Глава 30

– Лева, давай выпьем.

– Ну тебя, не хочу.

– Я тоже не хочу, но выпить надо. У меня есть в заначке отменный самогон домашнего изготовления. На вид – слеза младенца, на вкус – как первая роса. Не ломайся, бахнем, и все расскажешь другу.

Орехов засуетился, ресторан был уже закрыт, лишь на втором этаже в кабинете директора горел тусклый свет. На столе появилась закуска как раз под самогон: соленые огурчики, маринованные грибочки, строганина из стерляди и черный хлеб. Было такое чувство, что Гена готовился, закуски были идеально подобраны под алкоголь.

– Где ты его взял?

– Ага, интересно, да?

– Не очень.

– Рассказываю: самогон моего друга, и представляешь, к такому пикантному хобби он пришел случайно. Его жена вильнула с его замом, ну, мужик огорчился, закрылся, хорошо, что никого не поубивал, бросил бизнес на нового помощника, купил дом в деревне, а там у старого хозяина было несколько аппаратов. Ну и понеслось. Наливки, настойки, да что покрепче – без этого никак.

Гена рассказывал складно и красиво, Лева даже заслушался, отстраняясь от своих проблем, а их что-то навалилось вагон и телега. После того как уехала полиция с овчаркой, которая все-таки подмочила репутацию Луи Витона Николь, девушка разразилась скандалом и обещанием засудить всю полицию и пожарную охрану этого Мухосранска.

Корнеев решил, что она так выпустит пар, не останавливал, лишь поддакивал, но не вышло. В гостинице, куда Лев привез свою пока еще девушку, Николь прорвало с новой силой.

– Господи, что это? Лева, это… это точно самый лучший номер?

– Да, лучше здесь не бывает, поверь.

Девушка медленно расхаживала по пестрому ковру, двумя пальчиками отодвинула портьеру, пыль мелкими песчинками заметалась в воздухе, Николь сморщилась и чихнула.

– Всего одна ночь, завтра я отвезу тебя в аэропорт, посажу на самолет, и ты вернешься к своим клиентам, стилистам, психологам и маникюру.

– Ты… ты меня прогоняешь? Так просто перечеркнув все, что между нами было и есть?

– Николь, послушай, сейчас такой период, когда мне совсем не до отношений и не до разборок в них. У меня хватает геморроя, сама знаешь. Макар сказал сидеть в глубокой засаде, пока он все не разрулит. Думаешь, мне так это приятно? У меня там бизнес загибается, – Лев показал рукой в сторону, Николь проследила. – А я сижу тут, как трус, сбежавший, поджав хвост. И уехать теперь не могу, здесь курсы и группа набрана. Завтра выходной, я отвезу тебя в аэропорт, а когда вернусь через неделю, мы обо всем поговорим.

Сказал строго, Николь молчала, бог знает какие мысли в тот момент были у нее в голове. А мысли были разные и противоречивые. Можно было, конечно, включить слезы, закатить глаза под лоб и истерику, Николь это могла. А можно было взять все в свои руки хитростью и лаской. Ну какой мужик откажется от хорошего расслабляющего в конце трудного дня минета?

– Ну, Левушка, ну, прости меня, дурочку, я думала… сделаю тебе сюрприз. Ты написал, я так обрадовалась, что нужна тебе, а еще жутко соскучилась, каждую ночь думала о тебе. Хочешь, расскажу, что при этом делала?

Девушка подошла совсем близко, прильнула, начала ласкаться, тереться грудью. Николь умела довести любого мужика до точки кипения, когда у него отказывали тормоза, и он был готов уже на все.

– Левушка, сладкий мой, я так соскучилась.

Вот уже топик летит на пол, Николь совсем без всего, соски торчат, кожа ровная, загорелая. Корнееву нравилась раньше грудь Николь. Рука девушки накрыла член, сжала, а дальше ловкие пальчики расстегнули ремень и ширинку.

Лев в тот момент находился в некоем ступоре. Николь упала на колени, она всегда заглатывала его член по самые яйца, любила минет как одержимая, могла исполнять его долго, смакуя, вылизывая яйца, даже засасывая их почти полностью в рот.

– Я тебя расслаблю, сделаю все, как ты любишь…

– Постой, Николь…

– Нет, я так хочу, Левушка, очень хочу твой член.

Последующее можно было бы обозначить фразой: «Все как в тумане».

Если бы не вовремя очнувшаяся совесть и голос разума, кричащий: «Лева, очнись, придурок!»

Голос разума Лев услышал впервые и оттолкнул Николь, которая уже обслюнявила его член, вцепившись острыми красными ногтями в яйца.

Немая пауза, в глазах девушки ужас, потом лицо искажается гримасой боли, а дальше следуют слезы.

– Ты… ты… Да как ты смел… Я… я…

Нет, такого Николь не терпела, чтобы вот так, в грубой форме ее оттолкнули. Да такого не было никогда! Ни один поганый мужик, сколько бы у него ни было денег, не смел так поступать. Девушку накрыла злость, а еще обида, что она поставила не на ту лошадку. Думала, что этот журавль в небе стал ручным, но кто-то в этом Мухосранске постарался вместо нее. И она узнает кто.

– Я так люблю тебя, я все… все делаю для тебя, для нас… а ты… Господи, Лев, я…

– Извини, извини, Николь, успокойся, пожалуйста, не плачь.

Корнеев потом долго ее успокаивал, что-то говорил, Николь невнятно бормотала в ответ, а его мысли были не с ней. Ему хотелось к Лауре, просто видеть ее, слышать голос, и это она стала причиной, по которой он отверг сладкий минет Николь.

Ушел только через час, когда девушка успокоилась, и вот в кабинете Орехова намечалась пьянка.

– Ну, чего застыл, давай до дна – и не спорь. Сейчас выпьешь первую, а там за уши будет не оттянуть. Ты такого еще не пил.

Лев не стал спорить, выпить нужно было. Много. Чтобы заглушить мысли и тягу к Лауре. Выпил, пошла хорошо. Алкоголь приятно опустился в желудок, тепло медленно проникало в каждую клеточку.

– Ага, чувствуешь, да? Ух, хорошо-то как! – Гена хлопнул друга по плечу, смачно захрустел огурцом. – Давай колись, что у тебя с этой Горгоной?

– Ничего, уже ничего.

– А что было? Да я в шоке был, когда ее увидел, без обид, но секси-зефирка куда лучше и слаще. Как у тебя с ней?

– Не знаю, но она такая… Такая невероятная и совсем не мой типаж.

– Да нет никакого типажа – твоего или нет, это дурь в голове. Есть женщина, к которой тянет, а если тянет, значит, она твоя.

Гена задавал вопросы, а сам наливал и наливал, заставляя пить и закусывать. Лева говорил, приводил аргументы, что они разные, что Лаура слишком молодая и имеет много ухажеров, слишком ветреная. А Орехов в ответ на это смеялся как конь, хлопал по столу ладонью так, что подскакивали огурцы.

– Дурак ты, Лева, она сексуальная девчонка, вокруг нее полно самцов.

– Мне это не нравится.

– Давай выпьем и поедем спасать твою зефирку от коварных обольстителей и поедателей сладкого.

Выпили много, Лева еще помнил, как закончилась первая бутылка и началась вторая, еще помнил, как они вызывали такси, а Гена достал откуда-то две гусарские сабли.

Потом друг учил его пить самогон по-гусарски – с локтя, за дам, стоя и до дна. Получилось ни с первого раза, но Лева старался, а Гена подначивал.

А вот дальше – ничего.

Ни как ехали.

Ни куда ехали.

Зачем вообще ехали.

Но этой ночью спал Лев крепко и сладко, как младенец.