Глава 24

Олег хочет увезти меня, но понимает, что папа слишком взбудоражен. Он никуда не отпустит меня сейчас, да и куда я поеду? Оставлю его сходить с ума в одиночестве? Он же начнет вспоминать каждую секунду, что здесь произошла, и настроит миллион версий-разгадок, во что вляпалась его дочь и как ее теперь спасать.

Я держу отца за руку, пока Босс разговаривает по телефону в соседней комнате. Он ушел подальше, чтобы спокойно обсудить дела с охраной, но возвращается через пять минут. Он хмуро оглядывается по сторонам и подходит ближе. Почти заносит ладонь, чтобы погладить меня по голове, но вовремя осекается. Но я наклоняюсь к нему сама и приобнимаю. Успокаиваюсь, просто потому что он рядом, а потом запрокидываю голову и смотрю в его синие глаза. Я слышу шорохи и понимаю, что папа рядом, что он видит, как я тянусь к Боссу и что мы выходим за всевозможные рамки, но у меня нет сил хоть что-то изображать сейчас.

Мне было странно видеть Кая у себя дома, но с Боссом еще сложнее. Мне хочется ущипнуть себя, чтобы очнуться от странного сна, в котором Олег стоит посреди нашей небольшой кухни с желтыми шторками и моими любимыми рецептами. Они висят на магнитах на холодильнике среди открыток с красотами разных мест, в которых я мечтала побывать. Столько мелочей, как яркие краски прошлой жизни с папой, жизни обычной, мирной и счастливой. Больше всего на свете я желаю построить такую же с Олегом и Каем, чтобы все проблемы остались позади, а мы бы почувствовать себя настоящей семьей. Без всяких “но”.

— Моей дочери что-то угрожает? — папа шумно выдыхает, вырывая меня из размышлений. — Я должен знать, что происходит.

— Да, — Босс коротко соглашается, но следом берет паузу.

Он молча проходит к столешнице и наливает себе стакан воды из кувшина с фильтром. Делает несколько глотков и снова поворачивается к комнате лицом.

— Я люблю вашу дочь, — произносит он твердо, смотря в мою сторону.

Я замираю, забывая как дышать, и вижу, как напряжены его плечи. Я теряю его взгляд, когда Босс переводит внимание на моего отца, встречаясь с ним глазами. Теперь напряжение ощущается во всей комнате, как густой сумрак, в котором молниями вспыхивают предвестники бури.

— Я послал сына, чтобы он познакомился с вами вместо меня. Он выглядит как нормальный выбор для молоденькой девушки, а ко мне слишком много вопросов. Я гожусь Владе в отцы и занимаюсь грязными делами.

— Значит это из-за тебя? — папа обводит рукой стол, за которым недавно сидел Ублюдок.

— Да, — Босс поднимает широкую ладонь и ослабляет воротник черной атласной рубашки. — Один человек решил, что у него хватит сил повоевать со мной. Но он просчитался и мне нужен еще день, может два, чтобы додавить его. Я сотру его в порошок и больше вашей дочери ничего не будет угрожать. А то, что здесь произошло, это агония проигравшего.

Агония. Кай сказал также. Я опускаю лицо в ладони, теряя нить мужского разговора, но вскоре замечаю, что Босс стоит передо мной. Он опускается на колено и протягивает мне стакан с водой.

— Да — я киваю и забираю стакан из его ладони.

— Я увезу ее, — продолжает Босс, он вновь переключается на строгий безапелляционный тон и начинает давить катком железных интонаций. — Я ошибся, когда позволил поездку к вам…

— Стоп, — папа повышает голос. — Я первый раз тебя вижу! Ты не будешь распоряжаться моей дочерью!

Босс сжимает мое запястье, когда замечает, что я хочу открыть рот.

— У меня нет времени спорить.

— Олег, — я все же подаю голос и поднимаюсь на ноги вслед за ним. — Не так.

Я обнимаю пальцами его волевой подбородок, заставляя повернуться ко мне. С лаской повторяю черты его лица, будто хочу срисовать их и запомнить каждый миллиметр. И он поддается мне. Выдыхает, а его черный от полыхнувшей злости взгляд выцветает на пару тонов. Он просто-напросто отвык, что с ним спорят, не хотят понимать с первого раза и двигаться по заданной им траектории. Он как и Кай, не общается с обычными людьми и поэтому приобрел скверную привычку видеть вокруг одних подчиненных.

— Не надо ругаться с моим отцом, — я качаю головой и на секунду утыкаюсь лбом в его грудь. — Ради всего святого.

Я чувствую, как Олег выдыхает и задевает потоком прядки моих волос. Я чуть отстраняюсь от него и смотрю на папу.

— Тогда в больнице, — папа говорит мягче, обращаясь ко мне, хотя сжимает ремень пальцами так, что белеют костяшки. — Из-за чего ты попала в больницу, Влада?

Черт…

— Папа…

— Нет, ответь мне прямо! Из-за кого ты поранила себя тогда?

— Из-за меня, — Олег отвечает первым. — Из-за меня случалось много дерьма.

— Нет, я случайно… Да Господи! Я не хотела, папа, я не знаю, как тебе объяснить, но я не собиралась делать с собой ничего плохого. Я бы никогда так не поступила с тобой, в первую очередь…

— Но та история с парнем, из-за которого ты сбежала из дома и оказалась в больнице, выдумка?

— Да, — я закусываю губу и сбиваю дыхание, замолкая на мгновение.

— Ты врала мне, — папа кивает с ядовитой улыбкой.

— Я боялась, что ты не поймешь меня. Я знаю, как ты переживаешь за меня, как…

Меня обрывает сотовый, который пиликает в моем кармане.

— Прости, мне нужно проверить.

Я достаю его и смотрю на экран сотового.

— Влада, что там?

— Сообщение, — я оборачиваюсь к Олегу. — С неизвестного номера.

— Дай я.

— Оно голосовое, — телефон вибрирует вновь и на этот раз приходит текст.

Всего два слова. “Это Кай”. Я не произношу их вслух, потому что Олег уже стоит рядом и вытаскивает сотовый из моей ладони. Он колеблется пару мгновений, вспоминая, что мой отец тоже в комнате, но, в конце концов, запускает голосовое сообщение.

Это совершенно точно Кай. Его голос и его паузы.

— Крошка, ты только не бойся за меня. Я тут задержусь немного… Прости, не могу долго говорить, но я в безопасности. Мне нужно разобраться в его словах, тут столько всего, — Кай тяжело выдыхает и я вижу в своей голове, как он поднимает ладонь и закапывается длинными пальцами в волосах. — Я запутался… Ладно, черт! Я скоро приеду. Не бери в голову.

Я потерянно смотрю на Олега, а через секунду рывком выдергиваю телефон из его широкой ладони. Я набираю телефон, с которого писал Кай, но тот уже отключен. Олег успевает среагировать и обхватывает мои пальцы, когда я почти готова разбить сотовый об пол.

— Что он несет? Это же неправда? — я качаю головой, не желая верить, что Ублюдок говорил серьезно. — Ублюдок врал, это не может быть правдой…

Мои вопросы повисают в воздухе, я кручу их в голове вместе с потерянным голосом Кая. Мне неспокойно от интонаций, с которыми он говорил. Шаткие, тонкие, болезненные… Он сбит с толку и я это чувствую! Боже, Кай!

Кай.

Олег включает опытного бизнесмена и проводит с отцом деловые переговоры, по итогу которых мы все покидаем квартиру. Мы возвращаемся в пригород, где я показываю отцу гостевой домик. Я остаюсь с ним, чтобы помочь справиться с первым шоком, который окончательно оглушает его. Папа многое понял по внешнему виду Босса, но поездка на огромном внедорожнике (английском, чтоб его!) и дорогущий особняк в скандинавском стиле расставляют все точки над i. Он видит, что я попала в другую жизнь, и начинает замечать, что я теперь говорю иначе, двигаюсь иначе и даже выгляжу старше. Я не давлю на папу и верю, что ему всего лишь нужно время, чтобы прийти в себя. Тогда он услышит меня и поймет, что Босс мне не враг.

Я возвращаюсь в главный дом через час и как раз застаю Олега, который выходит из гаража.

— Ты уезжал?

— Да, — он кивает и стягивает с плеч темно-синий пиджак. — Проверял показания охраны.

— Которая была с нами с Каем? Что с ними?

— Водителя оглушили, а охраннику сломали пару ребер.

— Значит Ублюдок был не один?

Олег качает головой и проходит к барной стойке. Он достает бутылку скотча и не находит стакан, тогда он отвинчивает крышку и делает пару глотков из горла.

— Его имя Константин, — произносит он хрипло. — Я его не узнал, двадцать лет прошло…

Босс не выпускает бутылку из ладони и проходит к креслу рядом с камином. Он протягивает мне ладонь и притягивает к своему телу крепко-крепко. Медленно ведет губами по моей щеке и спускается к плечу, где задерживается и делает несколько глубоких вдохов. Он дышит мной, а я поднимаю руки и обхватываю его за шею. От него пахнет горькими сигаретами и свежестью одеколона. И скотчем, да.

— У него была кличка Сталь и мы дружили. В одном подпольном клубе дрались, первые деньги зарабатывали, пока не случилась та история.

— Вы с ним вместе переспали с твоей девушкой, — я произношу главные слова за него, чтобы он не наговорил грубостей.

— После того дня я его не видел. И не узнавал в лицо, хотя мы пару раз пересекались по бизнесу в последний год.

Или не хотел узнавать…

Босс опускается на кресло и утягивает меня следом. Я устраиваюсь в его горячих руках и делаю глубокие заломы на его рубашке, прижимаясь всем телом.

— Он может быть отцом Кая, — добавляет Олег после очередного алкогольного глотка. — Вполне.

— Нет, ты его отец.

— Я его даже не воспитывал, ничего не делал, — Олег неприятно усмехается и вновь тянется к бутылке, но я его останавливаю. — Иногда мне кажется, что единственное, что я делал с сыном, так это трахал девушку.

— Сказал гадость? Полегчало?

— Нет, — он бесцеремонно накрывают массивной ладонью мой рот, не давая возразить. — Я боюсь, что он его отец. Я ведь пристрелю его, как собаку. Это уже решено, я не передумаю… Я херово поступил с матерью Кая, а теперь еще папашу прикончу.

Я прикусываю его пальцы, чтобы он прекратил, и поворачиваюсь, оказываясь ближе к его лицу. Его тяжелое густое дыхание теперь течет по моей коже и распаляет почти также сильно, как прикосновение. Я хочу поговорить с ним и просто хочу.

— Ты врешь сам себе. Ты боишься совсем другого, Олег, — я почти шепчу, поглаживая пальцами его тонкие губы. — Ты его любишь и переживаешь из-за того, что какой-то урод сейчас ему нашептывает на ухо.

Я распахиваю рот и Олег сразу понимает меня. Он рвется навстречу и глубоко целует, вбиваясь в меня жадным хозяйским языком. Он ласкает жестко и неистово, желая забыться и дать страсти на некоторое время приглушить остальные эмоции. Я наталкиваюсь навстречу и глажу его покатые каменные плечи, обвожу бугрящиеся мышцы и едва удерживаюсь, чтобы не царапнуть атласную ткань.

— Не сомневайся в нем, не смей.

— Хорошо. Иди сюда, — он обхватывает мои бедра и заставляет их раздвинуть так, чтобы я оседлала его.

Олег сдвигает меня ниже и дергает ремень. Быстрые резкие движения… Я сглаживаю их и стараюсь найти для нас другой ритм, чтобы прочувствовать каждый момент, а не утолить тупой голод. Я понимаю Босса лучше него самого, ему нужна близость, а не просто секс. И я делаю нас ближе, я накрываю его пальцы, заплетая узелки, и притормаживаю.

— Не торопись, — шепчу ему в губы, прогнувшись в спине. — У нас есть больше пяти минут.

— Если ты продолжишь сексуально шептать, то не уверен.

— Я разве шепчу? — специально делаю голос еще тише и прикусываю его губу, чтобы потом старательно слизать с нее мужской надтреснутый выдох. — Ты вот вообще замолчал.

Олег нагло усмехается и переносит крепкие ладони на мои бедра.

— Так ты хочешь поговорить, маленькая?

— Именно, — я улыбаюсь и собираю всю волю в кулак, чтобы не променять слова на новый терпкий поцелуй. — Ты по-настоящему открываешься мне только в такие минуты. Либо, когда собираешься взять и растягиваешь прелюдию, либо после секса. Правда, у тебя появилась привычка уходить сразу после…

— Ты обижаешься?

— Нет, у тебя нет времени. Я знаю. Просто скучаю.

— Я здесь, — он влажно целует меня в висок и проводит языком по скуле, спускаясь вниз. — И я часто думаю о тебе, когда уезжаю.

— Небось, всякие пошлости.

— Это в первую очередь.

— Боже, как ты предсказуем!

— Но не только, — Босс перехватывает мои ладони, хотя идея хорошенько потрепать его кажется мне отличной. — Я много что думаю, маленькая. Помнишь, как ты падала в обмороки рядом со мной?

— Ты нашел, что вспомнить, — я закатываю глаза, не веря, что он выбрал столь чудную тему для разговора. — У меня слабая нервная система, как оказалось.

— Я такого никогда не видел, удивительная защитная реакция… Тебе повезло, что я не извращенец.

— Это еще под вопросом.

Олег собирает легкую ткань платья и оголяет меня, выше и выше. Скручивает ткань и открывает мое тело по сантиметру так, словно срывает подарочную упаковку слой за слоем.

— Только не порви.

— У тебя нет другого платья?

— Есть, но это любимое.

— А я любимый?

— Безмерно, милый, — я смеюсь, на мгновение выныривая из океана похоти, но он одним точным касанием погружает меня в темные воды вновь.

Его пальцы поднимаются выше и стаскивают с меня лиф, оголяя полушария. Он раскатывает мои соски и заставляет жалобно хныкать.

— Боже… Олег.

Он продолжает ласкать меня, поглаживая кожу и выбирая самые чувствительные точки. Рисует целые созвездия на моем теле, терзая сильными пальцами и горячим языком. Так ярко и запретно прекрасно, что я зажмуриваюсь от удовольствия и перестаю контролировать хоть что-то. Отдаюсь его опыту и его жажде. Пусть берет всё, что у меня есть, плавно, жестко, грубо… как хочет.

Я вибрирую в такт его хищного дыхания и целую лицо, пока его руки опускаются ниже и нащупывают полоску крошечных трусиков. Я ерзаю на его эрекции и прижимаюсь туже, заводясь от одного предвкушения. Мои трусики становятся влажными, и Олег раскрывает меня пальцами с блаженным выдохом. Его взгляд пьянеет и напитывается черными огоньками, он понимает, что его малышка готова и хочет принять его. Хочет почувствовать внутри себя и растянуться под его внушительный размер.

— Безмерно? — он вспоминает мое словечко и раскатывает его на языке как сладкий леденец. — Дай свою ладошку, проверим какой я.

Он соскучился по грязным разговорам и впервые за долгое время забывается окончательно. Как необходимая доза анестетика, она нужна нам обоим и мы позволяем себе несколько минут удовольствия, забывая обо всем вокруг. Мы слишком долго живем в хаосе, чтобы сдерживать себя сейчас. Я смотрю в его синие глаза, которые даже в такие моменты постукивают кубиками льда, и усмехаюсь.

Я протягиваю ему свою ладонь и завороженно наблюдаю, как он ведет ее вниз. Мои пальцы под его стальным и обжигающим гнетом опускают боксеры и освобождают член, который стоит колом. Я обхватываю его и провожу от основания к головке, снова и снова.

— Сядь на него.

Олег откидывается на спинку кресла, но продолжает помогать мне ладонями. Он позволяет мне сделать лишь первое движение, после которого сжимает крепче и насаживает на себя одним точным толчком. Боже! Он слишком большой и твердый, слишком… Я зажмуриваюсь и поджимаю пальцы на ногах, мне сладко и болезненно, мне так, как невозможно описать словами. Ведь тело знает больше смыслов, чем речь. Намного больше…

Мне нечем дышать, но я жажду почувствовать его еще острее. Хочу двигаться и насаживаться на него плотнее, чтобы он вколачивался в мое тело. Приручал, трахал, имел. Я открываю рот, чтобы он заполнил меня всю, и тесно обхватываю язык Босса, пока он неистово вбивается в мое лоно большим членом. Я теряюсь в его толчках, запахе и сбитом дыхании, которое как будто принадлежит нам обоим. Наши выдохи и вдохи смешиваются в крепкий коктейль, и с каждой секундой из него испаряется сладкий сок. Остается лишь дерущий горло алкоголь, жесткий, бьющий в голову и распаляющий до безумных скоростей. Я пьяна и потеряна в пространстве, вместо разума нарастающая пульсация, которая вот-вот достигнет пика и подбросит меня в небеса.

— Кончай, — Олег приказывает с хриплым эхом.

Он помогает мне пальцами, ныряя в мою влагу, а другой рукой крепко вжимает в себя, чтобы я не отодвинулась и кончила, приняв каждый его сантиметр.

— Олег! Боже, я… я… Да!

Я сжимаю его так крепко, что он заливает меня спермой. С утробным рычанием и обнаженными зубами, он прикусывает мое плечо и поглаживает ватными руками бедра. Но он приходит в себя первым, смотрит вниз между нашими телами и замирает. Ему всегда нравилось видеть свои следы на моем теле, в этом есть что-то животное и первобытное.

Возбуждающее.

— Если честно, я сейчас тоже близка к обмороку.

Я шучу и ложусь на его грудь, не в силах держать тело хоть еще секунду. Пытаюсь отдышаться и мурлычу под нос, когда Олег кладет ладонь на мою голову и мягко перебирает прядки. Тело до сих пор пульсирует и реагирует на его сугубо мужской запах. Я трусь носом об его грудь и ловлю кайф от того, как расслаблено и одновременно чувствительно мое тело после оргазма.

Только мне не удается удержаться в сладостном тумане надолго. Я вспоминаю о Кае и в сердце начинает ныть пустота.

— Почему он так долго? — я заглядываю в лицо Олегу. — Почему Кай не возвращается?

— Наверное, им есть, о чем поговорить, — Босс грустно усмехается.

— Ты уверен, что его не держат насильно?

Наш разговор обрывает рев мощного мотора. По панорамным окнам пролетает свет от фар, а рычание мотора становится монотонным. Холостым. Олег обхватывает меня за плечи и отводит в сторону, чтобы подняться на ноги. Я же вслушиваюсь в округу и не слышу ничего кроме звука машины. Она припаркована так близко, что можно различить крупных силуэт внедорожника через прозрачные занавески.

— Кто это?

Олег качает головой и указывает мне на диван. Он поправляет одежду и направляется к двери, отклоняясь лишь к низкому столику, на котором оставил пистолет. Через секунду он оказывается в крепкой ладони Олега, а его вторая рука ложится на металлическую ручку входной двери. Я замираю на месте и пропускаю выдох, когда Олег резко распахивает дверь.

Ничего не происходит. Только шум заведенного мотора звучит громче.

Олег выходит на крыльцо, осматриваясь по сторонам. Он не закрывает дверь за собой и я прекрасно вижу, как он спускается по ступенькам, делает шаг за шагом, ближе и ближе к внедорожнику… Он замедляется всего на секунду, а потом подает знак охранному посту — короткая отмашка вверх-вниз. Кажется, это значит, что всё хорошо? Да, точно. Босс убирает пистолет за спину, засовывая его за ремень, и забывает бойцовскую стойку.

Я тоже поднимаюсь с дивана и иду на улицу. Олег не останавливает меня, когда замечает, напротив, он замедляет шаг, будто приглашает первой подойти к машине. Фонарик на козырьке слепит и отбрасывает яркие блики на лобовое стекло, я не вижу, кто в салоне, но начинаю догадываться и доверяю спокойствию Олега. Успело стемнеть и вечерний воздух несет прохладу с озера, которая успокаивает кровь. Время словно замирает и я подхожу к внедорожнику целую тихую вечность.

За рулем сидит Кай. В той черной рубашке, которую я выбрала для знакомства с папой. Он не поворачивает голову в мою сторону, продолжая слепо смотреть перед собой. Можно подумать, что он спит, но глаза открыты, и он с силой сжимает кожаный руль обеими руками.

— Боже, Кай…

Я дотрагиваюсь до стекла, когда опускаю глаза на его пальцы. Они в крови.

Я зову его слишком тихо, мой голос шалит и выдает шаткие интонации. Я пытаюсь отдышаться и отогнать подальше все жуткие догадки, но взгляд сам скользит дальше. Мне нужно понять, ранен он или нет. И почему он, черт возьми, не выходит из машины?!

— Кай, — я заставляю себя справиться с голосом и стучу в стекло. — Открой мне…

Я дергаю ручку дверцы, но замки заблокированы.

— Кай!

Мой крик действует. Он вздрагивает и просыпается, как от глубокого сна, после чего поворачивает голову и замечает меня. Пустой взгляд стеклянных глаз постепенно фокусируется и в них ярко загораются живые огоньки. Он узнает меня и нажимает кнопку на дверце. Я распахиваю ее сама и делаю последний шаг, почти наталкиваясь на него.

— Что с тобой? Кай, ты слышишь меня?

Мои руки уже тянутся в его рубашке. Я провожу ладонями по его корпусу, снова и снова, боюсь пропустить ранение и в то же время боюсь найти его. Кай опускает голову и пару секунд безучастно смотрит на мои руки, которые гуляют по его телу, но он окончательно просыпается и жестко обхватывает мои пальцы. Он плохо контролирует свою силу и делает мне больно, но я молча терплю.

— Я не ранен.

— Уверен?

— Да.

— Но у тебя кровь.

— Где? — он хмурится, будто действительно не замечает, что испачкался.

— На руках.

— Блять, — Кай шумно выдыхает и поспешно убирает руки от меня. — Прости, я не хотел…

Он не договаривает и осматривается по сторонам, ища обо что вытереть грязные руки. А я смотрю на него и не узнаю, он приходит в себя короткими вспышками и вновь погружается в тупой сон. Может только смотреть в одну точку и вбирать в легкие короткие глотки воздуха. Как автомат.

— Пойдем в дом, Кай. Я приведу тебя в порядок.

Я впиваюсь в его локоть и тихонько тяну, чтобы он уже выбрался из водительского кресла. Он как будто врос в него и не может сделать простой шаг на выход.

— Обещаешь? — он вдруг поднимает на меня глаза и пронзительно смотрит. — Что приведешь меня в порядок… что сможешь?

— Конечно.

Я обхватываю ладонями его лицо и мягко поглаживаю, успокаивая.

— Ты дома, Кай. Всё хорошо.