ГЛАВА 20

Елисей спал, раскинув на кровати руки и ноги и тяжело дыша. Я бы не заметила, но он оставил дверь в свою комнату нараспашку. Интересно, Елисей всегда так спит?

Тихонечко подошла к нему ближе, застыла, вытянув шею.

С ним было что-то не так. Частое, сиплое дыхание, льющийся ручьями пот, которым пропиталась вся подушка, и скрежещущие во сне зубы. Да он болен. Простыл, что ли?

Осторожно протянула руку и коснулась его лба. Тёплый, но температуры нет. Странно. Присела рядом, взяла с тумбочки стакан с водой и поднесла к его губам.

— Попить хочешь? — прошептала, рискуя нарваться на хороший такой нагоняй, но он не шевельнулся. — Эй! Попей водички. Сразу легче станет, — зачем-то начала его уговаривать, и он приоткрыл глаза.

— Ты кто? — хрипло, зло бросил мне.

— Я… Я же Соня. Помнишь меня? — мне стало дурно от его нехорошего взгляда. И он явно меня не узнавал. Что за…

Закончить свою мысль он мне не дал, опрокинув на кровать и больно сжав горло. Так сильно, что я закряхтела и застыла в ужасе. Упавший на пол стакан разбился. В голове промелькнула одинокая мысль, что сейчас он меня удавит и выкинет на помойку, как сраного котёнка. И всё…

Но у Елисея на меня были другие планы, о чём свидетельствовала рука, отпустившая горло и поползшая по груди и животу вниз, попутно больно сминая тело даже сквозь одежду. Расстегнув ширинку на моих джинсах, он дёрнул их с меня, едва не раня кожу, а потом отшвырнул в сторону. Дёрнул меня за бёдра, укладывая под себя и, устроившись между ног, толкнулся в меня своим членом.

Это всё происходило быстро и молча. Будто у нас подобное в порядке вещей. И я, охреневшая, не издала ни звука, пока он вторгался внутрь. Поначалу показалось, что он делает что-то не так и войти в меня не сможет, но, когда твёрдый ствол протиснулся между сухих губ и надавил на невидимую преграду, я вскрикнула. Впрочем, уже было поздно. Он даже не остановился, уткнувшись в подушку над моей головой и мощными выпадами вколачиваясь в мою промежность. Толчки были такими быстрыми, что я едва успевала дышать, да и он был слишком тяжёлым, что задачу мне вообще не облегчало. А боль внизу живота из резкой и яростной превратилась в ноющую, и к окончанию я уже едва чувствовала свои ноги.

Рванув вверх футболку и оголив пупок, он кончил мне на живот, а потом упал рядом, закрывая рукой лицо. Я уставилась на его член, весь в крови и сперме, и молча поджала под себя ноги. А Елисей задрых, тут же засопев. Ничего себе организм у человека… А может, он под наркотой был?

Я коснулась его плеча со змеёй, провела пальцем по её жалу и, убедившись, что он действительно спит, тихонько встала с кровати. По ногам потекла мутная жидкость – выделения вперемешку с кровью. На носочках побежала в ванную, чтобы не испачкать ковёр, и быстро смыла с себя всю гадость.

А потом оделась, вернулась в его комнату и принялась шарить по карманам. Было жутко страшно. Не от того, что он может проснуться и поймать меня, а от того, что я могу найти у него наркоту. Больно взгляд у него был неадекватный. А уж я наркоманов навидалась. Могу по одному взгляду отличить бухого от обдолбанного. И ломку видела. И что происходит с ними потом… Как загибаются они в притонах и лежат там по полгода. Самое страшное – это наркота. Дерьмо, которое сгубило не одну тысячу людей.

Не знаю, что я делала бы с наркотиками, найди их у него. Не знаю даже, что делала бы дальше… Ушла бы? Точно нет. Ни за что. Но так хотя бы знала, что с ним происходит. И, может, попыталась бы помочь. Хотя и слабо представляла, как это возможно.

Но, к своему удивлению, я не нашла ничего. То есть, совсем ничего. Абсолютно. Пустые карманы. Ни документов, ни каких-либо мелочей, вроде зажигалки или оторванной пуговицы. Вообще ничего. Будто он надел новую одежду. Прошлась и по другим карманам, добралась до одежды в шкафах и выдвижных ящиков. Тумбочки, комод… Ничего. Странно, но я и в его машине не видела личных вещей. Как такое может быть?

— Кто же ты такой? — прошептала тихо, разглядывая голого мужика. Красивый такой, с кубиками на прессе и… большим, ровным членом, что даже в спящем состоянии выглядел весьма внушительно. У него, собственно, всё большое. Губы слегка потрескались, и отросла щетина. И круги тёмные под глазами, но это его, как ни странно, совсем не портило.

Обыск закончила в прихожей и, так ничего и не отыскав, села на пол, привалившись к полке для обуви. Сзади что-то клацнуло. Я обернулась, присмотрелась к небольшой дверце за полкой. Вентиляционная шахта?

Отодвинув полку, приоткрыла дверцу и пошарила там рукой. Нащупав груду какого-то железа, потянула одну штуковину к себе и открыла рот, увидев ствол. Настоящий. Это был автомат, насколько я поняла. А ещё целая гора другого оружия. Ножи, пистолеты, почти всё в разобранном виде и смазанное машинным маслом.

Сложив свои находки на их место, плотно прикрыла дверцу и вернула полку на место. Долго смотрела в стену, кусая губы и поглядывая на дверь его спальни.

Ну и что, что бандит? Плевать мне. Он жизнь мне спас, а на это не каждый способен. Чаще всего погибающего на улице бомжа обходят стороной именно «хорошие» люди. Или как там принято называть благочестивых членов нашего общества? А он не оставил меня загибаться в подъезде в луже собственной крови. Не побрезговал и не сделал вид, что не его это дело.

Да и вообще. Мало ли, у кого может храниться оружие. Оно там лежит разобранное и явно ни разу не использованное. Может, он коллекционирует, а прячет – потому что нет лицензии.

Вернувшись в комнату, снова уставилась на Елисея. Теперь он спал спокойнее и даже не сопел. А я присела рядом, сгорбилась от боли в животе.

— Мне плевать, кто ты такой. Только не бросай меня, ладно? И я тебя не брошу. Пусть даже ты бандит или наркоторговец. Мне всё равно.

Он ответил мне могучим храпом, и я, стащив с себя одежду, прилегла рядом, обнимая широкую грудь, с левой стороны которой увидела ещё одну татуировку. Прицел прямо на сердце.

Да уж… Вряд ли он актёр.