приехал и ее сорвало. Это она сейчас чуть пришла в себя и говорит ровно, а три часа назад то злилась, то дрожала всем телом. Просила трахнуть как тогда. Через силу…30f6fc

— Кай!

Кай не реагирует на мой выпад, лишь поднимает ладонь и кладет на мое плечо.

— Ты же понимаешь, что это значит? — Кай продолжает обращаться к Боссу. — Она играет в твою идиотскую игру. Ты снова собрался быть жестоким ублюдком, она решила вспомнить, как быть тенью. Ты смотри она же упрямая, завтра опять начнет в защитные обмороки падать или таблетки просить. Хочешь, чтобы она просила обезболивающее перед сексом с тобой? А?

— Притормози, — Босс приказывает Каю.

— Да я бы с радостью, но я назад не хочу. Я свою гадкую роль вспоминать не буду. Мне тошно от одних воспоминаний, что я делал с ней, второй круг я не выдержу.

— Не ругайтесь.

Моя просьба тонет в тестостероне.

— Тебе же херово было без нее. Ты на стенку лез, я собственными глазами видел. Сейчас хуже будет, она стала еще ближе… А она вообще не справится. Она тебя так любит, что меня готова ломать.

Я пропускаю выдох от признания Кая и ловлю его взгляд.

— Она же совсем малышка, — Кай поднимает ладонь выше и ласково проводит по моей щеке. — Наша малышка.

Он заводит ладонь мне за спину и через мгновение обнимает меня, давая облокотиться на свою широкую грудь. Я оказываюсь между ним и Боссом, чувствую тепло Кая, которое разливается по коже как сладкий напиток, а вижу перед собой Босса. Горький ликер.

Или вовсе ром сейчас. Потому что он не оттаивает.

— Ей нужна ласка, а не война, — тихо произносит Кай.

Он опускает губы на мою шею и зацеловывает замысловатыми дорожками. Его жаркое дыхание мешается с влажными и умелыми прикосновениями языка, Кай продвигается дальше и выгибает мою шею, чтобы найти самый укромный уголок. Самый чувствительный и самый отзывчивый, он незаметно запускает томную дрожь по моему телу и мне приходится упереться обеими ладонями в корпус Босса, чтобы найти опору.

Олег обнимает мои ладони и крепко-крепко сжимает. Я стону от его болезненной ласки и он вспоминает об осторожности. Касается легче, но продолжает фиксировать на одном месте. Он о чем-то раздумывает, я различаю то ли сомнение, то ли желание сдержаться в его темных глазах, но угадываю, как черный оттенок в его зрачках меняет настроение. Его взгляд становится темным и густым не от усталости, а от желания.

— Скажи, что он жив, — я встаю на носочки и шепчу ему в губы. — Что ты услышал меня…

Я не собиралась говорить этих слов, но они вдруг прорываются наружу.

— Ты ведь не мог так поступить со мной.

— Он жив, — Босс тяжело выдыхает и качает головой, будто сам не верит в эту правду.

— Боже…

Я стягиваю пальцы вокруг его заостренного лица и рвусь навстречу. Кай подхватывает меня и помогает быть ближе к Боссу. Он буквально отрывает меня от земли, что для его двухметрового роста сущий пустяк. А я ничего не вижу вокруг, я проваливаюсь в детскую радость с головой. Арс жив, Арс жив! Да! Я же не сплю?

— Ты что-то делаешь со мной, Влада, — признается Босс.

Он не смог пристрелить Арса после моих криков на том пятачке перед загородным домом. Меня оттащили в сторону и увезли, но эхо моих слезных выкриков осталось с ним и не позволило сотворить страшное.

— Но я избил его.

— Да, — я киваю. — Я понимаю, я всё понимаю… Он виноват, но у него не было выбора.

Я целую его и обнимаю за шею. Чувствую, как он, наконец, поддается мне и наклоняется вперед. И на мгновение теряет свое тело. Последние дни стоили ему слишком много сил, чтобы продолжать изображать из себя кусок гранита.

— Тебе нужно лечь, — я закапываюсь ладонью в его коротких жестких волосах. — Поспать. Богатый человек может позволить себе такую роскошь?

— Часа три можно.

— Нет, не три, — я уверенно качаю головой. — Я не позволю разбудить тебя так рано.

Я провожу пальцами по его плечам и растираю кожу, чтобы ему не захотелось уходить из моих рук так скоро. Не три, не четыре часа… Я обниму его и окутаю собой как самым теплым и шелковым одеялом, он сам не захочет подниматься с постели.