Глава 22 · Как стать жестокой, но вовремя остановиться

– Твой дружок Сатиш все так же прячется под юбкой вашей управляющей? Ее поэтому сейчас нет рядом с тобой? – летит мне в спину оскорбительный вопрос.

– Почему бы уважаемому господину не сходить к нам в дом и не проверить лично – чем она сейчас занимается? – Я все-таки сворачиваю с тропинки и спокойно шествую в сторону их убогой компании.

– Мне что, больше делать нечего? – фыркает Шехар.

– Понятия не имею. Но вас же крайне интересуют все передвижения моей подчиненной – вот я и предлагаю дружелюбно, – пожимаю плечами.

– Думаю, тебе стоит позвать ее, если не хочешь кончить, как отец Сатиша, – прищуривается этот утырок. – Или ты думаешь, этот клоун в маске за твоей спиной способен кого-то напугать?

– С вас хватит и Камы. Но вы всерьез сейчас угрожали моей жизни? – уточняю миролюбиво, обмахнув лицо веером.

Госпожа Кири с ее прекрасными манерами настолько впечатлила меня, что я невольно начала копировать ее манеру поведения.

– И стоит ли мне считать ваши слова признанием того, что Пятый Дом имеет отношение к убийству старшего господина Седьмого Дома? – продолжая обмахиваться, спрашиваю через гнетущую паузу.

– Ты что вообще городишь? Думаешь, раз сестра моей невесты, то неуязвимая? – прищурившись, протягивает Шехар, глаза которого заметно темнеют.

– Ну, для вас-то, господин Пятого Дома, я сейчас совершенно точно неуязвимая. Не станете же вы нападать на меня средь бела дня во время празднования помолвки с моей сестрой? – интересуюсь с мягкой улыбкой.

Ох и несет меня! Кажется, кое-кто чуток подустал от всего происходящего вокруг и перестал контролировать речь…

Плохо, Аша, плохо!

– Полагаю, тебе следует преподать урок, – побарабанив пальцами по скамье, на которой сидит, негромко замечает Шехар.

– Прежде чем начать, соблаговолите объяснить – что за урок? – ничуть не боясь его глупых угроз, предлагаю с легким пренебрежением. – Чтоб я знала, какое именно правило нарушила. Впредь обещаю, я буду осторожнее!

– Взгляните на эту красноречивую особу, – хмыкает тот в ответ, обращаясь к своим дружкам. – Дитя совокупления безызвестной замужней госпожи Гаварр и кого-то еще более безызвестного, но отнюдь не ее законного мужа… вполне возможно – слуги или бродяги из подворотни… Она заявляется на территорию Пятого Дома Галаарда и ведет себя так, словно мы все и грязи на ее ботинках не стоим. И, что самое смешное, ей с ее немыслимыми амбициями даже не постичь того, что она сама является грязью – следствием того постыдного совокупления, что замарало всю репутацию дома Гаварр и почти уничтожило шансы ее благородной старшей сестры на удачный брак. И вот она приходит к моему Дому, в котором ее родня таки получила возможность очиститься от всей этой мерзости и продолжить благопристойное существование в высшем обществе… и смеет дерзить спасителю своей собственной семьи. Как вам такой пассаж?

– Вот тварь, – сплевывает один из его дружков.

– И как таких земля носит? – качает головой другой.

– Ведет себя так, словно важная госпожа. А всего лишь дочь шлюхи, – хихикает девица, прикрывая рот ладонью.

Ого, тут и девушки были? Я сразу и не заметила. В этой компании все на одно лицо. И, конечно же, я ожидала, что тема моего происхождения всплывет: уверена, у Шехара есть связи в Палате Внутренних Дел, где хранятся данные о моем рождении – Аниш ведь тоже узнал об этом.

Но… что она там сказала?

– Повтори, – предлагаю, опустив взгляд на ногти на правой руке.

А вот это уже привычка Кишана. Интересно, кого еще я возьмусь копировать, пока не выработаю свой собственный стиль?

– Что повторить? Что ты – дочь шлюхи? Тебе так нравится это слышать?! У нее с головой вообще в порядке? – Девица поворачивается к Шехару, чтобы удостовериться.

– Я до сих пор в шоке, что она пришла: я хоть и выслал им приглашения – из уважения, но был уверен, что ей хватит ума остаться дома и сделать вид, что она никогда не рождалась, – пожимает плечами господин Пятого Дома.

И так спокойно все это сказано…

– Отвечая на необдуманное вяканье вашей соседки по скамейке, – протягиваю совершенно спокойно, поскольку первый шаг должна сделать не я, а они: это основа основ. – Я не знаю, кто мой отец, но не тебе строить об этом предположения, безымянная девица, ценность которой в рамках истории равна птичьему помету…

– Чего она сказала? – широко раскрывает рот моя оппонентка.

– Что касается вас, господин Шехар. Не помню дословно содержания всех книг о воспитании, но что-то мне подсказывает, что топтать репутацию семьи будущей жены ради самоутверждения – такой себе поступок. И будьте вы хоть сыном владыки – чести это вам не сделает. Хотели заняться благотворительностью? Помогли бы бедным – брать мою сестру в жены совсем необязательно: денег у нас хватает, мы в них не нуждаемся, – переведя взгляд на господина Пятого Дома, продолжаю все в том же вежливом ключе.

– Сломайте ей ее короткие ноги, – отстраненно произносит Шехар.

И каждый, вздумавший послушаться его приказа, с криком падает на землю, держась за сломанные конечности.

– Что это… – Мой будущий зять подскакивает со скамьи, с легким испугом глядя на своих павших соратников.

Или лучше сказать – подхалимов без статуса?

А теперь – и без возможности стоять на двух ногах прямо благодаря Каме.

– Хотите причинить мне вред – делайте это своими собственными руками, господин Шехар, – отвечаю спокойно. – Не стоит посылать ни в чем не повинных людей, которые стоят намного ниже вас и не имеют достаточно мозгов, чтобы отказаться выполнять ваши жестокие приказы.

– Хочешь, чтобы я опустился до тебя и запачкал руки? Ты глупая или наивная? Похоже, Всеблагой не одарил тебя ни внешностью, ни умом… – фыркает господин смертник и делает это слишком расслабленно. – Я никогда не запятнаю честь своего Дома, – с холодным цинизмом добавляет он, и я замечаю фигуру, вышедшую из тени фонтана.

Рахул… Наследник Восьмого Дома, отлично владеющий своим мечом. Коротко стриженный, с простым, ничем не примечательным лицом, уже привычно высоким ростом и довольно мощным телосложением бойца.

– Вы вступитесь за него, господин Рахул? – спрашиваю прямо, рукой давая Каме знак, чтобы не встревал.

– А ты что, переубедить его собралась? – начинает от души хохотать Шехар, едва не вытирая слезы с лица.

Так… тут явно замешано какое-то обязательство, а никак не клятва верности: подобные неравноправные союзы запрещены среди Великих Домов. Но что Шехар пообещал за помощь своей презренной тушке? Или вернее… какой долг висит у Восьмого Дома перед Пятым, что наследник последнего готов за Шехара кромсать всех направо и налево?

– Между нашими домами нет вражды, – сдержанно обращаюсь к Рахулу. – И, вполне возможно, скоро мы будем стоять плечом к плечу. Прошу вас взвесить все «за» и «против» вашего решения.

– Ты никогда не будешь стоять плечом к плечу с нами, – резко оборвав свое веселье, презрительно бросает мне Шехар. – Даже не мечтай, что дом Гаварр пройдет проверку: это просто невозможно. И поверь, я говорю это со всей заботой о твоем состоянии завтра утром – когда твои иллюзии будут уничтожены, а амбиции стерты в прах.

– Как мне повезло с таким заботливым родственником, – не выпуская из виду Рахула, протягиваю сосредоточенно. – Что ж, до того как мы схлестнемся с вашим другом из-за вашего же оскорбления в адрес моей матери, ответьте на вопрос – где моя сестра?

Не стал же он ей вредить на их собственной помолвке…

– Лила не за столом со всеми? – хмурится Шехар.

Значит, сестра в безопасности.

Как гора с плеч.

– Из уважения к вам, господин Рахул, я лично приму этот бой. – Разворачиваюсь к своему противнику, ощутив прилив адреналина в крови.

Аша уже сражалась и даже убивала, делая то, что было необходимо для возвышения дома Гаварр, – эти воспоминания возникали в голове время от времени, так что я уже успела свыкнуться с тем, что мне было дано. Но сама я еще не убивала никого, как не планировала это делать и сейчас! Однако не могла не воспользоваться шансом испытать свои собственные возможности и технику дыхания, которую даровала мне мама с одной ей известной целью.

Несмотря на то что я планировала скрывать свои способности, отступать в данном случае нельзя. Если я позволю Каме драться за меня с наследником Великого Дома, завтра Каму казнят: наследники неприкосновенны при свете дня и на глазах публики.

Ночью и в переулках, без свидетелей, они такие же смертные, как и все. Но сейчас мы в невыгодном положении, и я сама в этом виновата. Итак… одно движение – и кинжал будет у меня в руках!

– Что здесь происходит? – врывается в напряженную тишину голос Лилы. – И что со всеми вашими гостями, мой жених?!

Только тут я замечаю, что тишина вокруг была лишь в моих ушах – на самом деле вокруг стонали поломанные прихвостни Шехара…

– Аша! – обращается ко мне сестра, и я вынуждена оторвать взгляд от своего соперника и посмотреть на нее. – Почему ты здесь и почему у господина Рахула обнажен меч?

– Она хотела убедить нас, что примет вызов и будет драться! – вновь заходится в хохоте Шехар.

До чего же неприятный выродок!

– Вызов? Какой вызов? – напряженно переспрашивает Лила, которой хватает фантазии предположить, чем может закончиться драка со мной.

– Она всерьез собиралась принять вызов, – раздается какой-то странный – глухой и бесцветный – голос.

Оборачиваюсь и смотрю на Рахула. Его сосредоточенное лицо красноречиво: он абсолютно точно понимает, что бой состоится… в отличие от своего дружка.

Почувствовал мой настрой? Или догадывается о наличии кинжала?

– Аша, что ты творишь? Это же моя помолвка! – тихо произносит Лила, и мне становится стыдно.

Я же могла пройти мимо этого закутка.

Но повелась на развод Шехара.

– Хороший вопрос ты задаешь своей сестрице. Посмотри, что наделал ее охранник – он напал на наших гостей! – Вмиг натянув на себя маску благородного господина, Шехар подходит к Лиле и берет ее за руки. – Кто-то из них точно подаст жалобу на самые верха, и я не знаю, смогу ли остановить все то, что начнется после…

– Кама покалечил всех этих господ? – Пораженная, Лила вновь обводит взглядом всех скуливших от боли детишек богатых Домов. – Аша, ты понимаешь, что наделала?!

– Кама остановил всех тех, кто хотел сломать мне ноги по приказу твоего жениха, – отвечаю ровно, сжимая кулаки.

– Что это значит? – Лила переводит взгляд на Шехара.

– Никто из них даже пальцем твою сестру не тронул, но посмотри, что стало с их ногами! – указывает он на лежащих на земле.

– Аша!!! – восклицает сестра.

– Стоит ли упомянуть, что все они назвали шлюхой нашу мать – с подачи господина Шехара? – чуть громче уточняю я, ощущая прилив раздражения.

Это даже не интрига, это топорное науськивание. И доказать сей факт – раз плюнуть: во дворце есть артефакт, распознающий правду! Но все разыгранное представление закончится здесь и сейчас, если Лила выберет правильную сторону и перестанет верить на слово постороннему!

– Я же просила тебя не упоминать о происхождении моей сестры, – тихо произносит сестра, не выпуская ладони Шехара.

– Я бы мог сдержаться, но она начала прилюдно оскорблять мой Дом подозрениями в убийстве отца Сатиша, – так же негромко отвечает ее жених, голос которого становится таким искренним и жаждущим понимания…

– Аша… ты была не права, – совсем тихо произносит Лила, опустив голову.

И это моя гордая красавица сестрица?

– Ты уверена в том, что сказала? – отводя от нее взгляд, уточняю бесцветным голосом.

– Уверена, сестра, – отзывается Лила.

– Этот прекрасный цветок, что расцвел в таком грязном месте, не лишен благоразумия. – Шехар подцепляет пальцами лицо сестры и умильно целует в щеку.

Оттолкни его. Заступись за честь нашего рода.

Так и не дождавшись ничего, достаю подарок из кармана, вынимаю кольцо и с резким выдохом отламываю драгоценный камень. Делаю это так быстро, что никто не замечает ничего, кроме отлетевшей в сторону подарочной коробки…

А затем Шехар вскрикивает от боли, схватившись за ногу.

– Это дулах. Маленький, как твой мозг или как твое чувство достоинства, – произношу, глядя Лиле в глаза, чтобы никто потом не мог сказать, что я оскорбляла господина Великого Дома и тем более – бросала драгоценными камнями в его ноги. – И это все, что ты получишь от нашей семьи. Клянусь честью рода Гаварр.

Сказав это, я отвожу взгляд, вставая вполоборота, чтобы сестрица понимала, что следующие слова уже точно адресованы именно ей. И продолжаю:

– Отныне все наши связи разорваны и никогда не будут налажены вновь. Никто не будет ждать тебя на пороге, никто не протянет руку помощи, когда ты будешь в этом нуждаться. Ты уничтожила все, что нас объединяло, и в моих глазах стала такой же переоцененной, как это кольцо без камня…

Бросаю подарок ей под ноги, куда-то в сторону упавшего дулаха.

– Теперь в роду Гаварр есть только одна дочь – и она покидает этот праздник.

– Аша… – слышу выдох Лилы за спиной.

– Только посмей за ней пойти, – звучит мертвенно-холодный голос Шехара.

– Господин Рахул, если захотите убить меня – приходите в мой дом, я приму ваш вызов в любое время, – уходя, произношу довольно громко. – А сейчас прошу простить меня: местная обстановка крайне угнетает мое чувство прекрасного.

Выбравшись из сада прямо к праздничному столу, подхожу к Сандару и говорю, чтобы он шел за мной.

– Что происходит? Ты не много на себя берешь? – изумляется отчим.

– Отец, в этом доме прилюдно оскорбили мою мать и вашу жену. Если мы останемся, нам и мечтать не стоит об уважении господ в будущем.

Сандар тут же поднимается на ноги и выходит из-за стола. Я прекрасно осведомлена о том, как трепетно отчим бережет свою репутацию: ведь большую часть жизни незаконнорожденную Ашу продержали в тени, разрешая только встречи с Сатишем и редкие прогулки инкогнито.

То, что произошло в Пятом Доме, из нас троих больше всего ударит именно по Сандару. Поэтому я не сомневалась в его выборе – покинуть этот праздник…

– Я знал, что эта тема когда-нибудь поднимется. Не стоило ждать, что секрет останется погребенным в архивах Палаты Внутренних Дел, – сухо произносит он и идет вместе со мной и Камой в сторону карет. – Это была Лила? – спрашивает чуть тише.

– Это был ее жених. А Лила промолчала и не заступилась за мать, – отвечаю честно.

Некоторое время идем молча. Осознание произошедшего происходит крайне медленно: несмотря на произнесенные громкие слова, мне до сих пор трудно поверить, что Лила позволила оскорбить ту, что дала ей жизнь.

– Отец, как это произошло? – задаю давно назревший вопрос.

– Не здесь, Аша, – встречает мой взгляд Сандар, и вновь мы идем вперед в полной тишине. А когда «развеселое празднество» остается позади, отчим негромко произносит: – Ваша мать была вызвана на линию фронта. И она отправилась туда с новорожденной Лилой на руках.

– Кем была моя мама? – спрашиваю прямо.

– Даже мне это неизвестно. Я полагал, что она наследница зажиточной семьи, владеющей месторождением драгоценной породы. Но когда пришло письмо с вызовом к месту сражения с Великой Пустошью… и когда Сати так безоговорочно повиновалась…

Сандар останавливается и, покачнувшись, прикрывает ладонью глаза.

– Наша семейная жизнь была уничтожена тем письмом, что бы ни происходило впоследствии в Безымянной равнине… ее разрушил владыка своим приказом прийти на войну.

– Я выясню все обстоятельства, отец. И, если потребуется, отомщу за маму, – произношу ровным голосом.

Понятия не имею, как она связана с Девдасом и какие именно обстоятельства предшествовали моему рождению. Но я найду ответы и добьюсь справедливости.

А вот сообщать отчиму о счастливом последнем годе жизни мамы… пожалуй, не буду. Ни одному мужчине не захочется узнать о чем-то подобном.

– Не думал, что когда-нибудь скажу это, – протягивает отчим, когда мы садимся в карету, – но теперь все зависит только от тебя, Аша: ты либо приведешь семью Гаварр к величию, либо полностью уничтожишь нас.

– Вы можете положиться на меня, – чуть мягче отвечаю, положив ладонь на его плечо, – я вас не брошу. Но, отец, я не могу не спросить…

– Спрашивай, раз не можешь, – звучит усталый голос Сандара.

– Почему вы решили стать частью рода Гаварр? Это… такая редкость для мужчины – принять фамилию жены и уйти в ее семью, – произношу максимально вежливо, стараясь не задеть его чувств.

– Сати сама меня об этом попросила – еще перед отъездом в запретные земли. Она захотела переписать месторождение на меня, но для этого моя фамилия должна была быть Гаварр, и никак иначе… Она как знала, что скоро уйдет, и переживала, что на горизонте могут появиться желающие прибрать ее наследство к рукам, – прямо отвечает Сандар, а я невольно сжимаю подол платья.

Мать знала, что скоро уйдет.

Она подготовилась.

Она решила вопрос с нашим имуществом, подобрала своей незаконнорожденной дочери защитника и удалилась в родовую усыпальницу, чтобы провести последний год с любимым. Она была отравлена?..

Нет, не может быть… что это за отравление, которое уносит жизнь здоровой улыбающейся женщины как по щелчку – одновременно с ее спутником жизни?..

Да и моя невосприимчивость к ядам говорит о многом! Мама явно закаляла нас с Лилой по своему примеру.

– Мне многое предстоит выяснить… – протягиваю беззвучно, откидываясь на спинку сиденья.

А когда мы доезжаем до ворот, тут же собираю на крыльце всех домашних.

– Вещи госпожи Лилы собрать и отправить в Пятый Дом с наемным посыльным. После выполнения приказа всем слугам запрещено покидать стены дома – вплоть до завтрашнего утра. У вас есть час: приступайте.

И тут же прислуга засуетилась, разбегаясь во все стороны без споров и лишних вопросов.

Молодцы. Хоть чему-то научились за последние недели.

– Далее, вся стража должна ждать в боевой готовности внутри пристройки. Если ночью за стену кто-то сможет пробраться, вы должны будете защитить наш дом – но пока границы территории не будут нарушены, никто не должен знать, что вы готовы к отпору.

– Госпожа, что происходит? – спрашивает у меня начальник охраны, находившийся в подчинении у Сандара.

Теперь же отчим стоит за моей спиной и молчит, ясно давая понять, кто тут хозяин.

– Этой ночью на дом будет совершено нападение. И, возможно, не одно, – отвечаю как есть.

О том, что нападать могут по разным причинам, – умалчиваю. Если Шехару хватит ума, он не сунется сюда в решающий момент для нашей семьи, но, боюсь, такой отморозок способен на все. Особенно – после всех моих витиеватых оскорблений в его адрес.

Что касается Святого Храма и его жадных рук – госпожа Кири четко сказала, чтобы все сидели ночью тихо и носа на улицу не показывали. Значит, она планирует разобраться с угрозой самостоятельно – уж не знаю, за какие такие мои будущие заслуги перед отечеством… Должно быть, мой дар и впрямь может сослужить владыке хорошую службу, раз сама госпожа-любовница взялась защищать наш дом от жадных стервятников.

– Нападение? – тут же начинают гудеть стражники. – Но кто? Кому хватит смелости?!

– Кому ее хватит, с теми вам еще не справиться. Так что сидите тихо и делайте вид, что мирно спите. Если все обойдется, завтра получите выходной. – Я отпускаю их взмахом руки и киваю Сандару, чтобы шел за мной.

– Ты оскорбила господина Шехара? – без особых подсказок догадывается отчим о половине наших бед.

– Мои слова могли его задеть, – решаю не юлить, – но сказаны они были не напрямую.

– Ты поэтому решила избавиться от вещей сестры? Не хочешь, чтобы она была замешана в вашей ссоре?

– Вы удивительно проницательны, отец, – выдыхаю устало.

Как бы громко я ни говорила о разрыве отношений, я продолжаю о ней заботиться. Пусть и в столь странной и, возможно, даже унизительной для нее форме.

– Но, как бы то ни было, после этого вечера имя Лилы должно быть вычеркнуто из всех родовых бумаг. Если вы не хотите, чтобы ее супружеская жизнь была омрачена постоянными упреками в родстве с такой «приблудой», как я… – невесело усмехаюсь, поднимаясь в кабинет и припоминая все аргументы Шехара, – то вы избавите ее от этого тяжелого бремени и отпустите в новую семью с чистым листом вместо грязного прошлого.

– Я тебя понял. Ты хочешь избежать дележки наследства Сати между двумя домами. Но не жди, что я буду делать это под твоим надзором, – отзывается Сандар, и я впервые испытываю желание отойти от него подальше – таким темным стало его лицо.

Конечно. Что ж я творю… она же его родная дочь, а не я…

– Отец, я бы не посмела. – Опускаю голову, останавливаясь перед кабинетом и тут же отступая назад.

– Вот и хорошо. Потому что у меня все еще есть отцовская гордость, – бросает Сандар и закрывает передо мной дверь с громким хлопком.

Я устала.

Я слишком устала.

И наделала слишком много ошибок за этот день…

Если бы я сдержалась и не повелась на слова Шехара…

– Моя госпожа, – слышу голос Нехи за спиной, но у меня нет сил даже для того, чтобы поднять голову.

– Сегодня ночью никто не должен выйти за ворота нашего дома, что бы ни происходило. Пожалуйста, проследи за этим, – прошу ее и бреду в свою спальню.

У меня есть несколько часов на сон.

А ночью я уже не сомкну глаз. Просто не смогу.

– Слушаюсь, моя госпожа, – отзывается управляющая где-то за моей спиной.

– Кама, – входя в спальню, оставляю дверь открытой и дожидаюсь появления своего ручного убийцы, – сегодня я столько всего натворила… побудь со мной, ладно? Мне нужно ощущать хоть чью-то поддержку…

Беру его за руку и иду к кровати; укладываюсь, продолжая держать наши пальцы переплетенными.

– Я ведь не плохой человек, нет? – с надеждой смотрю в его золотые глаза.

Кама снимает маску с лица, встречает мой взгляд и качает головой.

– Ты не откажешься от меня, если весь мир от меня отвернется? – испугавшись странной слабости, появившейся внутри, спрашиваю совсем тихо.

Кама мягко целует меня в лоб.

И вновь качает головой.

– Я люблю тебя, Кама, – шепчу, ощутив, как разливаются в груди тепло и спокойствие…

Если он один останется подле меня в самом конце… умирать будет не страшно.