Глава 11

Вскоре, после нашего приезда, моих детей сразил американский грипп. Они, американцы, ласково величают его «flu» , и этот флю играет в жестокие игры с новобранцами, нешуточно приближая их к грани, где близость трагичности неожиданно обжигает вас своим ледяным холодом, переполняя страхом и отчаянием. Я испугалась тогда очень сильно, больше всего за сына, больного астмой, но, к моему удивлению, основной удар пришёлся на дочь: лихорадочный лающий кашель, называемый ларингитом или крупом у нас, бывшем СССР, накрыл нас своей пугающей упорностью ближе к трём часам ночи. Раздавленная страхом и переживаниями в новой для меня стране, где я ничего не знала о медицине, я была поражена не тяжестью американской болезни, относимой к группе ОРЗ, а тем, как вёл себя Алекс: он принёс Соню мне, задыхающуюся от кашля и отёкшей гортани, спросил спокойно, без паники, но с сильным беспокойством, что делать ему, затем послушно выполнил всё: быстро укутал её и вынес на террасу, что обязательно при приступах ларингита, ведь там ей будет легче дышать.

Когда я вышла к ним, с горячим молоком, что также должно было помочь нам, застала неимоверно трогательную, пробирающую до изнеможения душу картину: Алекс качал Соню на руках, склонившись над ней и целуя с такой всепоглощающей нежностью, что у меня защемило в сердце. Он что-то пел ей тихим, ласковым голосом, таким, какой может быть только у человека близкого, родного, того, который никогда не бросит в беде, не спасует, не предаст, всегда поможет. Его широкие плечи и его сильные руки стали колыбелью для неё, эта невыразимая трансформация всегда манящей сексуальности в надёжное, крепкое и такое нежное убежище для моего ребёнка была настолько умиротворяющей, полной любви и искреннего желания отдать свои силы крохотному телу маленькой девочки, совершенно чужой ему, но так нуждающейся сейчас в его силе, его помощи.

Эта картина перевернула моё сознание, я увидела Алекса в совершенно новом свете, он вновь покорял меня, сам того не желая, ведь в то время он был очень далёк от стремления делать что-либо в угоду мне, слишком далёк…

И Соне полегчало, я впервые видела, чтобы это случилось так быстро, ведь, как правило, ночной приступ ларингита длится не менее двух часов, на этот раз на всё ушло не более 30 минут. Я попыталась забрать спящую дочь, чтобы дать ему возможность отдохнуть, ведь всего через два часа будильник из смартфона жалобным стоном призовёт Алекса на пробежку, начнётся его день, неизменно тяжёлый, как всегда перегруженный событиями, проблемами, неординарными ситуациями, требующими его внимания, и людьми сложными, требовательными, неумелыми, ошибающимися. Я знаю, насколько важен для него отдых, ведь сам он совсем недавно перенёс страшное, едва не убившее его, но Алекс жестом показывает мне, что не нужно беспокоиться, он будет с Соней так долго, как потребуется ей. Я долго сижу на большом мягком диване напротив и наблюдаю за тем, как он держит её, как поправляет одеяло, как иногда целует её в лоб с любовью, и незаметно для себя самой засыпаю. Проснувшись, обнаруживаю себя, укрытую пледом, а Соню, мирно посапывающую рядом, целую, невредимую, и, кажется, уже практически здоровую.

tycho-a-walk

Через неделю спускаюсь поздним субботним утром на кухню с одной лишь только мыслью - сварить себе кофе. Алекс, вальяжно раскинувшись у стеклянной стены, с блаженным лицом и невиданной скоростью печатает сообщения в MCN на своём ноутбуке.

-Привет, - бросаю почти небрежно.

- Привет, - в его голосе почти мягкость.

Я молча занимаюсь свои утренним напитком и чувствую, как когда-то очень много лет назад в Кишинёве, спиной его взгляд. Поворачиваюсь, он тут же спрашивает:

- Сегодня обещали тёплый солнечный день, полный штиль – прекрасная погода для морских прогулок. Не хочешь на яхте прокатиться?

-С детьми или без?

-В этот раз лучше без. С детьми можно спланировать отдельно такой же укэнд.

-Почему бы и нет, - а у самой аж сердце подпрыгнуло, ну наконец, думаю, решился. Хочет остаться наедине, ему так проще сделать шаг. Мы такое уже проходили. Давно.

-Отлично, - слышу по голосу, улыбается.

Определённо грядут перемены. Может аннулировать билеты? Всё равно большую часть денег сдерут в качестве неустойки, так что нет никакой разницы.

- Тогда через час будь готова, пожалуйста, – его тон непривычно дружелюбен, и я, кажется, даже оторвала ноги от земли, воспарив в блаженно-радужном ожидании. Только виду не подала.

Через час я, совершенно готовая, в джинсах, майке и толстовке, потому что ещё не так уж и тепло в апреле, спускаюсь на кухню и вижу Алекса – на нём сине-серебристый шикарнейший модный пиджак, джинсы и майка с навороченным принтом. Он похож на денди, и не скажешь, что несколько месяцев назад на ладан дышал. Спрашиваю:

-Чего ты так вырядился для морской прогулки?

- Ну, обычно на такие мероприятия именно так и облачаются, - а сам смотрит на мои старые джинсы и батник с недоумением.

Я, не осознав до конца ситуации, но смело предположив, что Алекс намеревается извиниться за своё поведение и торжественно попросить моей руки, пусть поздно, но лучше так, направляюсь к двери, ведущей в сторону гаражей, а он с недоумением спрашивает:

- Ты куда?

- Как куда, в машину!

-А, нет! Тут близко, пешком дойдём по берегу.

И только в этот момент до меня доходит, что огромная яхта в марине неподалёку принадлежит ему. Выйдя из дома вслед за Алексом, обнаруживаю, что от дома до марины ведёт красивая, ухоженная дорожка с подсветкой. У самой марины стоянка для авто, почему-то заполненная почти вся дорогущими атрибутами элитной жизни, и даже двумя лимузинами. И только волны громкой электронной музыки, доносящиеся с громадины на приколе, открывают мне глаза на то, что на яхте вечеринка, очередная чёртова вечеринка! Разочарование – это не то слово, которое способно пролить свет на весь поток отрицательных эмоций, переполнивших моё существо!

Aero Chord – Surface

Морская прогулка оказалась пафосным мероприятием всё с теми же очевидными целями, что и все предыдущие наши домашние – бизнес переговоры в неформальной обстановке. А яхта действительно принадлежала Алексу, судя по отчёту, которым был удостоен последний от капитана. Яхта большая, нисколько не семейная, а скорее только для мероприятий и предназначенная. Более того, в марине пряталась ещё одна, значительно поменьше и уютнее, по всей видимости, именно её Алекс и использовал для частных прогулок с друзьями или семьёй.

Я чувствовала себя более, чем паршиво, во-первых, из-за разочарования, ведь настрой был на тет-а-тет, а во-вторых, я оказалась вынужденной Золушкой (чего терпеть не могу), по причине моего более чем скромного и небрежного облачения на фоне дорогих нарядов и бриллиантов. Дамы, все до единой, были разодеты из ряда вон, ухожены, уложены, надушены. А я – не то Золушка, не то дурочка, не то прислуга. Хуже всего последнее, поскольку одна из богемных фей вручила мне свой пустой бокал и потребовала принести ей ещё. Я не оскорбилась, предложила ей обратиться по адресу и посоветовала быть внимательнее впредь. Она с дельным недоумением окинула меня взглядом, полным презрения, и плюхнулась на кожаный белый диван.

Сама эта яхта, все эти роскошества принадлежат моему мужу, а значит и мне тоже, так, по крайней мере, у нас в Восточной Европе понимается брак… Тогда почему я стою здесь униженная, в копеечных джинсах и турецкой толстовке? Почему я одна, на меня никто не обращает внимания, ну разве только бокальчик пустой попросят забрать, или официанта позвать… И вот почему-то у меня такое чувство, что обознались нарочно, ведь я в своей толстовке отнюдь не смахиваю на официанта…

Я смотрю на всё это благолепие: дорогой алкоголь льётся рекой, не менее дорогие закуски из не менее пафосных ресторанов, гарсоны снуют повсюду, услужливо извлекая из рук гостей пустые бокалы и вручая новые, за музыкальным фоном следит профессиональный диджей, а за всем мероприятием профессиональный организатор – Британи.

Британи тоже заигрывает с моим мужем и тоже выглядит шикарно, на ней явно бриллиантовое колье поверх изумрудного закрытого платья с длинным рукавом, ярко рыжая сияющая грива, алая помада и длиннющие чёрные стрелки. Британи, словно фарфоровая кукла – безупречна… Безупречна и смела, потому что подошла к Алексу близко и резко метнула свою руку в область его паха, от чего он аж дёрнулся, но также резко и забрала её со смехом, прежде даже, чем он успел сообразить что-то. Ясно, он с ней спал. Или спит.

Алкоголь – это то, что часто исправляет ситуацию и приводит мысли в некий порядок, пусть не всегда верный, но хотя бы временный. Я решила начать с мартини, и через пол часа ситуация мне не казалась такой уж чудовищной. Мы отплыли от берега, Алекс в глубине яхты сосредоточенно обсуждал важные вопросы с такими же как сам напыщенными бизнес-акулами.

Внезапно я почувствовала нежный чмок в щёку, немного испугалась и … обрадовалась! Потому что это был Марк!

-Привет! Чего такая унылая?

-Привет, Марк, не представляешь, как я рада видеть тебя! Хоть одно человеческое лицо!

- Неправда, и муж твой здесь! Так чего унылая такая?

-Жизнь унылая …

- Да ладно тебе! Всё ж хорошо, лучше некуда, худшее позади, впереди только хорошее, светлое, доброе!

Марк явно уже успел набраться, а ведь мы и часа не плаваем и впереди ещё пол субботы …

-Что он там делает?

- Да как обычно, всё та же нудятина! Разводит акул на выгодные для себя условия: машет перед их носом окровавленной человечиной, потом подсовывает контракты, в которых чёрным по белому сказано, акул рыбами не считать, а потому истреблять безжалостно и усердно! Иными словами готовит сделку по слиянию. Но на самом деле, между нами, это самое что ни на есть поглощение. Очередное.

-Боже мой, не так давно одной ногой в могиле был, а теперь кого-то поглощает!

-Он сам акула та ещё. Белая. Самый опасный вид!

- Я думала, людям в болезни открываются великие смыслы, но это, похоже, не тот случай.

-Вообще не тот, даже не сомневайся. Помнишь, что я тебе говорил? Он очень, очень богат. Таких результатов великими смыслами не добиваются, да ещё за такой короткий срок. Он как локомотив прёт и сносит всё на лету. Не стану скрывать, я – при нём. Просто качусь на волне его инерции и зеваю иногда. Но! Он на меня всегда может рассчитывать как на самого себя, и я всегда прикрою ему задницу, он это знает, я тоже, нас обоих это устраивает.

- Алекс совсем не тот человек, которого я когда-то знала.

-Определённо не тот. Но зато теперь он круче!

-Круче и злее, и надменнее, и пафоснее, и грубее, и жёстче и …

- Да перестань, у тебя всё прямо в чёрном цвете!

- Именно так, Марк. Я уже билеты купила домой. Больше не могу выносить это унижение.

- Я знаю про билеты.

-Откуда?

Zara Larsson - Never Forget You (Price & Takis Remix)

Несмотря на мой, немного уже подплавленный мозг, я ещё соображаю: билеты я купила тихо и со своей молдавской дебетовки. Никто не должен знать об этом, тем более Марк.

- Лера! Ты не слышишь меня! Он богат! Он немыслимо богат со всеми вытекающими… И это давно уже не тот человек, к которому ты приезжала в Париж, пойми наконец, того Алекса больше нет и никогда не будет. Теперь он - не смазливый парень с высокими принципами и мечтами спасти весь мир, теперь он магнат Алекс Соболев, глава корпорации, ты потрудись пару газет и журналов купи, посмотри, чьё имя чаще всего упоминается, чьих фоток больше! И, конечно, у него есть службы безопасности, их не может не быть.

У меня на лице шок, а Марк продолжает:

- Ты сейчас – новое лицо в его окружении, и хочешь ты этого или нет, согласен ли с этим Алекс, но ты – под наблюдением и каждое твоё шевеление ему известно просто потому, что каждое утро на его столе доклад от вышеупомянутой службы. А про билеты он сам мне сказал, и с прискорбием!

-Не хочет, чтобы я уезжала? – робко спрашиваю с трудно скрываемой надеждой.

- О чём ты, Лера! Какие же вы женщины странные, непонятные! А что ты здесь делаешь вообще? Думаешь, ты очутилась в доме самого завидного холостяка штата случайно? Или может ты считаешь, он делает какие-то вещи, не обдумав? Поверь мне, нет. Алекс изменился, но кое-что осталось прежним, и я устал тебе повторять: он любит тебя, и не просто любит, ты значишь всё для него!

- Тогда скажи мне, пожалуйста, что там сейчас происходит? - и я кивком головы показываю ему до боли обыденную картину: холёная брюнетка неземной красоты, та самая, которая поручила мне свой пустой бокал, эротично водит носком своей чёрной лаковой туфли по икре ноги моего благоверного, томно шепчет ему на ушко нечто елейное, судя по блаженному выражению его лица.

Марк усмехнулся:

- Всё от тебя зависит. Если ты захочешь, он будет у твоих ног преданно ждать косточки, а эти сучки все станут тебе завидовать и при этом скрежетать зубами так сильно, что сотрут их к чертям!

Я засмеялась, от нарисованной Марком картины у меня даже настроение поднялось. Марк сунул в мою руку бокал с шампанским, а я краем глаза отметила недобрый взгляд Алекса в нашу с ним сторону, привлечённый моим по-детски искренним хохотом. Да-да, пусть не думает, что он будет демонстративно развлекаться у меня на глазах, а я истекать слезами и соплями. Не дождётся.

- Этот мартини – это фигня. Для настроения выпей лучше шампанского, а потом, если захочешь, если пообещаешь провести этот вечер в моей компании, подытожим всё это дело дружеской самбукой, а? Как тебе предложение?

-Идёт, - говорю я игриво. – Всё равно у меня другой компании нет, так что выбирать не приходится!

- Ага, насчёт билетов, аннулируй их.

-И не подумаю.

- Лучше сделай то, что я говорю.

- Я не могу больше терпеть его выходки. Посмотри, во что я одета! Он унижает меня. Пригласил на морскую прогулку, я оделась соответственно, а сам приволок на очередное party, чтобы клеить у меня на глазах шикарных девиц, против которых у меня нет шансов.

- Послушай меня, дай ему время. Он не со зла это делает, он просто видит всё чуть иначе. Поверь мне, я знаю его с семи лет, и много чего повидал за это время, у него нет цели обидеть тебя или унизить. Он не умеет, не знает как вести себя, ходит кругами, не решается подойти.

- Но почему? Мы же не первый день знаем друг друга! А осень я вообще прожила с ним!

-Лер, это сложно объяснить. Ты многое не знаешь, а рассказывать тебе не имею права. Скажу только, что за эти пять лет много дерьма было в его жизни, а пару лет назад он на самом дне был, на самом что ни на есть грязном дне. И такого сценария, где ты входишь хозяйкой в его дом, у него уже не было, а это, как тебе известно, всегда было самой радужной его мечтой, и он отвык от этой мысли, отвык от тебя. Ты ведь тоже изменилась и внутренне и внешне, дорогая моя! Посмотри на себя, ты про диеты слышала что-нибудь?

- Не в бровь, а в глаз!

- Именно! Но это всё фигня, конечно, это моё наблюдение, а не его, так что не думай. То, что действительно важно, так это то, что сейчас он выздоравливает потихоньку не только телом, но и душой. Ему ведь повезло с этой онкологией!

- Потому что я приехала?

- И это конечно тоже, но главное не это, а то, что он … Есть у меня подозрения определённые … Но это всего лишь догадки, чёрт с ними. Главное, он борется, и всё сделает как надо, только дай ему время. Не дёргайся! Расслабься! Просто поживи какое-то время, не совершая никаких телодвижений, и не жди ничего. Он же боится тебя до одури, разве не видишь сама, ты же женщина! Дай ему почувствовать себя в безопасности … Он круги свои понарезает, созреет и кинется на тебя, и будет у вас ночь животного секса! Это точно! А потом всё будет хорошо!

twenty-one-pilots-stressed-out

Марк приторно ржёт, а я с огромным трудом пытаюсь понять его, вычленить из этого несуразного пьяного словопотока важное, то, о чём знает он, но не знаю я. А девица, тем временем, лобзает моего мужа всё наглее и наглее, всё интимнее и интимнее, и я не понимаю, к чему весь этот бред о душевных ранах, если просто можно убрать с себя руки чужой тётки? Ведь это же элементарно, если ты любишь! Если любишь, конечно …

Марк внезапно сообщает, что у него есть важная беседа, но он помнит про самбуку, и пропадает в глубине яхты, а мне приходится опять коротать время в обнимку с бокалом в компании своего одиночества.

Я не знаю, когда случился тот коварный момент, но контакт разума с сердцем был безнадёжно потерян, и да, я люблю. Люблю сильно, постыдно, до ломоты в мозгу, до крутящего зудежа в области межбедерья. Ненавижу себя за это, презираю себя, но ничего поделать не могу.

Смотрю на его буйную голову, на руку с французским маникюром, ласкающую его затылок, пропускающую между пальцев чёрные, едва только отросшие пряди, томно тянущие за них в недвусмысленном сексуальном жесте, и хочется выть, как собаке, с переломанными ногами, ей богу. Ведь я помню, кое-что из нашей прошлой жизни, знаю, как он реагирует на эти потягивания.

А что, если он сейчас встанет и поведёт её уединяться, ведь это абсолютная норма в этом обществе разврата? Я подобное уже видела, и не раз, на вечеринках. Правда, у нас дома никогда ничего подобного не происходило, ведь в дом гости никогда не входили, и, похоже, этот незыблемый запрет был известен всем абсолютно, и подстилкам, и их миллиардерским ухажёрам. Да, у Алекса были законы, целый список, но о нём позже.

Так что я буду делать, если он пойдёт при мне развлекаться? Я знаю, как это не прискорбно, что до болезни именно это и было его стилем жизни, и мне уже успела сообщить об этом целая дюжина доброжелателей. Он спит со всеми. Со всеми подряд. Имеет всё, что движется. Он такой, и я об этом знала. Знала, но расписалась на бланке с госвензелями. Зачем? Потому что люблю, потому что надеялась, потому что когда-то нетрезвый и немного обкуренный, он рисовал мне картины семейного счастья из своего воображения. А разве он тогда что-то говорил о верности супругов, о преданности? Насколько я помню, речь шла лишь о мужском долге в плане достатка и детских книжках. А с другой стороны, его стремление хранить верность, несмотря на гнёт физиологии, тогда в Париже? Господи, как же тяжело, как же всё сложно!!! Как всё было предельно ясно с Артёмом, и недостатки его и достоинства – как на ладони, и мой вполне осознанный выбор. И к чёрту феерический секс, если его цена так высока, если его цена – моё разбитое сердце и поруганная гордость! А о каком феерическом сексе вообще речь? То несчастное подобие с надменным выражением лица, которое случилось лишь раз, да ещё и чёрт знает когда!? С Артёмом и то было круче, если честно.

twenty one pilots: Ride

Мы с Марком не вдвоём, а втроём, потому что он приволок какого-то своего друга, который к тому же не сводил с меня глаз, так как Марк, совершенно уже не отдающий отчёта своим словам, в один момент заявил, что я и есть та самая, по которой сохнет Алекс. При чём, поведение самого Алекса свидетельствовало об обратном, не то, что не сохнет, а вообще ни во что не ставит: я уже сбилась с подсчёта оказанных ему «знаков внимания», но чемпионкой сегодня определённо была брюнетка, она буквально от него не отлипала. Сам Алекс пару раз подсаживался к нам, но был трезв, так как, очевидно, у него ещё оставались нерешёнными некоторые деловые вопросы, требующие ясной головы. В один из таких его наведываний к нему подошла неброская девушка в строгом костюме, с туго затянутыми в хвост волосами и минимумом косметики. Она что-то нашёптывала ему на ухо, смело касаясь губами, и он в итоге, улыбнувшись, ответил ей «Ok, no problems!», после чего она чмокнула его в щёку и чуть ли не в припрыжку унеслась в сторону трапа, так как в этот момент мы причалили к какой-то пристани. Эта девица была не из приглашённых, она таскалась за Алексом во время его деловых бесед с папками и бумагами, участвовала в диалогах, из чего следовало, что она либо консультант, либо ассистент по юридическим вопросам, а значит его подчинённая. Я слышала пару раз, как он разговаривает с сотрудниками: строго, это не то слово, жёстко, требовательно, безапелляционно, какие там поцелуи, это в принципе невозможно. С этой сотрудницей его явно что-то связывало, уж больно интимно, но не заигрывая, она к нему прикасалась, в этих её жестах было нечто собственническое, так прикасаются жёны или же постоянные девушки.

Мой мозг был уже воспалён до предела, я на взводе ещё и потому, что у меня ПМС, как выяснилось несколькими часами позже. Чтобы скрыть негодование, злость и обиду за унижение, через которое мне приходилось проходить, я усердно закидывалась коктейлями, но на самбуку всё же не решилась.

Время, то, которое обычно быстротечно, на этой вечеринке тянулось с черепашьей скоростью. Я никак не могла дождаться её конца и того момента, когда мы уже, наконец, причалим к нашей марине, чтобы я могла спокойно уединиться дома. Господи, как же хорошо, что хотя бы в доме не бывает всех этих людей!

Уже около десяти вечера, Марк на грани полного выруба, но всё ещё держится, его дружок Саймон, так и не решился ни разу раскрыть рта в моём направлении, Алекс нас больше не баловал своим Великолепием, а восседал вальяжно на диване в компании прилично поотдаль, и его неустанно атаковала брюнетка. Он не заигрывал с ней, нет, он ей даже не улыбался, но и не отталкивал. Её руки, кажется, побывали уже везде, как и губы, я уже молчу, что в какой то момент Алекс удалялся вглубь яхты, где были каюты, вероятно, ему нужно было просто в туалет, но девица рванула сразу же за ним, и их не было минут 15, не хочется думать, что могло бы их там занять так надолго. Но я уже ничему не удивлюсь.

Наблюдаю за псевдо мужем и его шлюхой и пью. Что я пила сегодня и сколько – смутно помню, и, кажется уже, меня покачивает. Это унизительно – напиться на почве ревности. Мудрая мысль приносит мне облегчение – спущусь вниз, лягу спасть, не буду доставлять ему удовольствие своими муками и терзаниями, а завтра, наверное, поменяю билеты на более близкую дату и полечу домой.

Внезапно, краем зрения замечаю, как жгучая брюнетка, наклоняется прямо перед Алексом и, по всей видимости, запускает свою руку в его интимное место. Из-за борта дивана мне не видно точно, может просто обнимает его за талию, но даже этот жест не намного невиннее. Мне так больно, не могу передать как, но… Разве он принадлежит мне? Когда-то предлагал, но с тех пор так много воды утекло…

А то, что штамп в паспорте, так это чистейшая формальность для него – нам нужны были детские визы, и он даже не делал мне никаких предложений, просто чётко обрисовал ситуацию и наши действия.

Я направляюсь к лестнице вниз, наши глаза встречаются на мгновение, и уже краем глаза замечаю, как муж мой неверный поднимается, резко и достаточно грубо сбрасывая руки брюнетки и ставя, по всей видимости, жирную точку в дальнейшем развитии их прелюдии. Но меня это не греет, он и без того уже слишком много дал мне увидеть. Я отвожу взгляд и продолжаю идти туда, куда собиралась.

Он быстро двигается в моём направлении, хватает за руку:

-Куда ты?

- Спать! – не сказала, а рявкнула я, показав, конечно же, тем самым свою слабость и уязвимость.

- Наша каюта в торце, - только и ответил он.

Алекс тут же отпускает меня, и я благополучно добираюсь до кровати в каюте, падаю на неё, не раздеваясь и обдумывая уже полуотключившимся разумом воспитательные меры по отношению к собственной чувствительности и мягкотелости.

ID3 ft. Soundmouse - Hummingbird (Original Mix)

Утром обнаруживаю Алекса, мирно спящего рядом, на моей половине кровати, уткнувшегося носом мне в затылок. Похоже, он неосознанно жмётся во сне туда, где теплее. Теряюсь в догадках, было у него что-то с брюнеткой или нет? Если да, то какого чёрта он в моей… хорошо, нашей постели?

Осторожно отодвигаюсь, встаю, одеваюсь и выхожу из каютного отсека на террасу, холодно и пасмурно, вокруг нет ни единой живой души. Похоже, что вся обслуга разъехалась и основная масса гостей тоже. Но мы не на причале, а берег виднеется не так далеко, но всё же.

Возвращаюсь в нашу каюту, она, к слову, самая большая, и единственная со своим собственным маленьким балконом, так как расположена на носу яхты и прямо из кровати можно наблюдать за её ходом и пейзажами.

Алекс всё ещё спит, видно выпил немало вчера, так как обычно он просыпается от малейшего шороха. Я сажусь на кровать со своей стороны и не знаю, что делать, будить его или нет. Он красивый. Очень. И я не знаю, что ждёт меня впереди, поэтому соблазн любоваться на него спящего так велик, что мне почти физически плохо от необходимости разбудить его и встретиться лицом к лицу с холодностью и отрешённостью, за которыми этой его красоты и не видно даже.

А будить надо, поскольку дома мои дети, за ними, конечно, Эстела смотрит, но всё же они не знают языка, и если что … Тихо зову:

-Алекс…

Но он не слышит. Трогаю его легонько за голое плечо, и в этот момент только он открывает глаза сонный, хмурый, не до конца понимающий где он, кто он и кто перед ним … Нет, похоже, кто перед ним, он узнал, потому что расплылся спросонья в улыбке, небольшой, но очень похожей на ту, которой я ни разу не видела вот уже шесть лет – улыбки совместного сладкого пробуждения… Не хватает только горячих объятий и нетерпеливых поцелуев… Мне так захотелось улыбнуться ему в ответ, но перед глазами стояли в полный рост шикарные брюнетки, рыжие, блондинки и их рукоблудие по его потрясающему телу накануне вечером!

-Который час? – мягко спросил он.

- Я не знаю, у меня же телефона нет. Часов нет. Ноут-бука тоже нет. И я беспокоюсь о детях. Я думала, мы ночью вернёмся!

- С ними всё в порядке. Эстела на связи со мной.

Он повернулся, протянул руку и извлёк из под кровати свой смартфон – это давняя у него привычка, держать свои ручные гаджеты на полу в доступности вытянутой руки.

-Чёрт, ещё семь утра только. Ну ты и ранняя для воскресенья!

Набирает номер и протягивает телефон мне:

- Это Эстела, поговори.

Я само собой на своём ломаном английском выясняю, что с потомством моим всё в порядке: пообедали, поужинали, сейчас спят. Великолепно. Прямо богемная жизнь. Раньше мне такое и не снилось, чтобы за моими детьми кто-то присмотрел вот так, высвободив меня… Но, честное слово, лучше бы я вчера осталась дома. Воспоминания о прошедшей вечеринке почему-то имеют отвратительное тошнотворно горькое послевкусие…

Отдаю трубку номинальному мужу и небрежно бросаю:

-Что, брюнетка вчера не позволила остаться у себя?

-Не понял? – в голосе как будто искреннее недоумение.

-Всё ты понял – отрезаю жёстко и почти грубо.

- Я и не стремился нигде оставаться - отвечает сдержанно, но с явным раздражением.

Алекс не из тех, кто любит точить язык. Он вообще никогда этого не делает. Общение с женщинами у него всегда происходит в тональности мягкости и всепоглощающего медового дружелюбия.

Но вчерашние воспоминания уже нагнали на меня мрачное настроение и желание поскалиться:

- Ты зачем приволок меня сюда? Демонстрировать свою распущенность? И я не только о «вчера», я глобально о своём пребывании в этой стране и твоей жизни как таковой.

- Если ты хочешь поговорить, то время выбрано не самое удачное. Я вчера перебрал, соображаю туго. И я не демонстрирую тебе ничего.

С этими словами выбирается из под одеяла и направляется к шкафу, показывая мне при этом своё безупречное тело в боксёрах. Ага, совсем голым дефилировать пока не решается, а ведь я то знаю прекрасно, что ему это ничего не стоит, никаких комплексов и стеснения раньше не наблюдалось.

Любуюсь. Любуюсь, пока он натягивает свободные мягкие штаны и футболку с длинными красными рукавами типа реглан, которые ещё больше подчёркивают ширину его плеч. Любуюсь мышцами на спине, на руках, стройными ногами, смуглой кожей… И этот человек несколько месяцев назад не мог подняться с постели и шокировал меня своей худобой как из фильма ужасов?

-Алекс!

-Да? – смотрит на меня вопросительно в пол оборота.

- Мне кажется, тебе не стоит злоупотреблять алкоголем, хотя бы несколько месяцев ещё. А ещё лучше вообще не пить, не курить, поменьше шататься по развлечениям, а отдыхать побольше и набираться сил.

Отворачивается, но по лёгкому движению мышц щеки, чётко вижу, что улыбается красивый Алекс неожиданно счастливому шкафу… Ну надо же, при таких то толпах поклонниц, дарить свои улыбки неодушевлённому предмету!

-Заботишься обо мне?

-Наиглупейший вопрос.

-Хорошо, не буду, - только и сказал. А что не буду, не ясно.

Выходя из каюты, слегка улыбаясь, добавил:

- И я не таскаюсь по развлечениям.

И вот не знаю почему, но есть у меня какая-то предательская уверенность в том, что он сказал правду.

Phaeleh - Here Comes The Sun (feat. Soundmouse)

Снимаю джинсы, толстовку и лезу обратно под одеяло. Ещё рано, чего даром в тесных джинсах живот мой толстый мучить? Ну не такой уж и толстый, если честно, есть немного лишнего, совсем чуть-чуть! Марку подавай, чтобы все прям тощими моделями были. Но после вторых родов избавиться от живота полностью у меня не получилось, хотя… я не очень-то и старалась, но теперь, видно, придётся. Надо же соответствовать хоть как-то, ну хоть в общих чертах этому денди. Что это со мной? Вчера только собиралась билеты поменять на более раннюю дату, а сейчас уже строю планы обольщения? И что, из-за двух несчастных улыбок? Боже, как низко я пала…

Я уже начала дремать, укрывшись одеялом с головой, когда дверь тихонько отворилась, и Алекс, сосредоточенный, вошёл осторожно в каюту с огроменным подносом в руках, от которого тут же по всей спальне начал стелиться аромат свежесваренного натурального кофе.

Я выползла из-под одеяла на запах: на подносе, уже очутившемся посередине кровати, парили ароматами две большие чашки с кофе и тарелка с горячей яичницей, тонкими колбасками и овощами, ещё пирожные и горячие круассаны.

- Какая роскошь – протянула я. – А что повар ещё не уехал с этой яхты? Гарсонов вроде не видать.

-Уехал. Я сам это приготовил, – ответил, чуть улыбаясь.

Обалдеть! Магнат сам, ручками, жарил яичницу и варил кофе. Не разучился ещё, видать. Но если откинуть язвительность в сторону – у меня бешено заколотилось сердце: неужели тот самый Алекс, в которого я когда-то влюбилась, возвращается? Заботливый, нежный, мягкий, такой трогательный и ласковый, как чеширский котёнок. И, незаметно для себя самой, я расплылась в сладчайшей улыбке, настолько тёплой, что мне показалось даже, будто моя собственная аура потеплела. Алекс, очевидно, заметил это, потому что, когда я, сделав глоток наивкуснейшего кофе, подняла глаза на него, он тоже немножко улыбался.

-Вкусно? – мягко спросил он.

-Очень. А ты, оказывается, можешь ещё быть милым!

-Могу, - согласился он. Снова мягко. Так мягко, что у меня даже в животе защекотало.

- Почему не предупредил вчера, как одеваться?

-Не подумал. Прости.

-А зря не подумал. Меня два раза за обслугу приняли, и я огорчилась. Сильно. В сфере обслуживания работать никогда и ни за что не буду, даже если с голоду стану подыхать. Принципы не позволяют.

Взгляд его потяжелел. Он ничего не ответил.

- Я тут от огорчения билеты домой уже купила.

Слежу за его реакцией, отворачивается, но я всё равно вижу профиль, по которому достаточно чётко можно опознать эмоции: раздражение, огорчение и почти гнев.

- Но твоя ходячая мудрость доложила мне, что ты уже как бы в курсе, - признаюсь небрежно. – А заодно советов понадовал: не спешить, подождать, и всё такое. Я вот в раздумьях вся: раз уж ты ещё можешь быть человеком, может и вправду дату перенести на месяц, другой? Может и наладится ещё…

- А ты сама то такой злюкой попробуй не быть и не игнорируй супружескую спальню, может и в самом деле наладится что-то.

Сказано это было явно с огромным усилием скрыть негодование, но само божественное тело так вальяжно и естественно водрузилось на кровать, облокотив рельефную спину о спинку, засунув в рот круассан и запустив систему на ноут-буке, что мне почему-то сделалось так хорошо… Мы вдвоём, наедине, никто не мешает, не висит, не ноет, не задаёт вопросов. Всё пасмурное пространство фешенебельной каюты наше, и мы как давние, сварливые, но неразлучные супруги бранимся, зная наперёд, что, несмотря на милую традиционную перебранку, у нас только тёплое совместное будущее. И как будто и не было пропасти непонимания между нами каких-то несколько часов назад.

А ещё, если разобраться, он, немногословный Алекс, сказал что-то про спальню… Так может именно это так его зацепило? Будем знать, будем знать! Но, с другой стороны, что же мне, едва он явил народу милую мордашку, так сразу и в койку его кидаться? Тут же простить все прегрешения: холодность, чёрствость, отсутствие какого-либо внимания и вообще полное попирание обязательств в плане понятия «муж»? Обойдётся!

- Так когда мы дома будем?

-Через 2 часа примерно.

-Чья это яхта?

-Моя.

- А маленькая?

- Тоже.

- Ты типа крутой, что ли?

-Нет. Это необходимость. Большая нужна для работы, маленькая для семьи и друзей.

-Чем ты занимался всё это время? Торговал оружием?

-Работал.

Тишина. Мягкая, тёплая, тягучая. Алекс, не отрывая головы от монитора, а рук от клавиатуры, нарушает её первым:

- Ешь завтрак, я доем потом, что останется.

- Давай лучше разделим или поедим одновременно, как в мультике про котёнка Гава.

Jaymes Young - Fragments

Алекс расплывается в добрейшей улыбке и отрывается, наконец, от монитора, смотрит на меня, а я внезапно, на какие-то мгновения делаюсь счастливейшей до кончиков волос особью.

- Идея интересная, согласен, но мне сейчас нужно срочно кое-что сделать, поэтому я завтракать буду позже.

- Ну ладно, тогда я оставлю тебе половину.

Пью кофе, и, конечно, больше половины яичницы остаётся для него. Спрашиваю:

- У тебя тут есть новые зубные щётки?

- Щёток точно нет, обычно никто этим не заморачивается. Можешь мою взять.

-Это негигиенично.

Алекс оторвал глаза от экрана ноутбука и странно посмотрел в мою сторону, но затем быстро вернулся к своим занятиям.

- Так, ладно, а средства гигиены всякие есть? Ну, для гостей?

- Что именно тебе нужно?

- Женские принадлежности.

Алекс на мгновение поднимает глаза и смотрит прямо перед собой, как бы соображая, о чём речь вообще.

- У тебя месячные?

-О Боже, Алекс! Тебе обязательно меня унижать постоянно?

- Что тут унизительного? Это нормальное состояние у всех женщин, нет?

-Да, но с мужчинами мы это не обсуждаем!

Вставая с кровати и направляясь к двери, Алекс толкнул эмоциональную тираду:

- Может, только ты не обсуждаешь? Но я понял тебя, теперь буду прикидываться, будто о существовании женщин на планете прознал только вчера!

С чувством закрыл дверь и минут через десять вернулся с двумя прокладками и тампоном в руках. Меня смутило количество:

- Ты где их откопал?

- Попросил.

Меня залило краской, он увидел это, и уже, негодуя, заметил:

- Ты поставила мне задачу, я её решил, как, в общем, и привык делать всегда. Есть проблема – есть выход, есть задача - есть решение. Всё просто.

Кроме растерянного и пристыжённого «Спасибо» я не смогла ничего выдавить из себя ему в ответ. Молча ушла в душ и занялась гигиеной.

Горячие струи несли наслаждение моему телу, но я не могла сосредоточиться на них, потому что мозг усердно работал над вопросом «зубной щётки». Дело в том, что, зная Алекса на протяжении уже довольно продолжительного периода времени, я успела заметить его неординарную чистоплотность и брезгливость. В его квартирах, в тех, что мне довелось побывать, всегда был идеальный порядок. Поначалу я это связывала с наличием прислуги вроде горничной, которая наведывается в определённое время и приводит всё в зияющий вид (она безусловно и была в плане глобальной уборки, потому что Алекс не отрицал этого), но впоследствии я заметила, что он следит за чистотой и сам: после еды посуду он вымывал сразу же; после готовки, хотя и редкой, также всё убирал до первозданного вида; мою пустую кофейную чашку тут же уносил, мыл и водружал в сушку; его вещи никогда не валялись где попало; всё, что было несвежим, тут же отправлялось в стирку; мылся он всегда дважды в день, а то и трижды, а одежду одевал только свежую. Такая оголтелая чистоплотность скорее была странной, нежели нормальной, но я вскоре привыкла и воспринимала её уже как данность. Впоследствии, размышляя над его успешностью, я пришла к выводу, что это стремление к порядку пронизывало его насквозь: он и в бизнесе вёл дела исключительно аккуратно, что, очевидно, и сводило к минимуму его риски и потери, ведь генерировать идеи мало, нужно ещё уметь их талантливо воплощать. Ещё позднее я обнаружила, что у Алекса бизнес зиждется на планировании: краткосрочные, среднесрочные, долгосрочные планы – вот фундамент его успешной корпорации.

Но и это не всё: если за ним понаблюдать долго и пристально, то можно обнаружить, что Алекс брезгливый, а так как это качество не очень мужское, то он очень ловко и профессионально скрывал его. Например, в Париже в ресторанах я не видела, как он разглядывал мою и свою посуду, но несколько раз Алекс вежливо просил поменять некоторые предметы. Тогда я на это не обратила внимания, а вот вчера на вечеринке, не отрывая глаз от него, я заметила кое-что. Женщины флиртуют с ним постоянно, и часто совершают такой интимный жест, как отпивание из его бокала. Алекс мило улыбается при этом, но сам из бокала больше не пьёт, долго вертит его в руках, продолжая беседу, а затем незаметно меняет на новый у подошедшего официанта. Я наблюдала это вчера, замечала на вечеринках у нас дома, но не вникала.

Алекс пил из моей чашки миллион раз, он пользовался моей вилкой, ложкой и так далее, он не раз разыгрывал любимое своё питание из моего рта, вкладывая туда то, что хочет съесть, а затем забирая это своим языком, и при этом всегда возбуждался. Он вытворял в постели со мной такое, что ни о какой брезгливости не может быть и речи, но, получается, только тогда, когда дело касается только меня …

На все эти размышления меня натолкнуло его предложение воспользоваться его зубной щеткой – похоже, он считал это настолько естественным, что моя реплика о негигиеничности удивила, а возможно и обидела его. Я поняла, что Марк абсолютно прав и решила не менять билеты, а аннулировать их: мне не нужно никуда бежать, мне не стоит гордиться, я особенный человек для Алекса, и поэтому мне необходимо научиться жить в его мире, нужно мудро выстроить то, чего я хочу. Ведь я знаю его, пока я ему не надоем, он сможет дать мне очень-очень многое, настолько потрясающее, что любые усилия имеют смысл, а мне нужно лишь немного напрячься, переступить через гордость и пойти ему навстречу. Он словно замёрз снаружи, а внутри его горит всё тот же огонь, мне нужно только подойти и согреть его немного, тогда он оттает, и взамен я получу самый настоящий жар его любви и чувственности, он утопит меня в нежности и ласках, ведь я знаю, он может...