Глава 21. Чужак

Прошла неделя после первого ритуала.

Земля вокруг замка оживала медленно, неохотно. Словно просыпалась после долгой зимы. На склонах гор проклюнулась первая трава. В руслах ручьёв снова зажурчала вода. Птицы вернулись пока немногие, но их утренний щебет уже звучал под стеклянным куполом. Грун, проверявший границы мёртвой зоны, докладывал: зона сжимается. Медленно, но верно.

Лиара чувствовала это каждой клеточкой тела. Её магия, хоть и скованная браслетом, больше не душила её изнутри. Те короткие мгновения свободы во время ритуала, когда трещина в браслете позволила силе вырваться наружу, дали ей достаточно воздуха, чтобы дышать дальше. Она всё ещё была пленницей. Но теперь пленницей, которой позволили иногда выходить на волю.

Король сдержал слово. Каждые три дня Грун проводил короткий ритуал. Уже не такой мощный, как первый, но достаточный, чтобы приглушить браслет на несколько минут. Лиара выходила во двор, касалась земли, и магия текла сквозь неё, возвращая жизнь иссушённой почве. Орки, поначалу боявшиеся этих сеансов, теперь собирались поглазеть. Некоторые даже приносили ей цветы. Не в дар, а с просьбой оживить. Она не отказывала.

Жизнь в замке налаживалась.

И поэтому, когда на горизонте появились чужаки, это было особенно некстати.

Их заметили дозорные на северной дороге. Троих всадников под белым флагом. Это были не орки. Люди. Судя по богатой одежде и гербам на плащах, послы какого-то знатного дома. Они ехали медленно, демонстративно мирно, и всё же весть об их приближении заставила замок насторожиться.

Гор'тах принял их в тронном зале. Том самом, где когда-то впервые увидел Лиару. Он сидел на каменном троне, облачённый в полный боевой доспех, и его лицо было мрачнее тучи. Рядом стояли Фарг, Грун и несколько старших вождей. Лиару на совет не позвали, но она узнала о гостях от Гарры, которая, как всегда, была в курсе всех замковых сплетен.

— Люди, — сказала травница, раскладывая травы на просушку — Из империи. Говорят, какой-то важный лорд. Приехал договариваться. Или угрожать. Или и то, и другое.

Лиара слушала, делая вид, что увлечена книгой. На самом деле она ловила каждое слово.

— Говорят, он спрашивал о тебе, — добавила Гарра, понизив голос — Ещё на подъезде, когда дозорные его остановили. Сказал: «Я слышал, у вас тут нимфа. Это правда?» Дозорные, конечно, промолчали, но он настойчивый. Будет просить аудиенции.

Лиара похолодела. О ней знали. Слухи расползлись за пределы гор, достигли людских земель. И если уж имперский лорд проделал такой путь, чтобы увидеть её, значит, у него были серьёзные намерения.

Она не ошиблась.

На следующий день король пришёл к ней без стука, что было на него непохоже. Лиара сразу поняла: что-то случилось. Его лицо было бледным, а глаза горели тем самым огнём, который она уже научилась распознавать. Огнём ярости. Но на этот раз ярости, смешанной с тревогой.

— Там человек, — сказал он, останавливаясь у двери — Лорд Корвин из Дома Эшфордов. Имперский посол. Он предлагает военный союз против горных гномов. Говорит, что вместе мы могли бы раздавить их и поделить шахты.

Он замолчал, и Лиара ждала. Она знала, что это не всё.

— Но у него есть условие, — продолжил король, и каждое слово давалось ему с видимым трудом — Он хочет тебя.

Лиара замерла.

— Он сказал: «Отдайте мне нимфу, и я дам вам пять тысяч копий, тридцать осадных машин и половину гномьих шахт». Он сказал, что его повелитель, император, коллекционирует редких существ. У него уже есть василиск, два грифона и ручной тролль. Нимфа станет жемчужиной его коллекции.

Коллекции. Опять это слово. Лиара почувствовала, как внутри поднимается холодная, липкая волна отвращения. Она была не одна такая. Где-то в империи, в золотых клетках, томились другие существа. Такие же пленники, как она. И теперь император хотел пополнить свою коллекцию новым экспонатом.

— Я отказал, — сказал Король.

Она подняла на него глаза. Отказал?

— Посол был… Недоволен. Он сказал, что я совершаю ошибку. Сказал, что одна нимфа не стоит войны с империей. Он угрожал. Не прямо, имперские дипломаты никогда не угрожают прямо. Но он дал понять: если я не отдам тебя добровольно, империя может пересмотреть свои границы. А у нас и так война с людьми на юге.

Он подошёл ближе. Не вторгаясь в её пространство, но достаточно, чтобы она видела его глаза.

— Я не отдам тебя, — сказал он твёрдо — Ни за какие шахты. Ни за какие союзы. Ты не разменная монета. Ты не товар.

Она смотрела на него, и не знала, что чувствовать. Благодарность? Да. Но к ней примешивался страх. Потому что его отказ мог стоить ему королевства. Империя была огромна. Если император действительно объявит войну, у орков не хватит сил отбиться. А всё из-за неё. Из-за одной-единственной нимфы.

Она вдруг осознала: он рискует всем. Своим народом. Своими землями. Своей жизнью. Ради неё.

Эта мысль была слишком большой, чтобы вместить её сразу. Лиара опустила глаза и замолчала.

— Я просто хотел, чтобы ты знала, — сказал король — И ещё: пока посол здесь, будь осторожна. Не выходи из башни без охраны. Имперцы мастера интриг. Если они не могут получить тебя по договору, они могут попытаться украсть.

Он ушёл, а Лиара осталась сидеть, переваривая услышанное.

Она была не просто пленницей. Она была ставкой в большой игре. Игре, в которую играли короли и императоры. Её ценность измерялась не золотом, а армиями. Её судьба решалась не здесь, в тишине восточной башни, а где-то там, в тронных залах и военных советах.

И это было страшно.

Ночью её разбудил шум.

Она спала чутко. Привычка, выработанная за недели плена, и поэтому услышала шаги в коридоре сразу. Шаги были не такими, как обычно: слишком тихими, слишком осторожными. Так не ходили стражники. Так ходили те, кто не хотел быть услышанным.

Лиара села в постели и прислушалась. Сердце заколотилось. Браслет на запястье был холоден, он не предупреждал об опасности, но она чувствовала её кожей.

Дверь начала открываться. Медленно. Бесшумно. Кто-то отодвигал засов не с лязгом, как обычно, а аккуратно, миллиметр за миллиметром.

В щели показался тусклый и колеблющийся свет. Свеча. И лицо человеческое, не орочье. Тонкие черты. Острый нос. Маленькие, близко посаженные глаза.

Лорд Корвин.

Он проскользнул в комнату, как змея, и прикрыл за собой дверь. Его губы растянулись в сладкой и липкой улыбке, от которой у Лиары мурашки побежали по коже.

— Значит, вот ты какая, — прошептал он, подходя ближе — Слухи не врали. Ты прекрасна.

Она отпрянула к изголовью, но он был быстрее. Его рука метнулась вперёд и схватила её за запястье туда, где был браслет.

— Не бойся, — прошептал он — Я не сделаю тебе больно. Мой повелитель будет очень рад тебя видеть. Он коллекционирует таких, как ты. У него есть специальные покои с золотыми клетками и бархатными подушками. Ты будешь там как дома. — он усмехнулся — Ну, почти как дома.

Лиара попыталась вырваться, но его хватка была железной. Он был человеком, не орком и не магом. Но в его пальцах чувствовалась сила, подкреплённая чем-то ещё. Магией? Артефактом? Она не знала.

— Пойдём, — сказал он, дыша ей в лицо чем-то сладковатым и приторным — Не заставляй меня применять силу. Я не люблю портить товар.

И тогда она сделала то, чего он не ожидал.

Она ударила его.

Не магией, её у неё не было. Не оружием, его у неё тоже не было. Просто коленом, резко, в пах так, как учила её когда-то мать: «Если кто-то схватит тебя, бей в самое уязвимое место. У всех существ оно примерно одно и то же».

Лорд Корвин охнул и согнулся пополам. Его хватка ослабла, и Лиара вырвалась. Но он быстро оправился. Быстрее, чем она ожидала. Его лицо исказилось яростью.

— Ах ты, дрянь! — прошипел он и замахнулся.

Ударить он не успел.

Дверь буквально слетела с петель, с грохотом и треском, и в комнату ворвался король. Он был в одной рубахе, без доспехов, без оружия. Но ему и не нужно было оружие. Его лицо было страшным. Таким страшным, каким Лиара не видела его никогда.

Он пересёк комнату в три шага и схватил лорда Корвина за горло. Поднял над полом, как тряпичную куклу. Человек захрипел, засучил ногами, но вырваться не мог.

— Ты, — прорычал Гор'тах, и это было даже не слово, а звук, похожий на рык зверя — Посмел прийти в её покои. Посмел прикоснуться к ней. Посмел угрожать ей.

Одной рукой он держал лорда за горло, а другой, без видимого усилия, сломал ему руку. Просто сжал пальцы, и кость хрустнула, как сухая ветка. Лорд Корвин тонко и пронзительно закричал, совсем не по-мужски.

— Ты посол, — продолжал Король, и его голос был тих, как шёпот смерти — И только это спасает тебя от немедленной казни. Ты вернёшься к своему императору и передашь ему мои слова. Скажешь, что король орков не торгует своими. Что нимфа под моей защитой. Что если империя хочет войны, то она её получит. Но сначала я лично найду каждого, кто причастен к этой ночной выходке, и скормлю их внутренности горным волкам. Ты меня понял?

Лорд Корвин что-то прохрипел, видимо, согласие. Король разжал пальцы, и человек рухнул на пол, хватая ртом воздух. Его лицо было синим. Рука висела под неестественным углом.

— Убирайся, — сказал Гор'тах — Сегодня же. Если на рассвете ты всё ещё будешь в моих землях, дипломатический иммунитет тебя не спасёт.

Лорд Корвин, шатаясь, поднялся и, прижимая сломанную руку к груди, выскользнул в коридор. Его неровные и спотыкающиеся шаги стихли в темноте.

Король стоял, тяжело дыша. Его рубаха была забрызгана кровью, но не его, чужой. Лица, ещё минуту назад искажённого яростью, Лиара не узнавала. Он повернулся к ней и замер.

Она сидела в углу кровати, сжавшись в комок. Она не дрожала. Шок ещё не прошёл, и она просто смотрела на него широко раскрытыми глазами. Он только что убил бы человека голыми руками. Если бы лорд Корвин не был послом, то он бы убил его. И она видела это. Видела зверя, который жил внутри него. Того самого зверя, которого он так старательно прятал все эти недели.

— Ты ранена? — спросил он, и его голос был совсем другим. Не рыком, а почти шёпотом.

Она покачала головой.

— Он… Он что-то сделал тебе?

Снова отрицание.

Король длинно и прерывисто выдохнул, и опустился на колени прямо перед кроватью. Его руки, ещё минуту назад ломавшие кости, теперь дрожали. Он протянул их к ней и отдёрнул, словно боялся, что она отшатнётся.

— Прости, — прошептал он — Прости, что не уберёг. Прости, что он вообще смог войти. Я поставлю тройную охрану. Я лично проверю каждый пост. Я…

Он осёкся. Потому что она протянула руку и коснулась его щеки.

Это был первый раз, когда она прикоснулась к нему добровольно. Не от боли, не от страха, не в полубреду. Сама. Её тонкие и прохладные пальцы легли на его шрам, идущий от виска к подбородку.

Он замер. Закрыл глаза. И выдохнул так, словно этот выдох был первым за много лет.

— Я не дам тебя в обиду, — сказал он, не открывая глаз — Никому. Никогда. Клянусь кровью.

Она не ответила. Но её пальцы всё ещё лежали на его щеке, и это было красноречивее любых слов.

Снаружи, во дворе, ржали кони. Это посол и его свита спешно покидали замок. Где-то вдалеке гремел гром, ночная гроза приближалась с гор. А в восточной башне, под стеклянным куполом, нимфа и орк сидели в тишине. И между ними, невидимое, но ощутимое, росло что-то новое. Что-то, что не нуждалось в словах.