ГЛАВА 25

Тётку в пропитой, страшной бабе с фонарём под глазом узнаю не сразу. А вот она меня моментально признала. И тут же, уперев руки в рыхлые бока, встала на пороге.

— Сонька? Ты, что ли?

— Я.

— Ты гляди, Вась! Не сгинула-то Танькина байстрючка! — крикнула кому-то в дом. — Припёрлась, значит. Чё надо?

Рядом со мной стоит Молох, держит в руке один из чемоданов. Второй пока в машине.

— И тебе здрасьте, тёть Рит, — не могу сказать, что рада видеть старую ведьму, как, собственно, и она меня. Кривит свои распухшие от побоев губы, рассматривая нас с ног до головы.

— Чё надо, спрашиваю? — чувствует она себя явно неважно. А из дома доносится гул собутыльников.

Я открываю рот, чтобы объяснить ей, что приехала жить в дом, где прописана, хотя уже ясно, что никто меня сюда не пустит. Да и я не горю желанием быть оттраханной её дружками. Уж лучше на улице.

Дождусь, пока Молох уедет, и сама свалю. Продам несколько тряпок, да и накопленное у меня есть. Как-нибудь протяну первое время, а потом что-нибудь придумаю.

— Ну, чё сопли жуёшь? Если ты за долей своей прикатила. Так у меня бабла нет. А это чё за хрен? — кивает на Елисея.

— Я вообще-то домой к себе приехала, — ворчу, глядя на тётку исподлобья.

— Кудааа? Куда ты приехала? — тянет противно та и пыхает мне в лицо стойким перегаром. — Нет, ну если бабло есть, то заходите. А если нет, то в жопу пошли.

— Вот уж свезло, блядь, — выругался вдруг Молох и, развернувшись, понёс мой чемодан обратно к машине. — Пошли, хули встала! — рявкнул на меня.

А я действительно на время замёрзла, не веря тому, что он так быстро передумал.

— Иду, — промямлила неуверенно и бросилась за ним. — Пока, тёт Рит! — крикнула той уже из-за забора.

— Правильно-правильно! Нахер валите! Скатертью дорога! Ишь ты, хахаля она своего притащила! Самим жрать нечего, а тут нахлебники ещё! Ты слышал, Вась? Эта лахудра со своим ебарьком приперлась! Да видать, хата наша не по вкусу господам пришлась! — это последнее, что я услышала из уст горячо любимой тётушки. Села в машину, прислушалась к звукам сзади.

Молох швырнул мой чемодан в багажник, глухо матюгнулся, а потом, сел на водительское и уставился на дорогу. Побарабанил пальцами по рулю, зыркнул на меня в зеркало заднего вида.

— Больше никого?

— Нет. Но если ты поможешь мне с жильём, я найду себе работу и больше не буду тебя напрягать.

Когда-то я мечтала о такой возможности, правда. Совсем недавно даже. А сейчас произношу это без особого удовольствия. Я пригрелась под боком у взрослого, обеспеченного мужика и расслабилась, почему-то решив, что он обязан взять на себя за меня ответственность. Конечно, это было глупо с моей стороны. Только вот что теперь делать с душой, которую всю наизнанку выворачивает?

Если сначала думала исключительно о своей выгоде, то сейчас я буду тосковать не по сытой жизни. А по нему… Я никогда не знала, каково это – любить. А тут нахлынуло всё разом, и вроде как мне сейчас о своей шкуре стоит беспокоиться, да как-то нет рвения особого.

— Да, работодатели ждут тебя с распростёртыми объятиями, — бросает мне через плечо и заводит машину.

А через несколько часов мы останавливаемся у какой-то гостиницы, куда он молча меня тащит. Тормозит только у номера, вставляет ключ в дверь и долго смотрит мне в глаза.

— Ты же понимаешь, да, что это самая хуёвая идея, которая могла прийти мне в голову?

Я не знаю, о чём конкретно он говорит, пожимаю плечами.

— Ну, у тебя же ранение было серьёзное, так что…

— Не умничай. В номер шагай. Я пойду пожрать чего-нибудь закажу. Переночуем здесь.

В номере уютно, тепло, и на подушках идеально застеленной кровати лежат маленькие шоколадки и мандаринки.

Я без зазрений совести заедаю стресс обеими порциями и иду в душ, чтобы согреться. Почему-то трясёт до сих пор. И я осознаю, что боялась вовсе не оказаться на улице снова или даже попасть в лапы собутыльников тёти Риты. Я боялась больше не увидеть его. Удивительно, как всего за пару-тройку недель можно влюбиться в абсолютно чужого человека.

Я, конечно, не была уверена на сто процентов, что это та самая любовь. Откуда мне знать, какая она? Меня никто никогда не любил, как и я никого не любила. С ним я познала это чувство впервые и логично было думать, что это она… Та самая, светлая, волшебная.

Немного согревшись под горячими струями, вышла из кабины и накинула махровый гостиничный халат. Молох опять с кем-то говорил по мобильному, а когда я вышла из ванной, он уже вытаскивал симку из телефона.

Я знала, что это значило. Он уточнял какие-то детали у заказчика. Какие именно детали и что за заказ – я не знала. Не знала наверняка. Но догадывалась.

— Опять уйдёшь? — больше всего во время его вылазок я боялась, что однажды Елисей не вернётся. Просто исчезнет, будто его и не было. А мне не останется ничего от него, кроме воспоминаний.

— Да. На пару дней исчезну.

— А ты… — я замялась, поймав на себе его ястребиный взгляд. — А ты не оставишь мне свой номер? Ну, рабочий. По которому я смогу связаться с тобой, когда тебя нет.

— Зачем? — он открыл контейнер с едой, кивнул мне на кресло напротив. — Сядь, ешь, — положил порцию рыбы себе и подвинул мне контейнер.

— Ну, чтобы я могла звонить, — улыбнулась. — Набрать твой номер и…

— Я понял. Зачем тебе мне звонить? — отправил кусок рыбы себе в рот и уставился на меня в ожидании ответа.

Он дурак? Или притворяется? Правда, не понимает, зачем?

— Я волнуюсь, когда тебя нет. Ты говоришь, что уходишь на два дня, а потом являешься аж через неделю… Нет, я не в претензии, просто стрёмно как-то. Вдруг с тобой что-то случится, а я даже не узнаю.

Он перестал жевать, потянулся к шкафчику под телевизором, приоткрыл дверцу.

— Пакет видишь?

Я кивнула.

— Там твои новые доки и деньги. Где бы мы ни были, я буду оставлять для тебя этот пакет. На случай, если не вернусь. Жди меня, сколько сможешь, потом уходи.

Меня тряхануло. Он так спокойно об этом говорил… Словно речь вообще не о нём шла.

— То есть такое возможно? Ты можешь исчезнуть?

Он вздохнул, снова принялся за еду. Ответа я, естественно, не дождалась.

— Гостиницу я проплатил на неделю, — заговорил уже после еды. — Пока меня не будет, займись делом.

— Каким?

— Не знаю, плевать мне. Займись чем-нибудь и не сходи с ума. Мне не нужны проблемы из-за тебя, поняла? Если кто спросит, то я твой брат. Приехала со мной в командировку.

— Ладно, — тут же согласилась я. — Ты только не пропадай надолго, хорошо?

Молох не ответил. Никогда не отвечал. Наверное, потому что и сам не знал, вернётся или же нет.

В тот день он оставил свою машину на парковке гостиницы и ушёл из номера после заката. И тогда, сидя на широком подоконнике и вглядываясь во тьму, где исчез его большой силуэт, я впервые предположила, что он может быть киллером…