Глава третья

Он замер на пороге, осматривая спальню. Хотя на что тут смотреть? Кровать занимает большую часть крохотной комнатки. Кроме нее здесь с трудом поместились пара шкафов и прикроватный столик. Но я привыкла: много ли нужно, если живешь одна? А посторонние здесь бывали так редко, что смущение от того, что моя спальня выглядит так скромно, я чувствовала впервые.

Чарльз не стал ничего комментировать. Он вообще не был настроен разговаривать. Впился в мои губы, одновременно принимаясь расстегивать пуговицы блузки. Ловкие пальцы справились со своей задачей куда быстрей, чем мои – с его рубашкой. Ладони легли на обнаженную кожу, и я вздрогнула: тело отреагировало на это прикосновение так, словно ждало его всю жизнь. Словно я была измучена долгим воздержанием – будто и не было вчерашней бурной ночи с его собственным братом…

При воспоминании об Эроне меня снова охватил жгучий стыд. Я попыталась вывернуться из стального кольца его сильных рук:

– Чарльз, я не думаю, что нам стоит… Ох…

Губы сомкнулись вокруг мочки уха, потянули ее, чуть прикусывая, и мое желание сбежать от него развеялось, как дым. По телу разлилось тепло – пьянящее, лишающее воли… Весь мой маневр привел только к тому, что теперь он обнимал меня сзади, прижимаясь к моей спине.

Руки разжали свою хватку, размыкая кольцо, но я уже не пыталась отстраниться. Позволила им скользнуть по спине, обхватив мои плечи. Расстегнуть заколку, рассыпав по спине водопад волос. Потянуть вниз плотный шелк блузки… Откинуть ее, наконец в сторону. Чарльз прошелся поцелуями по моему позвоночнику и взялся за край юбки, освобождая меня и от нее. Развернул меня к себе, отступая на шаг, любуясь моим телом.

Я дрожала, глядя на него и прекрасно понимала, что прохладный воздух тут не при чем. Это дрожь желания, страсть, по непонятной причине охватившая меня. Странная, неправильная… и неодолимая. Сопротивляться ей не было сил. Я шагнула к нему, обхватывая крепкую шею ладонями, притянула к себе так, что наши губы почти сомкнулись.

Запах его парфюма словно облако окутал меня, смешиваясь с ароматом кофе. Словно насмешка: у меня дома мы до кухни так и не добрались. Но кажется, никто из нас об этом и не переживал. Кофе можно отложить и на потом… На утро. Он, наконец, коснулся моих губ в жарком поцелуе, и я всхлипнула, запуская руку под его рубашку. Проводя кончиками ногтей вверх по его спине…

Он охнул, словно это движение сорвало оковы с его страсти. Сгреб меня в охапку и опрокинул на постель. Мы снова слились в поцелуе, исступленном, безумном и жадном… Пьяняще сладком и глубоком. Рубашка полетела на пол, и я вцепилась в его брюки, выдирая ремень, отбрасывая его костальным вещам. Он на мгновение отстранился, чтобы избавиться от остатков одежды, а потом снова навалился на меня, погребая под своем весом.

Его губы скользнули к моему уху:

– Ты сводишь меня с ума…

Боже… Низкий голос был, как прикосновение мягчайшего бархата к обнаженной коже. Вдоль позвоночника пробежала мурашки. Внизу живота мучительно сладко пульсировало… Кажется, сейчас я, а не он, потеряю рассудок… Просто растаю под его ласками.

Под сильным мужским телом я чувствовала себя такой маленькой, такой беззащитной. И в то же время не ощущала никакого страха. Чарльз был таким… надежным. Ему хотелось доверять. И я доверяла, целиком и полностью. С ним я была готова позволить все, что угодно.

Все, что он захочет… От одной мысли об этом все внутри меня словно сжалось. Возбуждение и страх – крепкий, пьянящий коктейль, и я пила его большими глотками. От каждого его прикосновения жар внутри все усиливался, голова плыла… Словно я действительно снова была пьяна.

Он потрясающе красив… Не той дикой, опасной красотой, что притягивала меня в Дэвиде Доусоне. Но босс был сладкой мечтой, а Чарльз – вот он, рядом. Затягивает меня все глубже в омут страсти каждым своим прикосновением, каждым поцелуем, опускаясь все ниже и ниже…

Я вскрикнула, когда его дыхание коснулось внутренней стороны бедра. Кожа здесь, и без того нежная, казалось истончилась до предела. Ощущения были такими острыми, словно меня коснулся не воздух, а его пальцы. Он подцепил мои трусики, медленно стягивая их, не отрывая взгляда от моих глаз. Словно гипнотизируя, лишая жалких остатков воли… А потом язык проскользнул во влажную пещерку между бедер, и я забыла обо всем.

Он то сводил меня с ума плавными, неторопливыми движениями. То резко втягивал в себя клитор, заставляя меня буквально извиваться на уже влажных простынях. Так мучительно-сладко, так возбуждающе нежно… Мои руки погрузились в его волосы – мягкие, почти невесомые, и это ощущение шелковистых прядей, струящихся между пальцев, было единственным, что еще связывало меня с реальностью.

Я словно парила где-то далеко, слышала собственные стоны и вскрики будто со стороны и не могла понять: как я еще жива? Как могу выдержать такое блаженство – и не растаять в нем? Как… Словно яркий взрыв разорвал темноту ночи. Тело выгнулось дугой в сладкой судороге оргазма, замерло на мгновение – и рухнуло на смятую постель. Кровь продолжала набатом бить в виски, дыхание с трудом вырывалось из груди, но звенящая нить напряжения порвалась, наполнив тело невесомостью оргазма.

Сквозь туман, застилавший глаза, проступило лицо Чарльза. Я сморгнула и поняла, что плачу – впервые в жизни плачу от блаженства. Его пальцы снова обхватили грудь, потерли вызывающе торчащие соски, и я прерывисто вздохнула. Новая волна острых искр возбуждения хлынула от этого прикосновения, смывая усталость и негу. Снова разжигая во мне пламя.

Синие, пронзительные глаза горели огнем страсти, Чарльз уже не казался спокойным и рассудительным. Его словно наполняла первобытная ярость, такая жаркая и жгучая, что на мгновение мне стало страшно. Глубокий, жадный поцелуй смял мои губы. Снова подчинил себе, заставляя забыть обо всем. Пальцы погрузились в волосы на затылке, не давая отпрянуть. Будтоу меня еще оставались силы на сопротивление…

Влажные, еще не остывшие от его ласк складочки почувствовали прикосновение чего-то горячего, просто огромного, и я рефлекторно подалась ему навстречу. Но он проигнорировал это требование, продолжая терзать мои губы, выкручивать соски… Доводить меня до исступления, того же, в котором сгорал он сам.

– Чарльз, пожалуйста…

Полувсхлип, полустон сорвался с моих губ, разорвав тишину ночи. Я почувствовала, что он улыбнулся, но не прекратил своей сладкой пытки.

– Скажи мне это, Линда.

Я задрожала: стыд внутри боролся с возбуждением. Чего Чарльз добивается от меня? Признать свое поражение? Так я давно сдалась. Еще в ту минуту, когда впустила его в дом. Неужели ин не может позволить мне сохранить хотя бы крохи гордости?

Но его пальцы не знали пощады. Они скользнули на вздрагивающий от напряжения живот. Еще ниже… Ладонь накрыла мягкий бугорок между бедер, и я сдалась:

– Возьми меня… Я не выдержу больше!

Язык стал еще более жадным и требовательным. Рука, лежащая между ног, стиснула мягкую, податливую плоть…

– Чарльз…

Уже не слово – слабый стон, бессильный и отчаявшийся… И Чарльз, наконец, сжалился. Приподнял мои бедра, медленно и глубоко входя в меня. Слабо застонав, когда наши тела, наконец, слились. На пару ударов сердца он замер, прикрыв глаза, словно пытаясь взять себя под контроль, а потом почта полностью вышел и снова ворвался в меня, уже резко и напористо.

Я вскрикнула, шире раздвигая бедра. Его рука легла на мой живот, сминая его, надавливая. Губы обхватили сосок, набухший, болезненно-чувствительный после грубых ласк – и он напрягся еще больше, словно готовая лопнуть спелая вишня.

– Да-а-а… – я всхлипывала, уже не понимая, издаю ли эти звуки в действительности, или они разносятся только в моем сознании. Все вокруг стало болезненно ярким и четким, словно нарисованным каким-то безумным художником. Запах его кожи и парфюма буквально кружил голову. Частые, тревожные удары сердца казались просто оглушительными. И проникновения, пронзающие меня глубокие толчки в такт этим ударам.

Я вцепилась в его плечи, оставляя на загорелой коже полумесяцы-отпечатки от ногтей. Вскинула бедра ему навстречу раз, другой… Подхватывая его ритм, подгоняя его. Чарльз только оскалился в ответ на мое нетерпение. Он не собирался потакать мне, сдерживал меня. Даже замедлился, заставив меня просто разрыдаться. Растягивал удовольствие, пусть и сам уже буквально дрожал от нетерпения.

Реальность снова поплыла в огненно-жарком тумане. Я уже не могла думать ни о чем. Словно разум выключился, ушел куда-то глубоко внутрь, оставив на поверхности только эмоции. Я обхватила его бедра ногами, стараясь впустить его как можно глубже. Сама впилась в его губы своими, припухшими и пересохшими от волнения.

Чарльз застонал, ритм, с которым он пронзал меня, стал просто бешеным, еще несколько толчков – и я снова закричала, вторя его глухому стону, с которым он излился в меня. Его зубы куснули мочку уха, но я едва почувствовала это. Мир завертелся в урагане экстаза, наполняя мое тело блаженством.

Он лежал на смятой, влажной от нашего пота постели, глядя на меня своими фантастическими синими глазами. Я дрожала под его рукой в последних сладких судорогах оргазма, с трудом переводя дыхание. Его белокурые волосы растрепались, пряди прилипли к мокрому от пота лбу, но на губах играла довольная улыбка. А у меня не осталось сил даже на то, чтобы ответить на нее. Только самая малость, чтобы прижаться плотней к его телу – и погрузиться в глубокий, спокойный сон.