Глава 31

Не этого ли мальчика нагадала Жанна?

Лаура думала именно так, разглядывая спящего на диване супер-мега-крутого шефа. В руках у девушки была чашка свежесваренного кофе, и лишь его аромат приносил удовольствие в это раннее утро.

Супер-мега-крутой шеф сейчас не выглядел таковым.

Хотя ночью его появление было поистине фееричным. Он был суперпьян, мегаактивен и круто держал саблю.

Роль пьяного гусара была выполнена на четыре с плюсом, не хватало коня и мундира с золотыми эполетами. Но Лаура решила, что еще немного – максимум неделю – и Корнеев Лев Кириллович из столичного франта превратится в местного алкаша. Борода отрастет еще больше, а синяк с разбитой губой можно рихтовать через день.

Девушка села в кресло напротив дивана, на котором комфортно, обняв саблю, расположился Лев Кириллович, поправила длинный пеньюар и, склонив голову, продолжила разглядывать ночного гостя и размышлять.

Вот скотина. Какая же скотина этот Лев. Царь зверей, блин. Зверек. Пьяный сурикат он, а не лев. Это же надо так напиться и притащиться к ней, а не к своей силиконовой кукле. А еще обвиняет Лауру в ветрености!

Но, как ни крути, даже сейчас Корнеев был хорош. Широкие плечи, обнаженная грудь, мышцы, татуировки. У Лауры мужчина именно сейчас вызывал противоречивые эмоции, хотелось одновременно придушить и прижать к груди.

Ночью кто-то орал под окнами, Анисимова решила, что это молодежь возвращается из клуба, встала, хотела закрыть окно, но, услышав свое имя, напряглась. А когда присмотрелась, думала, что в очередной раз провалится от стыда сквозь землю.

Мужчин было двое, и обоих она узнала. Можно было, конечно, сделать вид, что они ей незнакомы, но тогда они продолжат орать дальше, вылезет противная соседка, вызовет полицию, и пятно позора и неблагонадежности на соколовской квартире станет еще больше.

Через пять минут мужчины поднялись на ее этаж, ввалились в квартиру, несли что-то про секс и зефир. А еще, что честь дамы – это честь гусара. Лаура мало что понимала спросонья, а вот Геннадий Викторович Орехов неожиданно стал серьезным и трезвым. Держа крепко своего друга, чтоб тот не рухнул, владелец «Двух барашков» заговорил.

– Ты, зефирка, не сердись, Лева хороший, запутался только. Да и Горгона та зря приехала, а его тянет к тебе, как к сладкому и мучному, которое он бросил много лет назад. А вот я уверен, что именно поэтому он стал черствым. Вручаю его тебе, делай что хочешь.

– Мне? Зачем мне?

– Ну, сейчас с него толку никакого, а утром может пригодиться.

Лев что-то бормотал, друг довел его до дивана, встряхнул, сказал, чтобы тот его не позорил, словно благословил, и ушел. Корнееву ничего не оставалось, как рухнуть на диван и моментально заснуть. Как уж он снял футболку и разулся, Лаура не знает, девушка, закрыв дверь и выключив свет, ушла в спальню.

Все как-то слишком стремительно было в ее жизни, прошла всего неделя, как начались курсы, а Анисимова влюбилась. Девушка много думала ночью, прислушивалась к сердцу и голосу разума. Но оба они говорили противоположные вещи.

Сердце – о том, что первая любовь – это нежное и прекрасное чувство, и что нужно за нее бороться. А разум не сказал ничего нового: что Лаура не пара такому, как Лев, что он ее обманывает, пользуется, а она не в силах отказать.

И вот утром, приняв душ и сварив кофе, Лаура уже придумала план мести и кары для этого «гусара». Убрав чашку на кухню и налив холодной воды, девушка подошла к изголовью и выплеснула содержимое стакана в лицо мужчине.

– Тревога, гусар! Французы под Москвой! Конь запряжен! Подъем! Пора в бой!

– Что… Что такое?.. Что происходит?..

Корнеев с трудом разлепил веки, облизал пересохшие губы, пить хотелось смертельно. Но закрыл глаза снова, картинка плыла.

– Эй, а ну не спать!

– Черт! Ой, больно!

Лаура похлопала мужчину по щекам, хорошо так приложившись ладошкой. Корнеев замотал головой, эти движения вызвали острую боль в висках.

– Если ты не очнешься, я вылью на тебя ведро воды. И пусть снова затоплю соседей, оно того стоит.

Она была готова пришибить, задушить и утопить этого паршивца, как котенка, но Лев ей сегодня пригодится.

– Господи, как голова-то болит, – мужчина сел, сабля упала на пол, звякнула, Корнеев сфокусировал взгляд на ней и удивленно поднял бровь. – А откуда холодное оружие?

– Так ты с поля боя прискакал, конь во дворе стоит.

– Какой конь?

– В яблоках. Держи.

Лаура протянула стакан с мутной жидкостью, Лев скептически посмотрел на нее, но взял, принюхался, а когда сделал первый глоток, оторвался лишь тогда, когда осушил стакан до дна.

– Не благодари.

– Спасибо, – Лев все-таки поблагодарил, поднял голову, Лаура стояла напротив в лучах утреннего яркого солнца, в розовом пеньюаре, который лишь слегка прикрывал пышную грудь.

Она была сексуальна. Даже будучи в диком похмелье, Лев это понимал и принимал. А еще принимал то, что она ему небезразлична. Но сейчас Лаура была прекрасна в своем гневе. Если она возьмет саблю и отсечет Корнееву голову, он это примет с благодарностью.

– Какого хрена, Лев?

– Что именно?

– Какого хрена вы приперлись ко мне ночью?

– Не знаю, – Лев поставил стакан на пол, схватился за голову. Ой, не надо было мешать отличнейший самогон с пивом. – А что, правда есть конь?

– Было. Два коня. Так какого хрена, я спрашиваю, ты приперся ко мне, а не заснул между ног своей силиконовой куклы? Или она – с твоим членом во рту?

– Какая ты грубая.

– Это я еще милашка, – Лаура была настроена решительно, нужно было для начала раздавить оппонента, а потом заставить его играть по своим правилам.

– Зефирка.

– Что?

– Гена называет тебя «секси-зефирка», – Лев откинулся на спинку дивана, Лаура сейчас как никогда была похожа на зефирку.

– Я задала вопрос. Или ты думаешь, что можешь приходить вот так просто ко мне, когда скучно, грустно, приехала невеста или ты напился с другом? Я что, похожа на легкодоступную девицу? На свободную грудь, в которую можно уткнуться от тоски, или что еще свободное, куда можно макнуть свой член?

Однако, эта девушка была так же резка на язычок, как и сексуальна. Льву захотелось проделать все по пунктам: и уткнуться, и макнуть.

– Нет, нет, я вовсе так не думаю.

– Ты сейчас получишь по лицу саблей, алкаш.

– Я не алкаш.

– А по лицу согласен получить?

– Нет.

Со стороны можно было принять перепалку за ссору мужа и жены. Муж перебрал с друзьями, пришел поздно, а жена пилит его.

– Прости, Лаур, реально – прости. Я не должен был приходить так поздно, в таком ужасном виде, – Льву было стыдно, а Лаура была права. Ни одна девушка недостойна такого обращения. Она права: то придет, то уйдет, то приблизит, то оттолкнет ее. Надо срочно трезветь и разбираться в себе. – А есть еще рассольчик?

– Есть, но для начала мы заключим соглашение.

Корнеев приподнял бровь, мозг соображал туго, но было интересно, что придумала эта «молочная девочка».

– Ты станешь моим женихом на день. Всего на день, а потом мы забудем, как звать друг друга. Потому что мне даже знакомый не нужен, который считает меня ветреной особой.

– Хорошо, – Лев был согласен на все ради рассола, а еще – чтобы как можно дольше смотреть на Лауру и находиться рядом.

Она была его кармой. Его роком, его провидением. Его соблазном и свободой. Да-да, нужно было это понять после приезда Николь и самогона Орехова.

– Ты не знаешь, откуда взялась сабля?

– Жаль, это не меч самурая, харакири в твоем исполнении было бы шикарное.

– Злая ты.

– А ты алкаш и кобель. Приведи себя в божеский вид, скоро приедет мама.

– Моя мама?

– Увы, моя.