ГЛАВА 17

— Что это такое? — сонно хмурится и с полным непониманием взирает на мою стряпню.

— Каша… Ты же вроде любишь, — теряюсь под его пристальным вниманием.

— Какая ещё… Что за муть, я тебя спрашиваю?

— В смысле муть? — вот тут уже обидно. Я, между прочим, старалась. Да и каша вполне себе нормально выглядит. Ничем не хуже той, которую он варил.

— Кто тебе разрешал здесь хозяйничать?

Ааа… Вон оно что.

— Так ты же…

— Я не разрешал. Я сказал, чтобы тихо сидела, — проходит к кофемашине, нажимает пару кнопок, и та начинает шумно перемалывать зёрна. Вот ей можно, значит, шуметь, а мне нельзя? Да и не шумела я вовсе.

— Так я же тихо, — втягиваю голову в плечи. Блин, как лучше же хотела. А у него продуктов нет, шкафы и холодильник пустые. Только кашу и нашла. Вот, сварила. Пригорела, правда, слегка. Но запах почти не ощущается.

Ароматный кофе наливается в его большую чашку, а сам Елисей гипнотизирует её задумчивым взглядом.

— Я пустил тебя в свой дом ненадолго. Не привыкай. И попытки понравиться мне оставь. Это не в твоих интересах, поверь, — заговаривает уже более спокойно, вытаскивает из-под машины чашку. — Я не принц для несчастной сироты. От меня у тебя будут сплошные проблемы, — поднимает взгляд. — Как и у меня от тебя.

А потом допивает свой кофе, берёт кашу и… выливает её в раковину.

А я впервые плачу из-за Молоха.

Как же давно это было… Как давно. Кажется, будто даже не со мной.

2021 год

— Простите, но вы… Эээ… Вы уверены, что хотите снять всю сумму? Это очень крупная…

— Я знаю, сколько там денег. Да, я уверена. Всё до копейки. Я хочу закрыть все свои счета в вашем банке.

Менеджер нечасто проворачивает подобные сделки и совершенно точно боится получить по шее от начальства. Поэтому неловко улыбается, чешет затылок и поднимается со стула.

— Хорошо, я на минуточку.

— Не стоит тратить время, — повторяю с нажимом. — Я не передумаю, даже если вы сейчас приведёте ко мне директора вашего банка. Я же сказала. Я хочу снять свои деньги. Все. И желательно побыстрее.

Закинула сумку с деньгами в машину, завела двигатель и, уперевшись руками в руль, выдохнула. Осталось решить вопрос с машиной. Счета пусты, а недвижимости у меня никогда не было. Мы больше года ни в одном городе не задерживались. А что дальше? Я свободна? Сомневаюсь. Молох меня не оставит. Не отпустит. Не за тем он столько лет ждал и оттягивал день отмщения, чтобы сейчас просто отпустить. Скорей всего, он убьёт меня, но перед этим заставит выдержать немало мучений.

— Мам? — дочь коснулась моего плеча, сжала своими пальчиками.

— Да, Есь? — взглянула на неё в зеркало заднего вида, стараясь держаться как обычно. А взвыть всё же хотелось. Заорать и разреветься в голос. Но не могу. Права не имею.

— Что теперь?

— Теперь к бабушке поедешь. Отдохнёшь у моря. Папа… Он подлечится и тоже к вам присоединится. А я позже приеду.

— Когда, мам? — дочь мне не верила. Вглядывалась в моё лицо и понимала, что вру.

Я и сама себе не верила.

— Я не знаю. Через месяц-два-три. Не знаю, Есь, — мотнула головой, в груди заныло. Я никогда не расставалась с дочерью так надолго. Ни разу.

— Мам, я не хочу уезжать без тебя. Давай вместе? Пожалуйста! — щупает меня, будто натрогаться не может. — Я боюсь. А если он с тобой что-то сделает?

— Не говори глупостей! — обрываю её строго. — Ничего он мне не сделает. А ты обещала слушаться. Я решу все проблемы и вернусь за тобой.

— Обещаешь? — сдаётся дочь.

— Обещаю, — вздыхаю. — Ты собрала всё самое необходимое?

Есения кивает, хлопает ладонью по рюкзаку.

— Тёплые вещи, гигиенические принадлежности и учебники.

— Отлично. Поехали на вокзал.

Там нас встречает злая, словно цербер, свекровь. Или как теперь? Бывшая свекровь? Благо она пока ничего не знает о предстоящем разводе. Обрадует её эта новость или расстроит – сложно предугадать, но то, что Еську она отказалась бы забирать – факт.

— Инна Эдуардовна, здравствуйте, — натянуто улыбаюсь ей, а та так же ненатурально растягивает губы в ответной улыбке.

Мы не враги. Но совершенно точно и не друзья. Так сложилось. Я, никогда не имевшая родителей, не сумела наладить с ней контакт (да особо и не стремилась), а она всегда считала меня недостойной парой для своего интеллигентного сына. И, наверное, в чём-то она всё-таки права. Однако мой материальный достаток вполне успокаивал материнское сердце, и с нашим браком она смирилась. Так мне казалось. В любом случае, пересекались мы довольно редко, что не могло не пойти на пользу родственным отношениям.

— Здравствуй, Соня, — она глубоко вдыхает, словно собираясь устроить мне разгон, но не решается. — Я еле успела. Пришлось отменить свои дела. Нужно было пораньше предупредить.

— Да, я знаю… Простите. Просто у меня появились срочные… Вопросы. Вопросы, которые нужно решить, а Есю оставить не с кем. Вот и вызвала вас.

Моё «вызвала» ей явно не по душе, о чём свидетельствует складка, пролегающая между бровей. Я спешу заткнуться, пока не ляпнула лишнего. Сейчас не время для ругани.

— Вообще, конечно, странно, что ты считаешь меня бесплатной нянькой для твоей дочери, — всё же не сдерживает порыв Инна Эдуардовна, а я вздыхаю, опустив голову. Не перед ней стыдно, нет. Я ни от кого свою беременность не скрывала, когда выходила за Володю. Перед Есей неудобно. Могла бы не выливать свою желчь при ребёнке.

— Я заберу свою дочь сразу же, как только решу некоторые вопросы, — протягиваю ей пакет. — Здесь деньги. Достаточно, чтобы вы и моя дочь ни в чём не нуждались. Езжайте к морю, отдохните. У вас, кажется, гайморит разыгрался? Вот и подлечитесь заодно морским воздухом.

Идея поехать к морю свекрови очень даже нравится, и она смягчается на глазах. Принимает деньги, прячет пакет в свою сумку.

— А Володя? Он не мог посидеть с девочкой? Раньше со всем сами справлялись, — и её это устраивало, понимаю. — Где он, кстати? Я вчера звонила, он был недоступен. И до сих пор не перезвонил.

— А он… Уехал. Да. По делам. В другой город, — на ходу придумываю отмазку. — И что-то случилось с телефоном. Скоро перезвонит, — улыбаюсь.

— Хм… Ну, ладно. А вы что, снова переезжаете?

— Пока не знаю, честно говоря, — пожимаю плечами.

Свекровь не знает об истинной причине наших частых «перелётов», а потому искренне недоумевает, как мы так можем жить. Впрочем, она никогда особо не вмешивалась, за что я ей искренне благодарна.

— Ну, ладно. Тогда мы на поезд? — спрашивает меня Инна Эдуардовна, а дочь цепляется за мою руку.

Горло душат слёзы, но я продолжаю улыбаться, словно дурочка.

— Давайте, — и поворачиваюсь к Есе. — Малыш, будь хорошей девочкой, ладно? Слушайся бабушку?

Она кивает, поджимает губы, чтобы не расплакаться, но глаза уже полны слёз, и я больно прикусываю щеку изнутри, чтобы не разреветься.

Это несправедливо, Молох! Слышишь? Несправедливо! Моя дочь ни в чём не виновата!

Но, конечно, осознаю, что так будет лучше. Странно вообще, что он с первого взгляда не узнал в Еське свою дочь. Они же как две капли воды… Что ж, хотя бы её спрячу подальше.

— Возвращайся скорей, мам, — Есения порывисто меня обнимает, сильно прижимается, будто прощается. А я быстро смахиваю слёзы, чтобы не заметила свекровь.

— Всё, Есь, идите. У меня дел ещё много сегодня. Я скоро приеду за тобой.