ГЛАВА 34

2010 год

Она шла за ним. Слышал, как скрипит под ногами снег. И волчонка, конечно же, не оставила. Дурища жалостливая. Но тут же усмехнулся. Он ведь сам её чуть раньше спас. Вот так же притащил эту занозу в жопе в свою конуру и теперь не выдрать её, если только с корнем. Привык. Привык, блядь. Как ни паршиво это осознавать, таки привык.

Идиот. Давал же себе обещание после Кирилла, что больше не станет ни к кому привязываться. Знает же хорошо, каким дерьмом это может обернуться.

Устал. Он просто устал. От одиночества, от вечного адреналина, пропитавшего в венах кровь. Захотелось почувствовать себя спасителем? Душонку чёрную очистить захотелось?

Зачем? Зачем ему это? Ведь однажды в такую жопу из-за неё попадёт, что хрен выберется. Хотя… Он ещё до неё попал. Влетел с разбегу. Она, скорее, отдушина. Способ не тронуться окончательно. Не поехать крышей и не начудить прямо на работе. Или не подставить свою башку под пулю…

Что он делает? Уговаривает себя? Смешно.

В тёплом доме пахло деревом и едой. И Молоху вдруг жутко захотелось остаться здесь навсегда. Спрятаться здесь, окопаться, наставить вокруг ловушек и капканов, чтобы ни одна блядь не приблизилась, и под трёп Соньки залечь на дно. Не так, как сейчас. Основательно. Навсегда.

Разделся, упал на кровать, раскинув руки, и закрыл глаза. Хорошо. Ему впервые за до хрена лет хорошо.

Девчонка шуршала на кухне, гремела посудой, потом о чём-то говорила со своим найдёнышем поучительным тоном. Кажется, выговаривала ему за то, что нагадил на пол.

Молох слушал это всё и… Улыбался. Странно, но ни Сонька, ни её новоявленный питомец не раздражали. А их присутствие даже как-то дополняло уют домика с камином в лесу.

Она пришла к нему спустя минут сорок. Пришла и нагло так улеглась на его плечо. Молох открыл глаза, повернул лицо к ней.

— Привет, — улыбнулась.

— Чего хочешь от меня? — несмотря на вопрос, голос прозвучал совершенно не грозно. Хотя он старался.

— Хочу рядышком полежать. И поблагодарить, что не оставил нас в лесу.

Захотелось её поцеловать. С ума сойти. Нет, он всё-таки лишнего бухнул. Или вискарь был палёный.

— Благодари.

— Спасибо, — коснулась своими губами его губ, и Молоху пришлось стиснуть зубы, чтобы не наброситься на неё, как озабоченный подросток.

— Ты волка покормила?

— Да, молока налакался и спит возле миски.

— Его мясом кормить надо. Он хищник.

— Но он же маленький, — вытаращила на него глаза.

— Чем раньше начнёт есть мясо, тем скорее станет самостоятельным. Это не домашний питомец. Он дикий зверь. И раз уж не оставила его в лесу, где зверю самое место, имей совесть не ломать его природу.

— Ладно… — потерянно кивнула. — Хорошо. Позже дам ему мяса.

— И не привязывайся к нему. Его придётся отпустить, когда подрастёт, — невесело вздохнул. Жаль дуру, привяжется же к волку. Как к нему, к Молоху, привязалась. Теперь не оторвать эту пиявку.

— И что, вообще никак не оставить его? А если я воспитаю, и он будет послушным? — с надеждой во взгляде попыталась ещё раз.

— Невозможно перевоспитать дикого зверя, — посмотрел ей в глаза, уловив там боль затаённую. — Да и волка пожалей. Он такого не заслуживает. Звери, они людей вернее. Но ему с нами не понравится. Ты же не будешь его на поводке выгуливать, как мопса, — и жаль её вдруг стало. Так, что в груди защемило. Молох даже подумал сначала, что это сердечный приступ. Настолько забыл, каково это, чувствовать что-то, кроме удушающей злобы на всё человечество. Ни хрена себе накрыло. — Иди сюда, — потянул её за бёдра на себя, и Сонька тут же ловко вскарабкалась сверху.

Елисей бросил взгляд вниз и не без удовольствия отметил, что она переоделась и теперь была в одном халате и белье. Её белые трусы зацепились за его ремень, и в паху тут же потяжелело от этого зрелища.

— Сними.

Она поняла без слов и потянулась к своему белью. Слегка привстала, стащила трусы и, отшвырнув их в сторону, схватилась за его ремень. Всё проделала быстро, чётко, будто занималась этим всю жизнь. Хотя Молох знал: она была девочкой до него. Даже странно, в таком возрасте обычно бабу из нормальной семьи уже целкой не застать. А эта даже на улице продержалась. Хотя спокойно могла зарабатывать на трассе. Мужики за такую красотку дохрена платили бы. Он бы заплатил.

Опустилась на его хер плавно, со стоном, закрывая глаза и приоткрывая губы. А он ухватился за её бёдра и плавно толкнулся до предела, удерживая её за зад. И как только уже хотел начать трахать её, что и делал обычно, как девчонка наклонилась и поцеловала его. А он схватил её за затылок, сжал волосы у корней всей пятернёй и, не удержавшись, запустил язык в её рот.

Девчонка не умела целоваться, но сам процесс ей нравился. А Молоху нравилось, что с ней можно делать всё, что захочется, и он раньше ни в чём себе не отказывал. А сейчас отчего-то медлил, заигравшись с ней и позволив девчонке вести.

Вести она тоже не умела. То ли дело опытная шалава, которая и ртом обслужит, и жопой, если потребуется. И он обычно пользовался исключительно их услугами. Но сейчас так заводила эта неопытность и её испуганные глаза, когда толкался внутрь, срывая с губ девчонки стоны, что хер стал каменным.

— Можно я сама? — выдохнула ему в лицо дрожащими губами, и Молох остановился, ослабил хватку на её ягодицах.

— Ну?

Девчонка улыбнулась, приподнялась, скользя по стволу вверх, до самой головки и так же медленно опустилась. Вбирая в себя член полностью. Запрокинула голову, шумно выдохнула и сжала его мышцами так, что в глазах потемнело от удовольствия.

— Сука, где такому научилась?! — дёрнул её за волосы, роняя себе на грудь, и впился губами в её рот.

— Не поверишь, в интернете прочитала, — улыбнулась так по-блядски своими влажными от его слюны губами, что ему крышу едва не сорвало.

Встряхнул её за волосы, толкнулся бёдрами, рассекая стволом мокрую промежность.

— Что ещё ты в интернете делаешь, пока меня нет дома? — жёстко вбиваясь в неё, точно причиняя боль. Перед глазами красная пелена и то самое состояние, которого он боялся, как огня, в её присутствии. Кажется, накрыло.

Девчонка пискнула, когда уронил её на спину и, закинув ноги себе на плечи, вошёл до упора.

— Эй, ты чего?! — испуганно дёрнулась, но сойти с дистанции Молох ей не дал. — Я… Я ничего… — каждый его толчок выбивал из неё дух и прежнюю смелость, но уже так понесло, что не остановиться. — Не делаю… Только читала…

И вдруг остановился, поняв, что вот-вот кончит в неё. Тряхнул головой, вытащил член и слил на её живот, стиснув зубы.

— Не дразни меня больше. Поняла?! — рыкнул, хватая её за подбородок. — Поняла, спрашиваю?!

— Дда…

Отпружинил от постели, сжал пальцами пульсирующие виски.

— Седативные тащи сюда. Быстро! — главное успеть вырубиться, пока не накрыло. Пока ещё хоть что-то соображает.

Но Сонька поднялась, встала на постели на колени и подползла к нему.

— Тихо… Тихо, — Молох даже не сразу понял, что она гладит его лицо своими прохладными пальцами. А когда дошло, удивлённо уставился на девчонку. — Тебе не нужны таблетки. Ты можешь и сам… Позволь мне позаботиться о тебе… — и это работало. Бред, чушь, дебилизм, но работало!

— Ты дура. Если меня сейчас накроет…

— Тшшш, — взяла его лицо в свои ладони, коснулась губами. — Ничего не говори. Давай полежим? Пожалуйста, — потащила его обратно в постель, и Молох сдался. — Вот видишь, ты не превратился в страшного монстра. И не превратишься. Всё хорошо, — легла ему на грудь, нахально закинула на него ногу и крепко обняла торс. — Я рядом. Ты со мной. Мы вместе.

А потом Молох отрубился. Будто тумблер выключился.