Глава 10

Алекс не вернулся к обеду. Около пяти вечера я заметила движение и суету на нижней террасе. Неизвестные устанавливали столики, аудио-аппаратуру, бассейн был наполнен и в нём уже плавали надувные кресла. Я не понимала, что происходит, пока к восьми вечера не начали подъезжать к центральному входу дорогие машины с не менее дорогими людьми в них. Они рассеивались по террасе, распивая напитки, разваливаясь в креслах. Я поняла, что у нас будет вечеринка. Это была не очень хорошая новость, потому что, во-первых, меня никто не поставил в известность об этом, а во-вторых, если уж этот дом назвали моим домом, мне бы хотелось участвовать в решении вопросов такого плана. Ну и мне элементарно было нечего надеть и обуть, ну разве что кроме чёрного платья, того самого, в котором я когда-то пела в караоке клубе. Конечно, у меня было много одежды, но почти вся она осталась дома. Это платье я взяла лишь потому, что в новом браке оно значило многое. Мне нечего было обуть и поэтому пришлось ходить босиком, но это выглядело ещё эротичнее, поэтому не смущало меня.

Будь наши отношения ближе, я бы не стала даже появляться на той вечеринке. Мне это не нужно было, и даже более того, необходимость предстать перед друзьями и знакомыми Алекса, стараться понравиться им, существенно стрессировала меня и даже немного унижала. Но что-то подсказывало, что мой новый статус жены необыкновенного и всеми любимого Алекса требует от меня жертв. Я не хотела с самого начала раздражать его своими капризами. Я подстраивалась.

Rihanna - Pour It Up (Leo Kalyan Remix)

Алекс появился к девяти вечера и, не заходя в дом, сразу вышел на террасу. Я заметила, что он переодет, то есть утром ушёл в деловом костюме и рубашке, а сейчас на нём были джинсы, футболка и модный пиджак с подвёрнутыми рукавами. «Где он переоделся?» - пульсировал в моей голове ядовитый вопрос. Такие маленькие вопросы вдруг появляются ниоткуда и начинают упорно, как кислота, разъедать мозг. Я сделала над собой усилие, и переключилась на другие мысли. Не хочу ссориться с самого начала, не хочу выяснять отношений. Такой брак уже был в моей жизни, и, прежде, чем мы наладили отношения, часть меня разложилась, а чувства были уничтожены навсегда. Я хочу любыми путями избежать ругани.

Люди приветствовали Алекса, его вес и авторитет висели в воздухе. Он здоровался со всеми, девицы поглаживали его руки, целовали, заглядывали в глаза. Одна из них в серебряном сверкающем платье поцеловала его в губы, и меня передёрнуло. Он склонил голову к её губам – она что-то долго говорила ему на ухо, потом он засмеялся и обнял её. Всё это я наблюдала с террасы нашей спальни, я была накрашена, причёсана, одета, но не имела ни малейшего желания выходить к ним. В эту секунду я почти ненавидела его. Спустилась на кухню, налила себе коньяку и выпила. Потом ещё раз. И ещё. Снова вернулась на террасу.

Алекс уже уединился с несколькими людьми делового вида, они явно обсуждали нечто важное, связанное с бизнесом. Алекс закурил сигарету, ему это шло, он выглядел по-деловому, стильно и сексуально одновременно. Он курил одну за другой, много слушал, иногда отвечал, и часто смотрел в толпу танцующих на террасе. Я поняла, что он ищет меня. Закончив деловую беседу, он перешёл в другую компанию, где обнимался с двумя парнями и тремя девушками в американском духе. В одном из парней я узнала Марка и поняла, что эти – его друзья. Негодование топило меня: когда же он вспомнит обо мне и соизволит подняться? Но, похоже, он и не собирался этого делать…

Играла танцевальная музыка в стиле RnB, гости зажигали на танцполе, дорогой алкоголь лился рекой, официанты как муравьи сновали с подносами, крутой диджей музыкой нагнетал атмосферу, люди расслаблялись. Море вдали было спокойным, залитое лунным светом, оно словно живая декорация придавало особый шарм всему этому действу.

Алекс всё говорил с приятелями, не успевал он выслушать одних, к нему уже подходили другие, либо он сам перемещался туда, где его ждали. Потом он, наконец, поднял голову и увидел меня. В этот момент к нему снова подплыла девица в серебряном платье, обняла за бёдра, прижавшись, и стала, заискивая, что-то говорить ему. Алекс мягко отстранил её, но она взяла его за руку и потащила за столик, где, я теперь уже знала, были его друзья. Он что-то сказал ей, забрал аккуратно руку и направился к дому. Я поняла: он идёт за мной, и быстро поднялась на террасу выше. Увидев его, я сделала шаг назад от перил, чтобы он не заметил меня, если посмотрит вверх. Мне страстно хотелось, чтобы он искал меня, но он не стал, вернулся к друзьям, они смеялись, и он опять курил. Девица в серебряном влезла ему на колени, он что-то сказал ей с улыбкой, и она нехотя пересела.

Три рюмки коньяка уже открыли в моём мозгу портал смелости и дерзости. Мне вообще лучше не пить, если честно, я уже говорила – меня тянет на приключения, и не всегда это то, чем потом можно гордиться. Вот и в этот раз мой нетрезвый мозг почему-то решил, что пора мне выходить. Я даже знаю почему – диджей запустил композицию Pink Try, а она мне нравится, очень. Её энергичность стала как раз тем толчком, которого мне и недоставало для старта….

P!nk - Try

Я шла медленно, высоко подняв голову, босиком. Долго обходила танцующих, пока, наконец, не вышла к белому дивану, моему любимому, кстати, так как он самый удобный у нас на террасе, где теперь заседали те, кто важнее и ближе меня для НЕГО. Они смеялись, девица в серебряном уже стояла на столике и двигала бёдрами в такт припева Pink. Алекс не видел меня, он улыбался и что-то оживлённо говорил светловолосому парню, с накачанными руками, обтянутыми неоновой майкой. Рядом с ним сидела девица в красном, она пила коктейль, положив Алексу руку на бедро, как бы давай понять другим самкам, что место уже занято. У меня не было ни слов, ни мыслей. Не такой я представляла себе свою жизнь с ним. Во мне умерла я и проснулась какая-то совсем незнакомая мне стерва. Я подошла к Алексу смело, уверенно, эротично наступая своими босыми ступнями, как кошка лапками. Медленно, осторожно, двумя пальцами взяла у него из руки сигарету и поднесла её к своим губам. Он только теперь заметил меня и повернул голову в мою сторону. Я затянулась и, подняв голову вверх, медленно выдохнула дым в воздух. Его друзья все, молча, смотрели на меня, они оторопели, особенно девицы. Алекс сам был удивлён, он сказал:

- Я думал, ты не куришь …

Я посмотрела ему в глаза долгим кошачьим взглядом с целью распять его им, пригвоздить к дивану.

- Всё меняется, Алекс, и ты знаешь это лучше меня. Каких-то несколько месяцев назад …, - я говорила очень медленно и курила, - твои лёгкие не могли дышать, и я молилась о каждом твоём вдохе. А теперь, посмотри на себя, кажется, ничто не может навредить тебе, даже это…- и я медленно выдохнула целое облако дыма ему прямо в лицо.

- What did she say? – спросила блондинка в красном.

- She said, that not so long ago his lungs couldn’t breathe, and she had to pray about his every sigh, but now, it seems, that nothing can hurt him, even this smoke – ответила я ей.

Они были в шоке. Все. И особенно Алекс. Я вела себя как мудрая шлюха. Он сидел какое-то время остолбенев, потом вдруг резко встал, схватил меня за руку и потащил в дом. Я почти бежала за ним и была уверена, что ему не понравилось моё поведение, и он сейчас станет меня отчитывать, как это сделал бы мой предыдущий муж. Я подумала: «ну вот, ругани всё-таки не избежать».

Мой новый муж тащил меня вверх по лестнице, не говоря ни слова, и, войдя в спальню, грубо прижал к стене, потом начал стаскивать платье и целовать грубо, жадно, жестоко. От него пахло сигаретным дымом и духами других женщин, я отвернулась, он не понял, ослабил хватку, и в этот момент я с силой толкнула его и вырвалась. Алекс на мгновение застыл, потом быстро вышел, хлопнув дверью.

Они отрывались на своей вечеринке почти до рассвета, он пил, но не курил больше - это была моя маленькая победа. В ту ночь я легла спать с детьми, весь следующий день Алекса не было, и я снова легла спать с детьми. Ещё через день опять вечеринка, но я, даже не выходя, легла в детской. Мой новый брак катился ко всем чертям.

Moby - Whispering Wind

Потянулись недели холодной войны. Мы пересекались и говорили только по минимуму. И это не приносило удовольствия ни мне, ни ему. В один из первых дней явился старичок в дорогом костюмчике с чемоданчиком. Представился личным адвокатом Алекса. Он разложил передо мной банковские бумаги и пластиковые карточки. Стал объяснять, как ими пользоваться. Потом сказал:

- Я не знаю, сколько здесь денег, мне эта информация не доступна. Но советую вам не скромничать, предыдущая жена ушла ни с чем. И та, которая была перед ней, тоже. И та, что до неё тоже. Имейте это ввиду, - он улыбнулся и удалился.

Меня передёрнуло, какая ещё предыдущая, и та, что перед ней? О, Боже! Я вдруг почувствовала себя киндер-сюрпризом на конвейерной ленте и уже серьёзно ненавидела его. Я попала сюда не по своей воле, чёрт возьми. Как я могла допустить всё это?… Где был мой разум?… Я – муха на липкой ленте, ножки увязли, а крылышки не так и сильны, чтобы вырваться. Мне впервые стало жутковато.

Я выехала в город, мне нужно было в банк, я просто летела в машине с водителем, с личным, ёлки-палки, водителем. Да забыла сказать, на крыше нашего дома я тут недавно обнаружила посадочную площадку и вертолёт! Да-да, личнее личного, свой собственный вертолёт у него, понимаете ли. Так вот, я летела в банк, мне было интересно, во сколько он оценил меня. Сколько же стою я, в качестве его жены? У меня было четыре карты. Три кредитки разных систем, по 200 тысяч лимита на каждой и дебетная карта. Когда я увидела сумму на дебетной, именно увидела, потому что банковский работник не стал произносить её вслух, мой мозг парализовало... В буквальном смысле, нет слова более точно подходящего, чтобы описать мои чувства. Такие суммы называть неприлично.

Я вернулась домой подавленная. Это не мои деньги, это не моя жизнь, это не мой муж, не мой человек. Мне всё это не нужно было, мне так захотелось домой. Я застала Алекса в холле, он сидел сосредоточенный в мягком диване и строчил послания на планшете. Ему не повезло оказаться дома в этот момент. В кои-то веки он был днём дома, и попал на меня в полном расстройстве духа. Я бросила карты и документы на стеклянный столик перед ним.

- Говорят, твои жёны уходят от тебя с пустыми руками… советуют ни в чём себе не отказывать, пока благодать твоей благосклонности светит в наши окна. Я тут подумала, что, пожалуй, мне стоит выпендриться, ну чтобы хоть как-то выделиться на общем фоне, и ничего лучше не придумала, как разделить наши финансы. Я обеспечиваю себя сама, ты себя сам. Ну, как-то так.

Я работала всегда удалённо и, независимо от моего положения на карте мира, могла зарабатывать хорошие деньги. Так что я знала, о чём говорила.

Направившись к выходу и уже поворачиваясь, я увидела, как гневно он смотрит на меня краем глаза. Алекс дышал громко, и его грудь поднималась высоко, едва сдерживая его раздражение. Однако, совершенно спокойным голосом, без единой эмоции он сказал:

- Тебе не нужно об этом думать.

- О чём?

- О том, что достанется тебе после развода.

- Я и не думала об этом никогда, Алекс. За все годы, ты так и не узнал меня. Твоя квартира по-прежнему ждёт тебя в Кишинёве. Я только присматривала за ней и отдыхала там иногда.

- Я знаю о каждом твоём визите в ту квартиру. Я знаю о тебе всё, - он говорил, не поворачивая головы. Это был самый омерзительный разговор за всё время, что мы знали друг друга. – И я повторяю, тебе не нужно беспокоиться о том, что будет после развода. Его НЕ БУДЕТ.

- Никогда нельзя ни в чём быть уверенным. Я всегда думала, что состарюсь с Артёмом, но всё, как ты знаешь, совсем иначе обернулось, абсолютно против моей воли.

Он резко посмотрел на меня, не ожидал такое услышать.

- Тебе плохо со мной?

- А тебе хорошо?

Я вышла, хлопнув дверью. Алекс, засунув руки в карманы брюк, вышел на террасу, облокотился на перила и долго смотрел на море.

В тот вечер у нас случилась совсем небольшая вечеринка в кругу самых близких друзей. Алекс лично пригласил меня, и я согласилась. Мы сидели, укутавшись в пледы, на берегу, у подножия нашего дома, жгли костёр, чтобы согреться, пили пиво, готовили барбекю и непринужденно болтали. Вернее шутили, но не мы, а они, потому что я всё время молчала, изучала Алекса и его ближайший круг доверия: Кристен, Анну, Марка с Джейкобом и Габриель – дружную компанию, отдыхавшую на белом диване на недавней вечеринке. Я находила их по-настоящему весёлыми, непринужденными и остроумными: они действительно балагурили залихватски, профессионально, даже талантливо, местами я от души смеялась, и неожиданно поймала себя на мысли, что провожу это время с большим удовольствием.

Я уже успела понять, что Алекс – разный. Он жёсткий и властный, категоричный со всеми, кроме своих друзей, Эстеллы, моих детей и меня. Я никогда раньше не видела его таким и даже более того, подобное поведение никак не укладывалось в тот его образ, который уже успел нарисоваться в моём сознании за те годы, что я знала его. Его броская, по-настоящему привлекательная, даже зовущая внешность жёстко контрастировала с его манерой общаться с людьми: по-деловому строго, чётко, часто безапелляционно, если речь шла о подчинённых, бизнес-партнёрах, коллегах. Но, у него был ещё иной облик, тот, который ранил меня, тот, который он надевал с женщинами, красивыми, жаркими, желающими. В то время я ещё очень мало знала о нём, и меня жестоко ранила его манера позволять прикасаться к себе другим женщинам, ведь теперь он был женат на мне и это, по моему разумению, накладывало определённые ограничения на его привычки. Однако он так не считал, как следовало из сцен, которые мне приходилось наблюдать практически постоянно. Знал ли он, как меня обижало это и отвращало от него? Скорее всего, нет, подобный стиль я наблюдала у всех тех, с кем мне теперь приходилось общаться, кого я видела, за кем наблюдала. Похоже, полуразвратные манеры были нормой у них, а сказать о своих чувствах я не могла ему, мы ведь не говорили, вообще.

И вот я наблюдаю за тем, какой он с друзьями, расслабленный, мягкий, остроумный, местами весёлый, он легко парирует шутки, адресованные ему, шутит сам, но в его юморе есть особый шарм: он не ранит никого, он смешит, но не причиняет боли, и я впервые открываю в нём доброту, искреннюю доброжелательность к людям, я вижу его цельность как личности, и это открытие очаровывает меня, разогревает мой интерес к нему, я хочу большего, хочу увидеть, узнать его целиком…

Moby - Wait for me

В словесной шутливо-саркастической перебранке на тему изящных способов самопреображения повисает вопрос, адресованный лично мне, и на этот раз мне больше не спрятаться в молчаливом созерцании:

- Валерия, а вот ты знаешь, что означает татуировка Алекса под грудью? Никто не знает, это тайна из тайн, которую он не раскрывает никому, но что-то мне подсказывает, тебе он открыл её, ведь так?

- Нет, мне он тоже ничего не говорил. Но я ничего и не спрашивала, итак не трудно догадаться, что там.

Алекс смотрит на меня с выражением, которое я не могу понять, такое бывает редко, чаще я вижу в его взглядах и его настроение, и его чувства, и иногда, мне кажется даже, я читаю его мысли…

- И что же там, не томи! – Кристен начинает ёрзать от нетерпения, а меня мучает мысль, откуда она знает, что именно у Алекса есть на теле…

Все шесть пар глаз устремлены на меня, но я не могу выдавать чужие тайны:

-Если Алекс никому не рассказывает об этом, значит, там зашифровано что-то очень важное для него. И вполне разумно, что он не хочет, ни с кем делиться этим. Зачем же мне лезть со своими догадками?

Кристен тут же в игривой манере обращается к Алексу, повиснув у него на шее:

-Алекс, пусть она расскажет! Скажи ей, не будь таким занудой.

А он сидит напротив меня и смотрит на огонь, размышляя о чём-то. Потом резко поднимает глаза и говорит почти непринуждённо:

- Это всего лишь её догадки, пусть рассказывает, - улыбается он.

- Уверен? – спрашиваю я.

- Конечно.

- Ничего сложного в этом рисунке нет: ни для кого не секрет, что дерево – символ корней человека, олицетворение семьи во всех её проявлениях: плодовитости, наследственности, родства, отеческих чувств и сыновних, одним словом это любовь, та, которая бывает только в семье. Случайностям тут не место. В кроне этого дерева зашифрованы инициалы, и нетрудно догадаться чьи. Некоторые из них нарисованы блёклой синей, почти серой краской – скорее всего, это ушедшие близкие, другие яркие, цветные – это живые люди. Например, там есть ярко зелёная буква М, это явно Мария, - зелёный символизирует близость родства. Там есть и другие зелёные буквы поменьше, скорее всего, это дети Марии. Ещё там есть алая V, соединённая и сплетённая с такой же алой А, и я бы рискнула предположить, что это инициалы моего имени и имени самого Алекса, но это исключено, так как, когда мы познакомились, они уже были там, ну или я плохо помню. Как то так.

На мгновение над нашим уютным песочным костром виснет тягучая тишина, а глаза Алекса смотрят на меня со страхом и удивлением одновременно, и по этому взгляду я понимаю, что разгадала его татуировку правильно. Спустя мгновения Анна спрашивает:

- Алекс, это правда? Для тебя так важна семья?

Он отводит свой взгляд от меня, смотрит на огонь и говорит тихо:

- Да.

- Но ты никогда не говорил об этом, - на этот раз удивлён уже Марк.

- А нужно?

- Обычно люди говорят о том, что важно для них, о том, что их по-настоящему заботит, это невозможно скрыть. Но только не ты, ведь так? – Кристен убирает, наконец, руки с его шеи, почувствовав, очевидно, свою неуместность, она заглядывает ему в глаза, и я вижу, я понимаю, кольцо на моём пальце не означает для неё ничего, и впервые осознаю всю масштабность планеты под названием «Алекс и женщины», где брак вероятно воспринимается с таким же весом, как одинокий возглас на переполненном стадионе… Я внезапно понимаю, что у меня нет никакой защиты от них, нет верности и преданности в его поведении, нет нежности, нет радости от обладания друг другом, и задаюсь вопросом, зачем вообще он заключил этот брак со мной, зачем притащил меня в свою жизнь? Что это, благодарность за то, что я одна была рядом, когда ему было плохо? Или месть за разбитое годы назад сердце?