45. Жемчужина дракона

Боль пронзила, как будто ударило молнией — от макушки до пяток. Я упала бы, но брат держал меня. Я с ужасом смотрела на ониксовую рукоять, торчащую под моей ключицей. Я была еще жива, но понимала, что уже умерла.

— Зачем? — попыталась спросить я, но губы свело, и вместо слов вырвалось что-то невнятное.

Потом я посмотрела на Гидеона. Он тоже смотрел на меня. Черные глаза плескались болью, яростью, но не отчаянием. Что ж, это даже к лучшему…

— Оставь ее, — сказал Гидеон моему брату.

Сказал глухо, и брат тут же отпустил меня. Я тяжело села на пол и уперлась руками. Крови не было, но я знала, что стоит вынуть кинжал — она хлынет, и остановить ее будет невозможно. Жгучая боль почти лишила меня сознания, но я увидела лицо Гидеона, и тьма отступила. Он приподнял меня, бережно поддерживая, и поцеловал в лоб.

— Перенеси меня наверх, — попросила я, цепляясь за его рубашку. — Хочу еще раз увидеть море…

Он покачал головой.

— Последний раз, — выдохнула я, чувствуя на языке солоноватый привкус крови.

— Виенн… — он взял меня за подбородок и поцеловал в губы.

Поцеловал так, как когда-то в замке Гранд-Мелюз, как когда мы купались в море. Это было неуместно, не нужно, но он целовал меня. Я попыталась его оттолкнуть, потому что это было глупо — грешить перед смертью, но тут Гидеон взялся за рукоять кинжала и с силой его дернул.

Боль оказалась чудовищной, и я вскрикнула, но дракон заглушил мой вскрик поцелуем. Коже стало горячо — кровь так и хлынула из раны. Я забилась в руках Гидеона, но он прижимал меня все крепче и крепче, впиваясь в мой рот, как будто все остальное не имело значения. Коже было горячо, но внутри начал разливаться мертвенный холод. Он обжог мне горло, а потом сердце, и медленно, но неотвратимо начал растекался по всему телу. Так вот какая она — смерть…

Наконец, Гидеон отпустил меня и осторожно положил на пол, наклонившись и тревожно вглядываясь в мое лицо.

— Невероятно… — прошептал отец.

— Я же тебе говорил, — услышала я самодовольный голос Веспера. — Женщина любого мужчину сделает мягкотелым слабаком.

Гидеон даже не посмотрел на них. Он погладил меня по щеке пальцем и легко щелкнул по кончику носа.

— Маленькая монашка, — сказал он, — я же сказал, что ты не покинешь меня первой.

Потом он поднялся, расправляя плечи, и сказал весело:

— Так кто тут настоящий червяк?

— Не красуйся, если хочешь жить, — Веспер тоже достал меч и направил его на Гидеона. — Руки за спину, мы тебя свяжем. А то кто знает, какую подлость ты задумаешь.

— Выем тебе печень, — пообещал дракон. — Ты и в самом деле дурак, если считаешь, что я позволю себя связать.

Они совершенно забыли обо мне, и я приподнялась на локте, зажимая рану на груди. Их надо остановить, во что бы то ни стало!

В руке у Гидеона был кинжал, перепачканный моей кровью, и отец, меч которого был в полтора раза длиннее, боялся подойти.

— Ну так что, человечек? Боишься? — оскалил зубы дракон и сделал ложный выпад.

Веспер тоже выхватил меч и попытался парировать удар, но дракон пнул его в живот, отбросив к стене, а потом, сбив с ног отца, выскочил на палубу.

— Сбежит! — заорал отец, пытаясь подняться — он запутался в плаще и стоял на четвереньках.

Брат не сразу смог говорить, прижимая руку к животу, а потом сказал, как выплюнул:

— Никуда он от нас не денется. Он уже не дракон. Жалостливый дурак, вот он кто.

Они вышли на палубу вслед за Гидеоном, даже не посмотрев на меня.

Собрав все силы, я попыталась встать на ноги, и к моему удивлению, мне это удалось. Зажимая рану и пошатываясь, я преодолела ступеньки и толкнула двери. В лицо мне ударил соленый ветер — упругий, крепкий, предвещающий бурю. Небо наполовину заволокли дождевые тучи, и вдали раскатился первый удар грома.

Гидеон стоял у борта корабля, направив кинжал на наступавших на него брата и отца. За ними шли еще четыре человека — все с мечами наголо.

— Кто хочет сегодня умереть? — издевался Гидеон. — Отличная погодка для смерти, не правда ли? Демоны сразу явятся за вами — они любят трусов!

— Не нападайте без толку, — предостерег брат. — Принесите алебарды, посмотрим, как он пощелкает зубами против них.

Один из его людей тут же умчался, а я побежала к мужчинам, чтобы остановить безумство. Впрочем, побежала — это было слишком сильно сказано. Меня шатало из стороны в сторону, да еще и волны усилились, и корабль метало, как щепку.

— Стойте! Стойте! — крикнула я, и мой голос звучал почти твердо, — страх за жизнь других придавал сил. — Не совершайте греха!

— Убирайся, Виенн! — велел брат, не оглядываясь.

Отец недовольно посмотрел на меня через плечо.

— Я умираю, а вы затеяли еще одно убийство?! Одумайтесь! — я сделала еще два шага и вдруг поняла, что колени больше не дрожат, и что кровь не сочится между пальцев, хотя должна была хлестать струей.

— Отойди и дай нам сделать свое дело, — Веспер дождался, наконец, алебарды и быстро перехватил длинное древко, отбросив меч. — Ну что, милорд, — сказал он Гидеону. — Проверим, насколько ты ловок с зубочисткой против моего оружия?

— Ты пытался убить сестру, падаль, — сказал Гидеон, хохоча. — Неужели думаешь, я позволю такой гадине убить меня?

Веспер замахнулся, но тут Гидеон вскочил на борт и остановился, балансируя на нем. Молния прочертила небо кривым изломом прямо за его спиной! Еще один раскат грома, еще один! Ветер усилился и рвал паруса, но никто не обращал на это внимания. Меня метнуло на свернутый кольцами канат, но каким-то чудом я удержалась на ногах и закричала:

— Гидеон!

Он посмотрел на меня. Лицо у него было безумно-счастливым. Он вдруг прикоснулся ладонью к своему лбу, потом к груди, а потом направил ладонь в мою сторону. Он прощался со мной! И прыгнул в море.

Я бросилась к борту, Веспер попытался задержать меня, но я оттолкнула его — откуда только взялись силы? Вцепившись в борт, я смотрела в бушующее море, пытаясь разглядеть там Гидеона. Вспышка молнии! Еще одна! И я увидела черную голову, болтающуюся где-то на гребне волны, в клочьях пены.

— И все же, он мне нравился, — Веспер чхватил меня поперек туловища. — Жаль, что он решил сдохнуть. Возможно, я бы даровал ему жизнь.

— Он не умрет! — возразила я свирепо. — Он превратится в дракона и улетит!

— Нет, не превратиться, — Веспер смотрел с усмешкой, так напомнившую мне усмешку Гидеона, когда я увидела его впервые. Холодная, презрительная усмешка, так могут усмехаться только жестокосердные существа…

— О чем ты? — спросила я, чувствуя, как первые капли дождя падают на лоб и щеки — удивительно теплые, словно парное молоко.

— Столько времени прожила среди драконов и не знаешь?

Мы с братом стояли у борта, а вокруг нас начиналась самая настоящая буря. Отец отдавал команды матросам, приказывая опустить паруса, молнии били уже беспрестанно, и корабль почти заваливало на бок при каждом новом ударе волны.

— Он пожертвовал своей драконьей силой, чтобы спасти тебя, сестренка! — Весперу приходилось кричать, чтобы я расслышала — так оглушительно выл ветер. — Теперь он просто человек! Ведь его сердце — у тебя! У тебя жемчужина дракона!

— Что?! — крикнула я, цепляясь за него, потому что нас ударило волной и чуть не отбросило от борта.

Я держала брата за ворот камзола одной рукой, а второй вцепилась в борт. Волна ударила нас еще раз — со всего маху, как доской. Голова Веспера мотнулась, и он обмяк, повиснув на мне. Я встряхнула его. В душе поднималось что-то черное, страшное, а в груди был лютый холод, и боль еще сильнее, чем когда брат ударил меня кинжалом.

Но я отвернулась от брата, высматривая Гидеона. Я увидела его на гребне волны. Безумец! Он еще пытался плыть!.. Он боролся со стихией!.. И не превращался в дракона!..

Но разве под силу человеку преодолеть такое расстояние до берега?!.

Я снова встряхнула брата, приводя его в чувство.

Веспер открыл глаза, закашлялся, посмотрел на меня, и рот его открылся в беззвучном крике, как будто что-то испугало до смерти. Как же я ненавидела его в этот момент! Я вдруг представила, как впиваюсь ему в шею зубами, рву податливую человеческую плоть… Человеческую?!

Моя рука, державшая Веспера, вдруг потемнела и покрылась чешуей. Не веря собственным глазам, я отшвырнула брата, разглядывая собственные ладони, которые превратились в перепончатые когтистые лапы. Веспер отлетел к противоположному борту, и я услышала тонкий крик, который почти сразу заглушила буря. Отец бросился к брату на помощь, но остановился, глядя на меня с ужасом.

Я бросила взгляд в море. Гидеон все еще боролся с бурей, но вот огромная волна накрыла его. Я закричала, но вместо человеческого крика горло мое исторгло рев. Палуба вдруг показалась маленькой — тело мое уперлось в бухту троса, и я увидела извивающийся чешуйчатый хвост. Изогнувшись всем телом, я увидела перепончатые крылья за спиной.

Дракон! Я превратилась в дракона!

— Виенн! — заорал Веспер, бросаясь ко мне. Но я не услышала его крика, только догадалась, что он зовет меня по имени, прочитав по губам. Шум бури тоже пропал, как будто уши мои заткнули воском. Теперь рокот бури казался ласковым далеким мурлыканьем, тихой музыкой.

Ударом хвоста я отправила брата обратно к противоположному борту, а сама перевалилась за край корабля, накренив его так, что вода хлынула на палубу, и скользнула в воду.

Море приняло меня ласково, словно подхватило в сложенные ладони. Я скользнула в глубину, удивляясь, как же хорошо вижу, хотя вокруг не было ни лучика света.

Тело слушалось меня, будто я была драконом тысячу лет.

Где же он?!

Я заплывала все глубже, бросаясь то в одну строну, то в другую, пока не заметила фигурку, показавшуюся мне маленькой и хрупкой, как кукла. Человек в белой рубашке опускался на дно — раскинув руки и безвольно запрокинув голову. Я бросилась к нему и хотела схватить, но в последний момент испугалась собственной силы — вдруг причиню ему вред?!

Не смея прикоснуться к Гидеону, я подтолкнула его хвостом, выбрасывая на поверхность. Мне казалось, все происходит очень медленно, и душа задрожала от страха — не опоздала ли я?!

Едва мы поднялись из моря, как снова оглушила буря. Я поддерживала Гидеона над волнами, не зная, что сделать дальше — как превратиться в человека? И надо ли в него превращаться?

Он вдруг пошевелился, закашлялся и мертвенный холод в моей душе чуть-чуть отступил, а я вскрикнула от радости. Но вместо радостного возгласа из моего горла вырвался низкий звериный рык. Боже! Это уже не Виенн! На мгновение мне стало страшно, но Гидеон открыл глаза, отбрасывая с лица прилипшие волосы, и страх был забыт.

«Держись!» — мысленно приказала я ему, как это делал когда-то он, и он понял меня — схватился за один из острых гребней, торчавших вдоль моего драконьего тела.

Я взлетала осторожно и постоянно оглядываясь — не упал ли? Удержался ли? Гидеон махнул рукой, показывая, что все хорошо.

Душа моя возликовала, и я ударила крыльями в полную силу. «Жемчужина» болталась на волнах совсем рядом, и я не смогла пролететь мимо. Люди — маленькие, перепуганные, метались по палубе, когда я сделала круг над судном. Кто-то вскинул алебарды в бестолковой попытке дать бой. «Убить их всех», — сказал зверь, проснувшийся внутри меня.

Я развернулась, набирая скорость и высоту, а потом понеслась вниз. Сейчас расколю этот проклятый корабль! В щепки!.. И пусть все идут ко дну — трусливые, бесчестные… Я уже видела их искаженные страхом лица, разинутые в безмолвных криках рты… Сейчас!..

Гидеон ударил меня ногой по боку, привлекая внимание. Удары были едва ощутимы через толстую броню чешуи, но я тут же оглянулась, испугавшись, что он падает. Только он по-прежнему крепко держался за меня, и что-то кричал, мотая головой. Он был… против?

«Нет?» — спросила я удивленно.

Он замахал рукой, едва не свалившись. Я извернулась, помогая ему удержаться. Мы кружили над кораблем, и Гидеон не желал, чтобы я мстила?..

«Пусть все будет так, как ты хочешь», — подумала я ему с нежностью.

Он с облегчением склонил голову.

«Но я должна оставить им кое-что на память».

Одним ударом хвоста я переломила центральную мачту. Она хрустнула, как прутик, и медленно повалилась в море. Люди бросились врассыпную, а я еще полюбовалась их паникой, поднимаясь выше.

Странно, но сейчас я не боялась молний, и они словно обтекали меня, ударяя в море справа и слева, и впереди, озаряя на мгновение темные глубины. Каким-то наитием я поняла, где находится берег, и полетела туда, все время оглядываясь на Гидеона. Хватит ли у него сил удержаться на мне?

Мы вырвались из бури неожиданно — словно попали из ночи в день, раздернув небесные занавески. Я летела сквозь облака, стараясь не подниматься слишком высоко и не слишком набирать скорость, потому что на моей спине распластался, прижавшись щекой, самый дорогой для меня человек. Человек! Мне хотелось смеяться, но драконы не умеют смеяться. Только на сердце становилось теплее, когда я оглядывалась на Гидеона.

Я оставила порт справа и направила полет к песчаной дюне, откуда были видны далекие башни Гранд-Мелюз. Спустившись на берег, я подождала, пока Гидеон соскользнет с моего бока, а потом задумалась: и как превратиться обратно в человека? Или это невозможно? Гидеон встал передо мной и замахал руками, привлекая внимание. Потом он закрыл глаза и медленно провел ладонями по своему телу — от макушки и ниже.

Да, я поняла — надо представить себя человеком.

Это удалось достаточно легко, но я не сдержала крика, когда кости мои затрещали, превращаясь в человеческие. Я упала на колени, ощущая слабость, головокружение и такую усталость, словно годами без отдыха работала в королевской каменоломне. Мир обрел звуки, и я услышала прибой — дыхание моря, и голос Гидеона, бросившегося ко мне.

— Держись, глупышка, — говорил он, и голос его дрожал, как будто… как будто Гидеон боялся.

Вот сумасшедший! Прыгать в море он не боялся, а теперь-то чего испугался?

— Дыши глубже и расслабься, — советовал Гидеон, стаскивая с себя рубашку. — Не пытайся бороться с болью.

Я не могла понять, зачем он раздевается, и только потом увидела, что сижу на песке обнаженной. Правильно, мое платье разлетелось в клочки, когда я стала драконом… Еще я успела заметить, что на моей груди не было ни царапины — ни следа не осталось от страшной раны, которую нанес брат. Гидеон натянул на меня мокрую рубашку, показавшуюся мне ледяной, и подхватил на руки. Он был горячий, как печка, и я прижималась к нему, стуча зубами.

— Что? Холодно? — посмеивался он, затаскивая меня на дюну. — Терпи!

— Отчего это? — спросила я, меня так и колотило в ознобе.

— Прелести драконьего сердца, — пояснил Гидеон. — Тебе бы сейчас на золоте полежать или девственницу под бок — мигом бы согрелась!

— Девственницу?! — возмутилась я.

— Знаешь, какие они горячие? От тебя жарило, как от солнца! Хотя ты и не дала мне на тебе полежать, — он опять шутил, и я не сдержалась и дернула его за волосы.

— Ты невозможен. Но… но как же ты жил с таким холодом в душе?! Это… это невыносимо!.. — я приложила руку к груди. — Как будто внутри ледяной шар!

— Драконье сердце не знает тепла, — сказал Гидеон, добираясь до ракитовых зарослей. — Меня грели золото и плотская любовь. Но ты грела сильнее, — он усадил меня на поваленный ствол дерева, нагретый солнцем, и начал собирать хворост для костра. — Сейчас запалим костерочек, и сразу станет веселее.

С костром и вправду стало веселее. Я почти засунула руки в пламя, пытаясь согреться. Огонь не опалял кожи, а дарил приятное тепло. Гидеон обнимал со спины и грел мне шею дыханием.

— Так это благодаря драконьему сердцу вы обретаете неуязвимость? — спросила я, когда перестала дрожать.

— Его еще называют драконьей жемчужиной, — сказал Гидеон, перебирая мои волосы, чтобы просохли поскорее. — Она дает неуязвимость, долголетие, богатство… Излечивает ото всех болезней, спасает от смерти.

— И ты отдал ее мне?! — я возмущенно посмотрела на него через плечо.

— Твой брат все правильно понял, — усмехнулся Гидеон, — я бы не позволил тебе умереть.

— Даже ценой собственной жизни?! На что ты рассчитывал, прыгая в море в самую бурю?!

— Э-э! Спокойно, леди! Где та тихая монашенка, что я знал?

— Опять паясничаешь, — покачала я головой. — Мой брат сказал, что я сделала тебя мягкотелым…

— Он дурак, твой брат. Не мягкотелым, а мягкосердечным.

— Милосердным, — поправила я, прижимаясь к нему, потому что рядом с ним было тепло и спокойно. — И я рада, что теперь у тебя в груди не мельничные жернова. Я рада, что ты остановил меня от убийства. Я не смогла бы простить себе этого…

Мы помолчали, а потом я положила руку Гидеону на грудь и засмеялась:

— Горячее, и бьется так сильно!

— Это из-за тебя, — сказал он тихо, целуя меня в висок.21b4bc

Я подставила ему губы и закрыла глаза, полностью отдаваясь его власти.

Мы целовались долго, и когда Гидеон оторвался от меня, взгляд у него был по-знакомому шальной.

— Виенн, — сказал он, чуть задыхаясь, — давай сбежим? К черту Гранд-Мелюз со всеми его тайнами!.. К черту Рихарда с его невестами! Он же теперь будет лет пять брюзжать, что мы не привезли невесту, кто знает — не решит ли забрать тебя в отместку… давай уйдем отсюда!..

— Что за речи? — удивилась я. — Незнакомец, ты что сделал с Гидеоном де Венатуром? Куда его спрятал?

Но Гидеон не ответил на шутку, а продолжал уговаривать:

— Бросим все! Начнем жизнь заново, только ты и я! — он был полон воодушевления и вскочил, размахивая руками и расписывая прелести новой, свободной жизни.

Едва он оставил меня, холод снова пополз по телу, цепляясь когтистыми лапами.

Гидеон все говорил и говорил, но я не слушала его, чувствуя, как леденеет в груди.

— Нет, — сказала я медленно, и он растерянно замолчал. — Нет, мы не станем убегать, — повторила я, поднимаясь. — Я пыталась убежать от своих страхов, но от этого страхи не исчезали. И наше бегство ничего не изменит, и лучше нам не станет. Надо встретить опасности лицом к лицу и победить. Подумай сам, неужели ты отдашь свое родовое гнездо в чужие руки? Подумай о людях, что там живут. Что будет с ними, если хозяином станет Дилан? Нет, мы должны вернуться и позаботиться о них.

— Рихард не простит, что мы не привезли принцессу, — сказал Гидеон, закусив губу. — Он и раньше был сильнее, а теперь — тем более… Ты что делаешь?

Я не ответила, а закрыв глаза представила, как нечто холодное, круглое и сияющее, поднимается из моей груди, через горло… Я закашлялась, и поймала в ладонь жемчужину. Молочно-белая, она была холодной, как льдышка, сияла своим собственным светом, и была размером с яйцо дрозда.

— Это — сердце дракона? — удивилась я, разглядывая ее со всех сторон.

Гидеон кивнул, и я протянула жемчужину ему:

— Она твоя, возьми.

Но он не торопился брать волшебный камень. Я смотрела ему в лицо и видела сомнение, сожаление в его глазах, но потом он покачал головой:

— Не хочу. Знаешь, мне больше по душе, когда сердце горячее, а не каменное.

— У тебя уже и душа появилась, дракон? — пошутила я и пошла к морю.

— Ты куда? — окликнул он меня и бросился догонять.

Остановившись у самой кромки воды, так, чтобы прибой ласкал ноги, я размахнулась и бросила драконью жемчужину в воду — насколько могла дальше.

Часом позже я сидела на бревнышке, а Гидеон подбрасывал ветки в огонь. Мы решили дождаться сумерек перед возвращением в Гранд-Мелюз, чтобы не слишком шокировать обитателей замка своим внешним видом.

— Как легко ты отказалась от сердца дракона, — сказал Гидеон.

— Зачем оно? — ответила я, только сейчас чувствуя себя по-настоящему свободной, словно летела к звездам. — Ты ведь уже отдал мне свое сердце, а все остальное просто не имеет значения. Как ты думаешь, у наших детей останутся драконьи повадки? Или проклятья Мелюзины больше нет?

— Виенн… — прошептал он, забыв о хворосте, и мигом оказался рядом. — Ты о детях?.. Я… Я просто не верю…

— Или ты передумал мечтать о наследнике? — поддразнила я его.

— Слушай, Виенн, — глаза его загорелись безумным огнем, и хотя в них теперь не было звездного блеска, они показались мне еще более прекрасными, чем прежде, — понимаю, что ты устала и все такое, но может, не будем тянуть?..

— Нет, милорд, — сказала я строго, упираясь ладонью ему в грудь, когда он уже стоял передо мной на коленях, обнимая за талию. — Я — честная девушка, и сначала я поведу вас в церковь, чтобы все было по-человечески.

— Жадина, — сказал он, возвращаясь к костру и в сердцах ломая валежник. — Хорошо, сначала в церковь, но потом ты от меня не отвертишься.

«Потом ты от меня не отвертишься», — подумала я, пряча улыбку.