ГЛАВА 43

2000 год

Причмокивая и постанывая, девка смачно полировала губами его член, пока Молох бездумно пялился в её блондинистый затылок. Кончил спустя три минуты, даже толком не прочувствовав оргазма. Оттолкнул девицу, которая, встав с колен, полезла к нему целоваться и, схватив со столика бутылку с выпивкой, вышел, покачиваясь, из душной парилки. Следом за ним выскочила и девица, лица которой он не запомнил. Оно почему-то размылось, словно ненастоящее. Наверное, с непривычки здорово перебрал.

— Ну что, сынок, как оно? Понравилось? Впервые, небось, с такой девочкой отдыхаешь? — вопросил генерал, склонив голову и издевательски ухмыляясь. — Давай, присядь за стол. Выпьем, поболтаем.

На коленях у толстого старика восседала ещё одна девка. Полуголая, длинноволосая. И тоже без лица. Все люди для Молоха больше не имели лиц. После Кира он их не запоминал. Что-то перевернулось в башке, выключилось. Будто рубильник кто-то дёрнул. Только друга и видел. Всё время. Во сне, наяву. Даже сейчас казалось, будто он рядом. Будто они всё в той же клетке. Стоят и смотрят друг на друга, как загнанные в капкан звери. И нет варианта выбраться. Только убивать друг друга. Глотки грызть, забыв о дружбе и о том, сколько раз спасались, стоя спина к спине.

Тряхнул пьяной головой и ввалился за стол, как медведь неуклюжий. Генерал прошёлся цепким взглядом по его груди, скользнул ниже, по животу. Благо, хер Молох додумался прикрыть полотенцем.

— Самец, — удовлетворённо пропел урод, и Елисей неосознанно скривился. — Как жеребец здоровый, молодой, сильный, — в голосе ублюдка проскальзывала не то зависть, не то похоть. Уж лучше первое, честное слово. Меньше всего Молох хотел быть тем, на кого передёргивает мерзкий старик. Он лучше снова всех своих друзей перебьёт, чем раком перед этим уёбком встанет. — У тебя такая жизнь впереди, — покачал головой, причмокивая своими жирными губами.

— И какая же? — опустошив рюмку с каким-то обжигающим глотку пойлом, снова зыркнул на генерала.

— Скоро сам всё увидишь. А сейчас, — шлёпнул девку по блестящему от масла заду, прикрытому лишь тонкой полоской стрингов, и кивнул ей, чтобы шла к выходу, — я уеду. Оставлю тебя здесь с охраной и девочкой. Не вздумай бузить. Тебе это ни к чему, поверь. И убегать тоже не пытайся. Поймают и пулю в лоб засадят. Это я тебе говорю не чтоб запугать, а чтобы зря не погубил себя. Ты мне живым нужен. Очень много у меня планов на тебя.

Молох вздохнул, опустил голову. О планах старика он уже догадывался. Понимал, что не для того его, как животное дрессировали, чтобы в парке мороженое продавать. Понятно было, что ждёт его что-то не менее херовое, чем год учений. Но эта гребаная недосказанность уже начинала бесить.

— К чему это всё? — в ход пошла очередная стопка, и тут же перед Молохом возникла ещё одна. Шлюха, которая только что отсасывала ему, старательно подливала пойло, даже не удосужившись прикрыть сиськи, и они постоянно отвлекали его внимание. Всё же восемнадцать лет. Ему бы сейчас в армии служить, а потом баб пачками сношать. Как все пацаны в его возрасте. Как нормальные люди. — То в клетке закрываешь, то в сауну везёшь, поишь и шлюх подкладываешь. Что тебе нужно от меня, генерал? Чего хочешь, можешь объяснить нормально, а не ходить вокруг да около?

Старик поднялся с дивана, прошагал к Молоху и остановился совсем рядом, выпятив жирное пузо. Елисей же отпрянул, откидываясь на спинку своего дивана.

— Всему своё время, мальчик. Ты сейчас гуляй, отдыхай, расслабляйся и набирайся сил. А потом я введу тебя в курс дела, — генерал ухмыльнулся и протянул руку к Молоху, чего тот спьяну не заметил сразу и не успел отстраниться. А когда пухлые пальцы старика коснулись его щеки, Елисея будто кипятком окатило и сразу же морозом по коже осознание, что он таки не ошибся и старый урод действительно положил на него глаз. И, судя по всему, рассчитывал положить кое-что другое.

— Ты чё, бля?! Ты чё?.. — от неожиданности вскочил и даже протрезвел. — Руки от меня убрал! — прорычал, мгновенно теряя облик. Красной пеленой ярости заслонило взор, и Молох схватил со стола нож. — Сука, грохну! — но вскрыть глотку генералу не успел. Его тут же скрутила, будто из земли выросшая, охрана и уложила мордой в стол. — Мразь поганая! Ещё раз тронешь меня, я тебя на куски порву! — заревел в ужасе, потому что вдруг пришло в голову, что старик может его прямо сейчас… Пока прихвостни в позу загнули. Только полотенце старый пидор сдёрнет, и всё…

Бляяя… Молох поискал взглядом хоть какое-то оружие. Нашёл вилку. Если только зубами её зажать и как-то вывернуться из захвата. Но не пришлось. В следующий момент генерал похлопал его по плечу.

— Успокойся, сынок. Не за этим ты мне нужен. Хотя, чего скрывать, хорош. Хорош. Я бы не отказался от такого паренька в своей постели. Но больно буйный ты у меня. Боюсь, удовольствие болью обернётся. А нам с тобой боли не хотелось бы, правда? Отпустите его. А ты, парень, бросай эту привычку – чуть что кидаться на меня. А то я ж не посмотрю, что много сил и времени в тебя вложено. Прикажу усыпить, как пса взбесившегося. Понял?

Молоха швырнули обратно на диван, и он почти с облегчением выдохнул. Если бы ублюдок ещё и поимел его до кучи, то тогда уже точно всё. Финиш. Сам бы на пулю нарвался. Не смог бы после такого дышать.

— Ты меня понял, сынок? Скажи вслух.

— Да. Я понял, — процедил сквозь зубы.

— Хорошо. Тогда тему эту закроем и больше к ней не возвращаемся. Ну и так, тебе на будущее. Если даже меня не станет, по твою душу придут те, кто выше меня стоит. А им уж похеру твоя задница упругая.

— Я же сказал, понял. Но и ты не прикасайся ко мне. Я не позволю, — вскинул на старика затравленный и донельзя злобный взгляд. — Шалав своих трахай, понял?

Генерал усмехнулся. Конечно, они оба понимали, что восемнадцатилетний, пусть и тренированный, парень не смог бы выстоять против дюжины охранников с оружием. И Елисея затошнило, стоило нарисовать в подсознании жуткую картинку, где старый ушлёпок суёт в него свой вялый хер.

— На вот. Тебе на расходы карманные, — генерал протянул руку одному из охранников, и тот вложил в неё увесистую пачку баксов. Она упала на стол перед Молохом, а тот сжал челюсти, чтобы не блевануть.

— За что это? — зыркнул волком.

— Скажем так, за моральные и физические страдания. Бухай, гуляй. Неделя у тебя. А потом я приду с заданием. И ты его выполнишь, сынок, понял меня? — схватив парня за волосы, запрокинул тому голову. Молоха уже не держала охрана. Одно движение – и генерал свалился бы на пол дохлый. Но пора включать голову. Он не выберется, если не начнёт мыслить трезво.

— Понял, — проговорил, глядя старику в глаза, а тот отпустил его и удовлетворённо выровнялся.

— Вот и хорошо. Ни о чём не беспокойся, ребята отвезут тебя на квартиру, где ты теперь будешь жить. Девочка оплачена на три дня.

Генерал свалил, чем вызвал у Елисея огромное облегчение, и пьянка переросла в грязную вакханалию.