Глава 25

В доме Зильбертов скандал следовал за скандалом. Ушла экономка, не дождавшись жалования. Пообещала обратиться в суд. Норберта осыпала ее проклятьями. Экономка ответила тем же, только в более образных выражениях. Вслед за экономкой ушел дворник Мартин. Старик мрачно посмотрел на бывших хозяев. Возможно, Мартин что-то задумал. Например, попытается поджечь дом. Или угнать коней. Или еще чего похуже… От таких мыслей у Норберты мурашки пробегали по спине целыми табунами. Теперь ворота открывал конюх. Он ворчал и говорил, что тоже уйдет, если ему не повысят жалование. Как будто так сложно подмести во дворе и открыть ворота для экипажа? Мало ли, что он конюх? Раз хозяева велят – изволь выполнять. Норберта продала бóльшую часть фамильных украшений, и заплатила штраф за себя и за сына. Такого унижения она давно не испытывала. За драгоценности дали гроши. Но иначе денег нигде добыть не получилось. Шло разбирательство с ведьмовскими штучками тетушки Габриэлы. Старая карга все валила на своих клиентов. Норберту и Леопольда несколько раз вызывали в город давать показания. За ними лично приезжал пристав. Хорошо, что хоть в кандалы не заковывали. Пристав сопровождал коляску до города. Ехали в объезд деревни. Но все равно, слухи уже расползались. Зильбертов и так не слишком жаловали из-за их высокомерия и надменности. А теперь и подавно обходили стороной. Кто знает, что у них на уме, если обратились за помощью к ведьме? В кабинете дознавателя Норберта плакала и клялась, что хотела получить только порошок от головной боли. Именно его Леопольд и дал понюхать кузине. На балу та жаловалась на мигрень. Но старуха что-то видимо перепутала. Норберта путалась в показаниях. То сын хотел просто пошутить над кузиной, то хотел ей помочь. Дознаватель не верил. Слезы Норберты высыхали слишком быстро. Дознаватель смотрел строго, обещал тюрьму и общественные работы в городе. От одной мысли, о том, что она будет подметать улицы или ухаживать за больными в госпитале для бедных Норберте становилось плохо. А уж о жизни в камере ей даже думать было страшно. Там же одни бандитки и грязные потаскухи! Однако уплата огромного штрафа удовлетворила дознавателя, и он закрыл дело в отношении метрессы Зильберт и ее сына. Тетушке Габриэле грозила пожизненная каторга, а Норберта с сыном легко отделались. Если не считать потерю фамильных драгоценностей. За обедом в столовой собралась вся семья. Напряжение царило в воздухе. – Должен вас всех огорчить, – Альфред доел суп и отодвинул тарелку. – Нам придется воспользоваться деньгами Леопольда… – Ни за что! – возмутился Леопольд. – Я ими не могу распоряжаться, а вы значит можете? Отец, вы положили мои деньги на свой счет под надуманным предлогом. И теперь хотите их потратить? Ну, уж нет! Я на такое не согласен! – Я забрал их себе только для того, чтобы ты их не проиграл. Я вообще не спрашиваю твоего мнения. Я просто ставлю тебя в известность. После уплаты штрафа мне нечем платить слугам. Если так пойдет дальше, нам скоро есть будет нечего. В прямом смысле. Меня того и гляди объявят банкротом. Ты доигрался, мой мальчик! – Всегда знала, что из Леопольда ничего толкового не получится, – усмехнулась Октавия. – Женись поскорее, может, какая старушка на тебя клюнет. Хоть с голоду не умрешь. – Замолчи, дура! – запальчиво крикнул Леопольд сестре. – Тебя тоже замуж никто брать не торопится, как ты хвостом не вертишь! Тоже мне, красавица выискалась! – Дети, тише, тише, – попыталась успокоить их Норберта. – В это сложное время нам надо держаться всем вместе. – Если бы не этот идиот, я бы вышла замуж за князя Палмера, – взвизгнула Октавия. – Это ты все испортил, придурок! – Я для всех старался. И вот благодарность! – вспылил Леопольд и вскочил из-за стола. – Как же вы мне все надоели! Семья неудачников! – Как ты смеешь так говорить с нами? – зарычал на сына Альфред. – Игрок и никчемный лентяй! Только и умеешь, что тратить мои деньги! Атмосфера за столом накалилась до предела. Норберта схватилась за сердце и охнула. Но никто даже головы не повернул в ее сторону. Перепалка продолжалась. – Я, конечно, женюсь, – Леопольд обвел присутствующих гневным взглядом. – И не на старушке. Даже не надейся, – бросил он Октавии. – А вот тебя кто возьмет, сестренка? Кому ты сдалась без денег? – У меня приличное приданное, – поджала губы Октавия. – Я как раз хотел поговорить о нем, – Альфред посмотрел на дочь. – Часть твоего приданного ушла на погашение наших долгов в прошлом месяце. – Как? Как вы посмели? – заверещала Октавия. – Это мое приданное, и никто не имеет права его касаться. Я не собираюсь гасить долги моего братца-недоумка! Из-за него к нам перестал ездить Палмер! Сколько мне теперь ждать его предложения руки и сердца? Я почти стала княгиней. – Но не стала. И не станешь, – заметил Леопольд. – Уменьши свои амбиции. Найди жениха поскромнее и выходи замуж, пока еще не все знают, что мы на грани разорения. – Не учи меня! – гордо вскинула она голову. – Я не позволю тратить мое приданое. Это низко и подло! Я требую свои деньги! Немедленно! – Ты еще несовершеннолетняя и не можешь ими распоряжаться, – напомнил ей Альфред. – Значит, вы решили их потратить, отец? И сделать меня нищей? Да уж, повезло мне родиться в такой семейке! – Я тоже запрещаю трогать мои деньги! – рыкнул Леопольд. – Мне плохо! – закричала Норберта. – Хватит закатывать истерики, – отмахнулся от нее муж. – Мама, из вас актриса как из нашей кухарки балерина, – зло хихикнула Октавия. – Хватит изображать умирающего лебедя. И без вас тошно! – Как ты разговариваешь с матерью?! – возмутилась Норберта. – Успокойтесь все!!! – Альфред ударил ладонями по столу. Жалобно зазвенела посуда. Суп из тарелки Октавии пролился на скатерть. – Замолчите все немедленно! И слушайте меня! Нам надо прийти к какому-то разумному решению. А не орать как простолюдины на площади в базарный день. Домочадцы притихли. – Леопольду надо быстро найти подходящую невесту. Любую. Дочка пекаря по тебе вздыхает. Хорошая девушка. Кровь с молоком. Сваха намекала, что возможно сможет уговорить пекаря отдать Эльзу за Леопольда. – Дочку пекаря? – задохнулся от праведного гнева Леопольд. – Я – землевладелец! – гордо сверкнул он глазами. – Уже нет. Вся наша земля давно заложена. – Эльза толстая. – Зато богатая. Приструнишь жену и будешь жить в свое удовольствие, – одобрительно закивала Норберта. – Теперь ты, Октавия. Умерь свои амбиции. Женихи от тебя разбегаются… – Отец! – обиделась Октавия. – Палмер просто давно не навещал нас. Это ни о чем не говорит. Может, он болеет? Да и я пока не уверена, стоит принимать его предложение или нет… – Не болеет он. Не хочет он тебе предложение делать, вот и все. Поэтому и ездить к нам перестал. Смотри правде в глаза. Тебе сваха тоже найдет жениха. И не ломайся. Кто посватается, за того и выходи. Главное, чтобы с деньгами и с положением. Сейчас не время строить из себя принцессу. Можешь вообще старой девой остаться! Как Аманда. – Не надо меня с ней сравнивать, – голос Октавии дрогнул от обиды. – Она нищенка. А я… – Ну, и кто ты? – зло рассмеялся Альфред. – Дочь землевладельца? Нет, милая. Ты скоро станешь дочерью банкрота. Нравится такое название? – Альфред, ты сведешь меня в могилу! – простонала Берта. – А ты сведешь меня с ума своими стонами! Завтра же уволю прислугу. Оставлю только кухарку, горничную и кучера, – прорычал Альфред. – И чем же вы им заплатите, отец? – насмешливо поинтересовался Леопольд. – Как вы собираетесь давать расчет тем, кого увольняете? – Подождут, пока наши дела не пойдут на лад. Надеюсь, я смогу вас достойно пристроить. Тогда со всеми и рассчитаюсь. – Отец, вы же не думаете, что если я женюсь на толстой Эльзе, то буду давать вам в долг? Если только под некоторые проценты. Я жертвую собой ради семьи, но не собираюсь тратить на вас деньги. – Ты очень циничен, Леопольд, – вздохнула Норберта. – Не ожидала от тебя такой черствости. Мы баловали тебя, все прощали, вытаскивали из неприятностей, платили твои долги. И где твоя благодарность? – Спасибо, дорогая мама. Я очень благодарен вам с отцом. Очень благодарен. Все слышали? Очень и еще раз очень! Что вы от меня хотите? Денег? Их пока нет. А если будут, я найду на что их потратить без вашей помощи, извините. Норберта ушам своим не верила. Ее дети настолько жестоки? Они совершенно не думают о родителях, только о себе. Это ужасно! Метресса Зильберт собралась зарыдать, но передумала. Вряд ли это произведет должный эффект. Она была растеряна и не знала, что предпринять. А если Леопольд не женится? Если Октавии не нейдут достойного жениха? Им что, идти побираться? Или умирать с голоду? Денег с детей она все равно вытрясет. Это она умеет. Неблагодарные отпрыски! Думают, что смогут так легко отделаться от родителей? Зря на это надеются. Главное, чтобы дети сначала смогли встать на ноги. Пока с них взять нечего. А потом можно и в суд подать. Пусть содержат родителей! Из-за стола поднялась Октавия: – Раз в нашей семье все так плохо, я кое-то придумала, – усмехнулась она. – Что? – обреченно спросил ее отец. – Что ты могла придумать своей пустой головой? – зло хохотнул Леопольд. – В проститутки податься? Попробуй, может и заработаешь что. – Ты туп, Леопольд, – надменно посмотрела на него сестра. – Туп до невозможности. – И что же ты придумала, мудрая Октавия? – презрительно сощурился Леопольд. – Скоро узнаете. Мне потребуется помощь. И я не потерплю отказа. Раз вы все так беспомощны, придется за дело браться мне, слабой девушке. Должен же кто-то спасти семью глупцов и неудачников? Все-таки вы мне, как-никак, родня…