Глава 15
Сейшеллы
Justin Timberlake - Suit & Tie (Oliver Nelson Remix)
Богатым быть хорошо. Но богатство сжимает сознание и мир вокруг до значительно меньших размеров. Пока возможности ограничены воображение рисует невообразимые красоты и приключения за пределами досягаемого. Богатство делает эти пределы легко преодолимыми или же вовсе растворяет их, как в моём случае. Вы внезапно осознаёте, что да, красота, восхищение и удивление там были, но ничего сверхъестественного. И даже более того – везде те же самые люди, может быть несколько иные внешне, иначе воспитанные, но те же самые – спешащие на работу по утрам, злящиеся на несправедливость по отношению к себе, гоняющиеся за деньгами и мечтающие о свободе, и не подозревающие о том, что последние два устремления взаимно уничтожают друг друга. Путешествуя много и по всему миру, вы вдруг обнаруживаете, что Земной шар гораздо меньше на самом деле, чем вы представляли себе его раньше.
В июне Алекс отвёз детей к моим родителям на каникулы и заявил, что может позволить себе две недели отдыха, предложив мне выбрать направление. Я выбрала Сейшеллы.
Если Испания это очарование, образ жизни и состояние души, то Сейшеллы – это рай в чистейшем виде. Наверное, именно с этой поездки я впервые начала ощущать вкус обеспеченности. Алекс выбрал для нас элитное место, впечатления от созерцания отеля и его территории непередаваемы. Во-первых, отель представлял собой множество раскинутых в живописном лазурно-пальмовом ландшафте вилл с собственными бассейнами, несколько пляжей, общую территорию развлечений, рестораны, высотные здания с номерами. Во-вторых, публика в этом месте была исключительно отборная – отсеянная долларом через сито мелкого калибра, куда просочиться могли лишь фигуры со счетами от шести нолей. В защиту Алекса могу сказать лишь то, что он этого не знал, а критерий выбора у него всегда один – комфорт и эстетика жилища. Именно в этом отеле предложили то, что ему понравилось.
Одновременно с нами в фойе администрации закатилась сногсшибательной внешности пара: невероятно знойная брюнетка с очень умными миндалевидными глазами и высокий брутально сложенный шатен. Зашли оба в солнечных очках: шатен от Rey Ban, брюнетка в больших черепашьих Cristian Dior, которые тут же сняла, закусив дужку исключительно ровными, белыми зубами. Портье и швейцары замучались вносить за ними чемоданы и сумки, все из одной серии Luis Vuitton. Брюнетка производила впечатление шикарной, дорогой женщины: светло-серый дорожный комбинезон из красивой, но удобной, слега припорошенной люрексом ткани, полностью закрывающий ноги, грудь, плечи и руки, но оставляющий в первозданном виде невероятно стройную, смуглую спину. У неё был алый, короткий маникюр, алые губы, и алые браслеты. Шатен отличался, во-первых, ростом, во-вторых, особенно выдающейся шириной плеч и мускулатурой. Одет он был исключительно: в кремовые лёгкие брюки и белую рубашку с длинным рукавом из тончайшей ткани. Говорили они по-французски, шатен обращался к брюнетке, называя её Мерседес, с ударением на второе «е». Несмотря на то, что работник ресепшн была занята нами, вошедшую пару тут же выбежали встречать резервные работники. Оформили их быстро, закончив даже раньше нас – наша девушка оказалась медлительной, а Алекс её не подгонял, терпеливо ожидая, пока она разберётся с компьютером и нашими документами.
Меня порадовало наше жильё – не номер в отеле и не апартаменты, а отдельное полупрозрачное бунгало у самого моря, в первой и, вероятно, самой популярной линии. Жили мы отдельно и уединённо, но могли проводить вечера и обедать в ресторанах на территории отеля.
Алекс первым делом направился проверять спальню, завалился спиной на огромную белую кровать и, полежав на ней немного, сообщил коротко:
- Пойдёт.
- А тебя не смущает тот факт, что две стены в спальне стеклянные? Обожаешь же ты стекло! Давай признавайся, выбрал этот отель из-за стеклянных стен?
- Конечно, и их можно закрыть, я уверен в этом. Но, главное, тут есть много другого интересного: во-первых, рестораны европейской кухни, - перечислял он, загибая пальцы, - во-вторых, вечеринки в стиле DUBSTEP, в-третьих, опять же обещана крутая анимация, аквапарк, лучшее обслуживание и смена белья каждый день.
- Да, смена белья – это очень важно.
- Очень. Знаешь, что я думаю?
- Что?
- Я думаю, нам стоит начать с того, чтобы опробовать эту кровать, - карие глаза лукаво уставились на меня, косясь из под длинных ресниц.
- А я думаю, нам нужно разобрать вещи. Хорошо, что у нас не столько чемоданов, сколько у той пары, что регистрировалась с нами.
- Они не пара.
-Откуда ты знаешь?
Этот вопрос Алекс то ли проигнорировал, то ли не расслышал.
- Насчёт вещей: их разберёт горничная.
- Надо же, какая я тёмная. А ты не испытываешь дискомфорт от того, что твои личные вещи будет брать в руки посторонний человек? Бельё опять же…
- Нет, я привык. Дома ведь тоже у нас есть Эстела.
- Эстела, это как-то привычно уже.
- Ну вот горничные - это тоже со временем становится привычно. Иди ко мне, - он протянул руку и, схватив меня за запястье, потянул на себя, стал жадно целовать и шептать, как он соскучился.
- Алекс!
- А!? – выдохнул он разгорячённый и на мгновение остановился, силясь сосредоточиться.
- Давай душ найдём?
- Ты больше любишь в душе? – спросил он, игриво покусывая моё плечо, когда только успел оголить его.
- Ты знаешь прекрасно, как и что я люблю.
- С тех пор много воды утекло, твои вкусы могли измениться.
- А твои изменились?
- Во всём, что касается тебя – нет!
- Ну вот и у меня так же. Я думаю, нам после дороги нужно помыться, а потом можно заняться сексом.
- Любовью.
- Какая разница?
- Разница есть.
- Мне без разницы.
Алекс удивлённо посмотрел на меня.
- Как без разницы?
- Это два названия одного и того же.
- Вовсе нет!
- Ну и в чём разница?
- Ты знаешь.
- Знала бы - не спрашивала.
- Ты хочешь знать, как эту разницу вижу я, скажи прямо!
- Ну допустим, - сдаюсь улыбаясь, - тебя не проведёшь!
- Ещё как проведёшь, особенно ты.
- Почему я?
- Ну вот сейчас, ты знаешь прекрасно, чего я хочу, но успешно заговариваешь меня.
- А ты соскочил с вопроса, - ухмылку уже не спрятать.
- Разница в том… что в первом случае задействовано только физическое, во втором и духовное тоже.
- У нас задействовано духовное, ты считаешь?
- А ты не чувствуешь разве? С самого первого раза, - улыбается мягко и лукаво, явно в прекраснейшем расположении духа и в предвкушении желаемого.
Целую его нежно в губы, он перехватывает инициативу, страстно проникая в мой рот языком, сплетая его с моим, пробуя меня на вкус, исследуя, лаская. Приятная тяжесть приторной истомой растекается внизу моего живота, но я контролирую ситуацию, отрываюсь, отталкиваю его, уже мучаясь от созерцания его потемневшего, и слегка потерянного в желании взгляда:
- Ты как хочешь, а я пошла в душ!
Простонав протяжно, Алекс поднял руки кверху, и лежал так, пока я разгребала вещи в наших сумках, в поисках своих косметических средств. Как только я, чертыхаясь, нашла их и извлекла из зип-пакета, мой новый муж резко подскочил на кровати, разделся в три секунды и утащил меня в душ.
Aaron Smith - Dancin (KRONO Remix)
Отобедав в действительно отличном ресторане и в плане выбора блюд и в плане сервировки и обслуживания, мы отправились на пляж, где к четырём вечера собралось множество народу. Несмотря на вполне безопасные часы с точки зрения интенсивности солнечной радиации, я нашла для нас шезлонги под соломенным зонтом, выделив Алексу самое теневое место – ему нельзя слишком много солнца. Но и этого мне показалось мало, дополнить систему защиты я посчитала целесообразным при помощи 50UVF крема. Алекс устроил кайф-релаксацию под моими руками и заявил, что если я стану его мазать так каждый день – он готов во всём слушаться и покоряться. Я обнаружила, что он безумно тащится от поглаживаний по его коже.
Нежно массируя спину расплывшегося в улыбке и закрывшего глаза мужа, я решила поразглядывать отдыхающих. На самом деле, это обязательная миссия. Мне нужно сразу определить потенциально опасные объекты и их количество, чтобы сразу настроиться на степень испорченности отдыха. Изначально мне хотелось совсем уединённое бунгало, без ресторанов, анимации и вечеринок, но Алекс решил по-своему, рассудив, что уже через три дня мне станет скучно в таком уединении. На самом же деле, он, похоже, не мыслил уже своей жизни без постоянного драйва, ну или не мог так быстро перестроиться. Я не против музыки, а особенно DUBSTEPа, который распробовала вслед за Алексом на его вечеринках. Но! На него опять станут вешаться тётки и девицы. И меня даже заботит не столько сама моя ревность, сколько необходимость скрывать её, ведь ничего хуже жадной и ревнивой женщины не придумаешь. Тяжело находить баланс между тем, что допустимо, и тем, что нужно пресекать, чтобы не выглядеть тряпкой. У Алекса те же проблемы – он не знает и не умеет пресекать посягательства на своё тело. Как выяснилось, для него женские руки, блуждающие по нему – «это самое обычное дело, буквально со школьной скамьи» – поведал мне Марк на одной из наших домашних вечеринок, догадавшись, что я несказанно беснуюсь, наблюдая за тем, как очередная женская рука, ласкает затылок моего нового мужа.
Итак, мои глаза в режиме пеленгации, тёмные очки позволяют делать это с относительной безопасностью. В этот момент нас с Алексом пристально изучают три объекта, и ещё пять потенциально-опасных дам, время от времени бросающих свои изучающие взгляды.
Основная угроза моему спокойствию – Мерседес, брюнетка из вестибюля. Смотрит на меня как-то не по-доброму, что необычно, потому что чаще всего поклонницы Алекса меня попросту не замечают, не удостаивая чести считаться соперницей… Само собой, интересую её не я, а распластанный на животе, балдеющий Алекс. Учитывая то, что ей действительно тяжело было его разглядеть, ну помимо широкой татуированной спины и чёрной шёлковой макушки, напрашивался только один вывод – она заметила и запланировала его ещё в фойе.
Её спутник – шатен со стальным взглядом, держался обособленно, не касался её и был чрезвычайно серьёзен. Его глаза скользили по публике, задержались на Алексе, затем, явно вытекая из первой задержки, с особенным усердием стали изучать меня. Его манёвры читались на лету: он был занят тем же, чем и я – сканировал контингент в поиске потенциальных конкурентов. Алекс, само собой, попал в список под номером один, а я, как его спутница, изучалась на предмет эффективности в качестве сдерживающего фактора.
Я вытянула губы в сексуальной улыбке и отправила её ему, вложив максимум женского обаяния и шарма. Он не впечатлился. Продолжил своё сканирование и дальше.
Вечером мы заказали ужин в своё бунгало и наслаждались великолепными блюдами наедине.
- Чем займёмся? – спрашивает меня Алекс.
- А чем ты хочешь?
- Я … Ты, скорее всего, знаешь, чего я хочу. Постоянно. Но я боюсь напугать тебя, поэтому сдерживаю себя.
- Этим ты меня не напугаешь.
- Правда? – поворачивается на бок и, подпирая голову рукой, смотрит на меня, снимающую косметику, улыбается и ртом и глазами, играет ямочками на щеках, молодой, красивый, будто и не было ничего: ни прошедших семи лет, ни боли, ни болезни, ни страха, ни унижения. Кажется, вчера только познакомились.
- Правда. Ты всё время забываешь, что я знаю тебя не первый день.
- Это потому, что для меня всё это как будто с нового листа, всё заново, и сейчас самое начало.
- Самое-самое? – меня непроизвольно посещает улыбка.
- Да, и всё возможно. Даже невозможное.
- Если это – самое начало, то почему тогда я сразу замужем?
- А это как в древние времена, супруги знакомятся на свадьбе и сразу в постель, - улыбается ещё шире.
- У тебя всё сводится к постели.
- И это я ещё сдерживаюсь, представь, что было бы, если б я не старался!
Ivan Torrent - Before I Leave This World (Beautiful Orchestral)
От его бесконечно ласковой и тёплой улыбки, буквально светящейся, мне становится так легко, приятно, и правда внезапно возникает ощущение невесомости, той, которая бывает лишь в самом начале отношений, вроде той, что приключилась со мной в парке развлечений, когда Алекс впервые поцеловал меня, или же когда он целовал меня во второй раз мокрую и голую, прижав к своей груди, или когда мы проснулись после первой проведённой вместе ночи…
Блаженная прострация уверенно проявлялась на моём лице, и Алекс заметил это: улыбка радости сменилась улыбкой счастья, скромного, чистого такого, которое хочется спрятать, чтобы никто не увидел и не отнял, не дай Бог. От его бережливости у меня защемило в сердце. Чтобы не выдать своей слабовольной растроганности и не расплакаться, я поспешила увести наши с ним мысли куда-нибудь в сторону, вслед за каким-нибудь разговором.
- Ты совсем перестал шутить со мной, так как раньше, например, это делал…
Через пару мгновений Алекс ответил, перестав уже так широко улыбаться, но не потеряв теплоты во взгляде:
- Это оттого, что я ещё не до конца пришёл в себя. Слишком быстро всё поменялось в … в этой моей жизни.
- Почему «этой»? Ты живёшь в каких-то ещё?
-Все мы проживаем больше, чем одну жизнь.
- Разделяешь теорию Майкла Ньютона?
- Читал его серию, не буду скрывать, но он не первый и не последний высказал эту идею. У Ньютона по большей части выдумка ради сенсации. Я не верю лично ему, но верю, что мы можем возвращаться. Много раз. Больше, чем девять.
- Ну и что ты думаешь, в прошлой жизни мы были вместе?
- Я в этом уверен. И знаешь, ещё что?
- Что же?
- Я думаю, ты была мужчиной, а я женщиной.
- И у нас были дети?
- Насчёт детей не знаю, если по Ньютону, то это другая группа душ, не наша.
- Да, если по Ньютону, то другая. Далеко, однако же, ты зашёл в своих рассуждениях.
- Это не рассуждения, а ощущения. И да, я много думал об этом – было время.
- Мы могли быть ещё просто друзьями. Не обязательно супругами.
- Точно супругами.
- Почему?
- А ты разве не чувствуешь, что происходит, когда мы занимаемся любовью? Когда это случилось впервые, у тебя не было ощущения, что это вовсе не первый раз?
Andrew Belle - In my veins
То, что он выдал на этот раз, поразило меня. Именно это ощущение и было у меня.
- Это странно, - я посмотрела ему в глаза, - меня удивило больше всего то, что ты как будто не был чужой мне.
Алекс расплылся в широченной улыбке удовлетворения, глаза его улыбались, а сам он буквально светился:
- Ну вот видишь, я же говорю, это было не впервые!
- Я думаю, мы просто долго и плотно общались до этого, и успели привыкнуть друг к другу.
- Нет, это не то. Так это не работает. Плюс, есть ещё гармония.
- Какая ещё гармония?
- У нас с тобой. Ты разве не видишь её? Когда мы любим друг друга – у нас полная гармония. Полнейшая. Это даже не редкость, это уникальность. Если она есть – значит всё, квест пройден, пара найдена.
- Так ты квест проходил?
- Я? Не совсем. Частично.
- Это как?
- Это так, что я не хочу об этом говорить.
- Ну, понятно.
- Иди ко мне, - просит снова мягко.
Я улыбаюсь и ложусь рядом, он обнимает меня за талию, нежно, едва касаясь, целует в губы, выключает ночник и шёпотом говорит:
- А теперь спи, сегодня был насыщенный день у нас. А завра пойдём рассвет встречать. Что скажешь?
- Скажу, что звучит заманчиво, но не ручаюсь, что расстанусь с подушкой в такую рань.
- А если тебя я разбужу?
- Ну это смотря как.
- А как ты хочешь?
- Ну точно не водой из чайника.
- Такого блюда нет в нашем меню.
- А какие есть?
- Есть лёгкие поцелуи в губы, есть страстные, есть ласки, в широком ассортименте и в том числе, сексуального характера. Последний вариант особенно рекомендую.
- Что, всем нравится?
Молчание. За ним внезапно серьёзный и потяжелевший голос:
- Лер, давай сразу договоримся не подначивать друг друга? Ничего хорошего в этом нет. И, пожалуйста, не поднимай больше эту тему, я очень тебя об этом прошу, ладно?
- Ладно. Как Вашей Светлости будет угодно.
Вместо ответа, Алекс разворачивает меня к себе спиной, прижимает рукой к своему горячему телу и говорит уже мягче, но от радости и лёгкости, тех, что жили в нём до моего выпада, не осталось и следа:
- Смотри, какая красота!
И правда, сквозь стеклянную стену, с которой Алекс убрал при помощи пульта штору, виднелось близкое и спокойное море, небо, усеянное звёздами, длинный столб лунного света в зеркальной воде, меланхолично шевелящие широкими лапами пальмы.
- Помнишь, как мы купались ночью? – спрашиваю я.
- Нет. Я же говорю, у меня всё началось два месяца назад.
- Врунишка.
- Уммм, - протяжно стонет, зарывшись носом в мой затылок. - Твои шампуни, или что там у тебя, из волос не выветрились ещё, а вот шея уже пахнет тобой, – воркует тихонько.
- А то, что после купания было, тоже не помнишь?
- Неет!
- Напомнить?
- Дааааа! – в голос возвращаются утраченные счастливые нотки.
Я поворачиваюсь снова к нему, целую его лоб, щёки, у основания роста волос правда появился его запах, пряный, сладкий, такой нежный, едва уловимый, но такой желанный, как особый эфир, порождающий во мне желание отдаться ему.
Под простынью нащупываю его тело, Алекс совершенно без одежды, всегда спит так. Глажу его горячие мышцы, провожу руками по груди, с наслаждением обнаруживая на ней редкие и короткие, но такие упрямые волосы.
Слышу уже как часто он дышит, бедром ощущаю, что давно пылает желанием, но старается сдержать его, скрыть. А зачем?
Моя ладонь ложится на его щёку, и я в полумраке метко, с первой попытки нахожу его губы, горячие и жаждущие, пару мгновений ловлю его дыхание, потом прижимаюсь к ним своими, отрываюсь и снова возвращаюсь, но уже чтобы попробовать их на вкус, проведя нежно кончиком языка. Они сладкие почему-то, хотя сладкого мы не ели. От моих происков Алекс со стоном впивается в мои губы снова жадно, но нежно захватывая их, его язык с неповторимой сладостью ласкает мой, вылизывает моё нёбо, каждый уголок, хочет найти и заново познать в нём всё, что там есть, но делает это так умело и так сексуально, что стоны вырываются уже из меня.
Его рука ловко стаскивает с меня шёлковую рубашку, бельё, а я думаю: «Зачем одевала? Ведь знала же, что всё равно снимет!»
Future World Music - World Of Dreams
Утром мы встаём рано и идём встречать рассвет. Краски на этом острове такие яркие, что кажется, будто ты попал на открытку или обои для рабочего стола. Красиво так, что не хватает слов, чтобы описать это: песок белоснежный, вода лазурная, море ярко синее, небо розово-голубое с золотыми разливами. Солнце появляется медленно, постепенно заполняя ярким светом умопомрачительные ландшафты, углубляя краски в их яркости и благородности оттенков. И вот во всём этом великолепии мы купаемся в неглубокой лагуне, где вода настолько прозрачная и голубая, что кажется, это и не море вовсе, а какой-то изысканный бассейн или даже ванна. Вода настолько тёплая, что даже утром не освежает.
- А тут акулы водятся? - спрашиваю.
- Водятся. Но от них и от медуз стоят заслоны, вон те белые буйки вдали видишь?
-Да.
- Под ними металлическая сетка. Она и защищает. Но тут есть отели и без этой защиты, и ни одного случая нападения. Хочешь, возьмём яхту и поныряем в рифах? Там такая красота! Как в аквариуме! И акул можно увидеть, но они не нападают.
- Нет уж, спасибо. Акулы – это развлечение не для меня.
Смеется ласково мне прямо в ухо и целует.
Потом мы совершили нечто совершенно невзрослое – занялись любовью прямо на тёплом песке. Людей вокруг не было, но теоретически в этих кустах повсюду могли бы заседать и папарацци. Но Алекс любил меня так нежно и так страстно, что я умудрилась забыть об опасности, и в тот раз, Слава Богу, нас никто не застукал.
- Ты не боишься попасть на обложку журнала в этой позе? – поинтересовалась я.
- Я? Нет! Пусть весь мир мне завидует!
- Я уже представляю твой шикарный зад между моих колен на обложке какого-нибудь журнала со сплетнями.
- Мой зад точно не будет против такой рекламы!
- А она тебе нужна?
- Мне? Нет ! А вот заду - не знаю, - шутит.
Ariana Grande - Side To Side ft. Nicki Minaj
Вечером за ужином мы обнаружили, что нас собираются развлекать. Аниматорша, девушка лет 27-ми, приятной внешности, ухоженная, но не строгая и не распущенная в своём образе, постоянно щебетала на английском. Надо сказать, что все те, кто присутствовал, являли собой самые разнообразные нации, были даже и арабы с арабками в хиджабах, но в силу, вероятно, своей элитности все свободно говорили и понимали на английском. Этого нельзя было сказать обо мне: я говорила свободно и легко понимала, но иногда у меня случались белые пятна в услышанном, скорее всего из-за используемого сленга. Вначале я спрашивала у Алекса, что означает та или иная фраза, и он объяснял перевод. Впоследствии меня это утомило, и я отключила уши. А зря. Неладное заподозрилось только тогда, когда ведущая очутилась около нашего столика и потянула за руку цветущего Алекса на сцену для участия в конкурсах. Он отпирался, но её настойчивость оказалась сильнее его привычки находиться в тени.
На сцене очутились пятеро самых ярких парней из всех отдыхающих. Далее следовали весёлые и необычные конкурсы для мужчин, где они должны были продемонстрировать смекалку, выносливость, ум, находчивость и другие важные мужские качества. Захватывающим это представление начало становиться тогда, когда каждому участнику выдали по бокалу с розовым алкогольным коктейлем, выпив который, они должны были пройти жеребьёвку, посредством обнаружения в единственном бокале золотого колечка. Выигравший, а им оказался, шатен из вестибюля, имел право назвать 5 самых красивых женщин из сидящих в зале. Само собой, всех их тоже пригласили на сцену, и поручили выбрать себе кавалеров, опираясь на те выводы, которые они успели сделать о них, наблюдая за предыдущими конкурсами.
Накал случился уже тогда, когда все пятеро подошли к Алексу, я заметила, что он напрягся, причём серьёзно. Выбрал брюнетку, ту самую, которая Мерседес. Напрягся от этой ситуации не только Алекс, но и шатен, по имени Жан из Бельгии, как следовало из его презентации - брюнетка выбрала не его. Этот брутальный самец под два метра ростом, с трудом скрывая своё негодование и отчаянную злобу, выхватил за руку первую попавшуюся девушку из оставшихся, продемонстрировав этим явно авторитарный характер, та охотно согласилась. Далее начались парные конкурсы, и, как и следовало ожидать, очень быстро соперничество свелось к противостоянию двух самцов – Алекса и Жака. Когда на сцене остались только их пары, они смотрели друг другу в глаза уже с открытым вызовом. Я обнаружила, что Алекс азартен и очень.
Невольно сравнивала их: бельгиец выше, но в плечах не шире, мускулов у него больше, и они явно с усердием прокачаны, чего не скажешь об Алексе, у которого бицепсы скорее природного происхождения, как следствие аномальной концентрации тестостерона в его крови. Лицо Жака можно назвать красивым: тонкие аристократические черты, безупречно правильные, такие, будто их высекли из дорогого камня, ни одного изъяна, большие серые глаза, стального оттенка, высокие волевые скулы. Он действительно был красивым, но красота его была холодной, почти ледяной, такой же, как и его взгляд и отношение к окружающему. Бельгиец производил впечатление человека сложного, чрезмерно серьёзного и требовательного, волевого, самоуверенного, привыкшего к беспрекословному подчинению.
Алекс – квинтэссенция обаяния и сексуальности. Его черты, хоть и мужские, но мягкие в своей броской красоте, как и его взгляд и манера улыбаться. От него исходит тепло и неповторимое очарование, к нему тянет с необъяснимой силой и не только меня. Алекс обольщает, влечёт, но ничего для этого не делает, это происходит само собой, поскольку изначально заложено в нём природой. Алекс лучше, это бросается в глаза: он красивее, мужественнее, хотя и существенно ниже, теплее, добрее, а по результатам набранных в конкурсах баллов ещё и успешнее. Выражение лица Жака перед последним конкурсом можно ёмко выразить понятием «свирепое остервенение».
В последнем конкурсе мужчинам предложили влезть на невысокие пальмы, достать секретный кокос, внутри которого спрятана записка с заданием победителя, которое нужно выполнить, чтобы получить приз. Бельгиец цепляется мощными руками в ствол и легко достигает верха, но Алекс быстрее - он не полез на пальму, он поднял свою партнершу, и та легко достала плод и записку, что и привело их пару к победе. В задании, которое озвучила ведущая, победившая пара должна была станцевать сексуальный танец прямо на сцене. Именно сексуальный, так было сказано в задании, я сама слышала. Руки Алекса на талии черноволосой красавицы, её руки элегантно обнимают его плечи, их взгляды устремлены друг на друга, погружены в интимную сферу сближения. Никакой пошлости, распущенности, ничего вызывающего, только сдержанная, а оттого ещё более будоражащая кровь сексуальность. Меня будто накрыли чёрной вуалью ревности, я уже морально готова к эффекту «Амбр», но судьбе угодно было иначе поиграть с нами в этот раз.
Ariana Grande - Dangerous Woman
Неожиданно бельгиец самодовольно и даже нагло плюхнулся в кресло на место Алекса, пристально уставившись на меня. Мы сидели так какое-то время, затем я перевела свой взгляд с бельгийца на Алекса, на груди которого уже покоилась голова брюнетки, а тела их были прижаты.
Внезапно Жан спросил, говорю ли я по-французски, на что я ответила утвердительно.
- Ненавижу собачий язык, - добавил он, явно имея в виду английский.
То, что с английским у бельгийца проблемы, я заметила ещё во время конкурсов, уж очень коряво и с сильнейшим акцентом отвечал он на вопросы.
- Знаете, зачем я к вам?
- Подозреваю.
- И?
- Ваша дама выбрала не вас, на волне ревности и попранного самолюбия вы решили взять реванш в тылу врага.
- Браво. Вы либо очень умная, либо очень наблюдательная.
- Здесь не требовалось ни того, ни другого.
- Зря вы так думаете. Посмотрите хотя бы вот на эту курицу справа от вас, - и он показал на кудрявую блондинку с карамельными надутыми губами, большой, явно сделанной грудью, втиснутой в дорогое чёрное платье, и огромным длиннющим маникюром – такой носят только россиянки, ну или урождённые в СНГ. – Полагаете, она замечает что-либо помимо своего смартфона?
Блондинка действительно практически жила в телефоне, всякий раз, когда мои глаза натыкались на неё, она была занята одним и тем же.
- Ну, вы берёте крайний случай.
- Выбирайте вы!
- Зачем далеко ходить, давайте возьмём вашу девушку.
- К моему прискорбию, она ещё не моя девушка, но я не теряю надежды. И уж коль я её выбрал, она по определению не может быть глупой. Мерседес очень умная и очень умелая женщина. Она берёт от жизни всё, абсолютно всё, что её интересует. Без исключений.
- Больше похоже на рекламу.
- Мне нравятся уверенные в себе девушки.
- Вы обо мне?
- Конечно.
- Напрасно. Задерживаясь на мне, вы пускаете свои таланты по ветру.
- Очередной гвоздь в Троянского коня по кличке «самоуверенность», - он усмехнулся.
- Отнюдь. Я не жгучая красавица, чтобы интересовать вас, а посему у меня есть серьёзные основании заподозрить вас в игре.
- Какой?
- Люди и судьбы. Вам ведь скучно от простых отношений, не так ли?
- Не так. Тут вы ошибаетесь и очень сильно.
Мы снова наблюдаем за танцующей на сцене парой. Брюнетка уже не держит Алекса за плечи, а сексуально поглаживает его шею и затылок одной рукой, вторая же легла ему на грудь у основания шеи, в том месте, где в раскрытом вороте рубашки открывается часть кожи покрытой волосами.
- Тяжело держать такого жеребца в стойле?
- Ну надо же, на французском даже пошлость звучит красиво! – отвечаю натянуто веселясь.
Он улыбнулся, и металл на мгновение исчез, затем вернулся.
- На самом деле, я в теме, знаю, о чём спрашиваю.
- Вас настолько взбесило то, что ваша пассия выбрала не вас?
- Бессмысленно это скрывать. Но ваш муж, он ведь вам муж, судя по одинаковым кольцам, наделён горячей внешностью. Любите красавцев?
- Странно слышать это от Вас.
- Я бисексуал.
Я подняла брови с удивлением:
- Ещё более странное заявление - от Вас так и прёт тестостероном.
Он снова улыбнулся, и вновь по лицу пробежало что-то живое и даже тёплое.
- Да, мужского во мне больше, чем женского.
- Тогда зачем?
- Люблю остроту.
- Вы знаете ответы на все вопросы?
- Боюсь, на все вопросы никто не знает ответов.
- Но вы с претензией?
- Ну допустим. Спрашивайте.
- Почему я вам не верю?
На этот раз улыбка нагрянула к нему нежданно, да настолько, что он даже умудрился показать зубы и сощурить глаза.
- Вы умная и красивая женщина, вы знаете, что в наши дни это большая редкость?
- Нет, не знаю, я по другую сторону баррикад.
- Разумно. Теперь скажите, он сейчас смотрит на вас?
- Да.
- Как часто отводит взгляд?
- Не отводит вовсе.
- То есть, на Мерседес он не смотрит совсем?
- Не смотрит.
- Теперь вы понимаете, зачем я подсел к Вам? – он триумфально откинулся на спинку кресла и опрокинул одним залпом абсент. – Вы в безопасности, и я тоже. Мы сработали на ура! Предлагаю и дальше сотрудничать.
- Я итак была в безопасности.
-Самая большая ошибка – самоуверенность. Мерседес относится к тому типу женщин, устоять перед которыми невозможно. Но даже если таковой мужчина и найдётся, она всегда найдёт способ заполучить его, но тут уже будет играть с азартом. Боюсь, это как раз наш случай, - добавил он и перевёл свой взгляд с меня на брюнетку.
Tawk - Feel Good
Мне показалось, смотрел он на неё с чувством, но каким-то непонятным.
- Что такое любовь? – спросил он внезапно, не отрывая взгляда от своей возлюбленной.
- «Любовь, это когда твоя душа видит своё отражение в другом человеке», - машинально и бесчувственно ответила я фразой из фильма.
Жан обращает свой взгляд на сцену, мой следует за ним, и оба мы, к своему прискорбию, обнаруживаем глубокий страстный поцелуй. В ту же секунду я решаю, что соберу свои вещи и уберусь из этого места в какой-нибудь другой отель. Не говоря уже о моих оплёванных чувствах, весь этот элитный контингент наверняка потешался над тем, как мой красивый спутник неприкрыто вытирает об меня ноги. Мне было больно до одури, но виду я не подала. Ну, по крайней мере, изо всех сил постаралась.
Бельгиец будто дёрнулся, резко посмотрел на меня, бросив сочувствующе-понимающий взгляд, который был отчего-то совершенно лишён привычной для него холодности:
- Как вы допускаете всё это? А главное, почему терпите?
- Ну во-первых, такую ситуацию как сейчас я наблюдаю впервые, и это уже действительно перебор, а во-вторых, я не терплю, я даю ему шанс. Ну и себе, наверное, тоже. Насчёт «допускаю» … А что, по-вашему, я должна делать? Устраивать сцены и таскаться за ним повсюду? Счастье невозможно там, где есть унижение, пренебрежение, попрание достоинства, вы не находите? Достоинство и гордость – основа личности. Бороться, плести интриги, хитрить и манипулировать я никогда не буду. Просто развернусь и уйду. Да, будет больно, но поболит и перестанет. Это в любом случае лучше, чем унижаться всю жизнь.
- А разве сейчас вы не унижаетесь?
- Сейчас не совсем. Дело в том, что мы всего несколько месяцев вместе, а знакомы давно. Тогда не получилось ничего по многим причинам, и одна из них была именно эта – его неумение противостоять своей полигамности. Затем произошли события, которые заставили меня несколько иначе взглянуть на многие вещи, и сейчас я просто хочу посмотреть, что будет дальше. Не хочу рубить с плеча, я даю ему время и возможность понять, способен ли он на семью. Настоящую. У нас был с ним разговор, очень давно, где он убеждал меня в том, что идеальные отношения возможны, и что он сделает всё ради этого. Я не согласилась, утверждая, что «в каждой избушке свои погремушки». В итоге, тогда мы расстались, он не смог убедить меня в обратном. Сейчас я фактически даю возможность нам обоим понять окончательно, можем мы или нет быть полноценно вместе.
Бельгиец смотрел на меня в упор и слушал очень внимательно. Лицо его было другим, такого выражения я ещё не видела у него - он не улыбался, но черты его разгладились и стали мягче, добрее, как будто заслушавшись, он забыл о своей маске, и она нечаянно слетела.
- Не знаю, зачем я вам всё это рассказываю, - добавила я, осознав, что излила душу совершенно постороннему человеку и, по всему, не самому подходящему.
- Наверное, потому, что я - совершенно незнакомый вам человек, и, рассказав мне, вы ничего не потеряете в плане своей гордости, которая для вас очень важна, как я понял. А людям иногда нужно выговориться, чтобы не отравиться собственными отрицательными эмоциями.
- Возможно, - ответила я задумчиво, просто чтобы ответить.
- И я хочу добавить кое-что.
- Что же?
- Я бы хотел сказать вам это приватно, а не перекрикивать музыку. Можете наклониться чуть ближе ко мне?
WIZE - Still
Я придвинулась совсем немного, но он, наклонившись тоже, прошептал мне прямо в ухо, обдавая его горячим дыханием:
- Вы очень красивая, просто сногсшибательная женщина. Вы – живая. Это влечёт. Очень сильно.
Затем, откинувшись в кресле, Бельгиец вальяжным, уверенно-профессиональным жестом завсегдатая подозвал официанта и заказал абсент. Получив его, он вернулся ко мне.
- Вы врёте – выпалила я.
- Почему.
- Вы не выбрали меня, когда у вас было такое право.
- Не думаете, что я сделал это нарочно?
- Не то, что не думаю, а даже уверена в том, что это не так.
- Вы правы. Но я заметил кое-что. Вы красивы не издалека, а на близком расстоянии. Чем ближе к вам, тем сильнее затягивает в свои сети ваше очарование. Оно особенное - это не обычные женские штучки и тупые ужимки с целью соблазна. Ваш эффект гораздо сильнее. К вам тянет, как в воронку, и вы порабощаете своим умом и непосредственностью, уникальной, искренней чистотой, полным отсутствием претензий и закидонов. Если я не ошибаюсь, вас ведь и деньги не интересуют?
- Вы мне льстите. Кого в наш век не интересуют деньги?
- Но вы ведь с ним не из-за денег?
- Конечно нет, я не привыкла ещё к нему как к деньгам, в моей памяти и восприятии он так и остался доброжелательным, талантливым парнем, трудолюбивым и упорно идущим к своей цели – изменить мир к лучшему. А почему вы спрашиваете? Вы что, знакомы?
- В определённом кругу все друг друга знают. Алекса Соболева невозможно не узнать, будь он и менее богат.
- Он тоже знает Вас?
- Думаю, да.
- А чем вы занимаетесь?
- Я – ювелир.
- Наверное, очень успешный и талантливый ювелир, если отдыхаете в таком месте.
Бельгиец рассмеялся.
- Я не работаю руками. Я добываю, плавлю, граню, создаю изделия. Не руками.
- Понятно. Какой-нибудь рудниковый магнат?
- В точку.
- А жить скучно, вероятно.
- Не представляете, как. Хотя каждый день расписан по минутам, ощущение, что в болоте и жизнь проходит мимо.
Только в этот момент я замечаю появление Алекса, он садится рядом со мной и напротив бельгийца, взгляд которого моментально возвращается к своему стальному эталону. Впрочем, Алекс смотрит не мягче, у них словно поединок взглядов, кто кого: «ты танцевал мою девушку, а я увлёк твою содержательной и многословной беседой. Иди, потанцуй ещё, посмотришь, что будет…».
Внезапно, Алекс, не отрывая взгляда от бельгийца, говорит мне по-русски, но у меня почему-то ощущение, что на самом деле бельгийцу:
- Мне не нравится этот тип!
- А как насчёт его спутницы? – уверенно парирую я.
- А что? – Алекс как будто совершенно искренне не понимает, в чём подвох, переводит свой карий взгляд на меня и смотрит так наивно и совершенно по-детски, будто ничего и не произошло.
- А ничего, - отвечаю ему я, и добавляю на французском: - Прошу извинить меня!
TAWk ft Juliet - I Put a Spell on You
Поднимаюсь и выхожу, Алекс за мной, Мерседес ему наперерез:
- Алекс! Куда ты? Мы же договорились!
Вот это номер! Уже «на ты», и уже договорились. Как быстро! Стремительно лечу в наше бунгало, фраза брюнетки обезглавила мою выдержку. Кажется, меня понесло. Это плохо.
Влетаю в спальню, сажусь на кровать и лихорадочно обдумываю план побега. Через пару минут появляется Алекс, его всё таки задержала Мерседес. Зачем? В эту секунду мне уже наплевать. Он запрыгивает на кровать, хватает меня и начинает жадно целовать, я резко и достаточно грубо отталкиваю его:
- Проблемы сексом не решают, Алекс!
- Не решают! – соглашается он. – Но я только сейчас немного полюблю тебя, а потом займёмся проблемами!
Я вырываюсь, вскакиваю, хватаю свою дорожную сумку, кидаю в неё свои не столь многочисленные вещи. Кажется, только в этот момент до него доходит вся серьёзность ситуации.
Он вскакивает рядом, но, не касаясь меня:
- Что ты делаешь? Куда ты? Что произошло? Что стряслось? - его голос спокойный, но дыхание … Он будто не может дышать.
Я поворачиваюсь, чтобы озвучить, наконец, всё, что накипело, и от того, что я вижу, у меня у самой шок: глаза его расширены, на лице паника, он в ужасе. Но это меня не останавливает:
- Сколько можно унижать меня, Алекс? Ты притащил меня сюда в качестве кого? Я ощущаю себя ковриком для ног, и мне это не нравится. Нет, меня это бесит! – рявкнула я.
- Что … ты … делаешь? – он перешёл на шёпот и, кажется, вот-вот задохнётся.
У меня эмоциональный шквал, гнев, злость, обида за унижение, и я не вижу, не понимаю, что у него уже панический приступ.
- Я уезжаю, ты не видишь? Ты унизил меня при всех, я не могу здесь дальше находиться. Закажи мне такси.
Он пятится назад, на лице у него нечто страшное, но он быстро берёт себя в руки и уходит в направлении душа, я слышу, как льётся вода.
Собираю свои вещи по комнате: кремы, косметику, книги, гаджеты. Пытаюсь поймать wi-fi и найти место своей дальнейшей дислокации – просто другой отель, пусть самый простой, но подальше отсюда.
Martova - Say My Name/Cry Me A River
Через десять минут примерно Алекс снова в спальне, голова его мокрая, но он больше не задыхается, а на лице нечто чрезвычайно обеспокоенное, сосредоточенное, но уже человеческое. Догадываюсь, что он засунул голову под холодный душ, чтобы совладать со своей истерикой. Он не может показать себя несдержанным, импульсивным, ведь он мужчина, и должен гордо называться таковым.
- Пожалуйста, давай поговорим, - говорит он спокойно, а у самого пальцы до бела впились в ладони.
- Не о чем здесь говорить, - отвечаю и обратно погружаюсь в планшет, в поисках подходящего варианта.
- Можно мне подойти? – спрашивает тихо.
- А ты боишься, я тебя укушу?
- Нет, я боюсь другого, боюсь вызвать у тебя ещё большее раздражение.
- Что за бред?
Он подходит, садится рядом со мной на пол.
- Я, кажется, понял, в чём дело, - медленно, тихо и очень спокойно начинает он,- и я прошу тебя простить меня. Я неправильно расставил приоритеты.
Это он зря сказал. Молча, слушаю дальше.
- Я … я не умею, не знаю, как… как вести себя правильно. Дело в том, что мой прежний образ жизни несколько отличался от теперешнего и… и я … и я не совсем понимаю, где, когда и как веду себя неверно. Я сделал тебе неприятно, прости меня, пожалуйста! – он перешёл почти уже на шёпот. - Но я не со зла, я не специально, просто я не всегда понимаю …
Я не отвечаю, у меня комок в горле, от его огромных в эту секунду, переполненных страхом глаз, неотрывно смотрящих мои. А он продолжает:
- Помоги мне… Научи! Подтолкни, одёрни, ударь, накричи, но научи! Не нужно уходить. Это неправильно! Это не выход! Проблемы нужно решать!
Спустя время он решается на вопрос:
- Тебе не нравится, что меня трогают другие женщины? – спрашивает очень робко и тихо, будто боится этого вопроса.
- Сам дошёл? – спрашиваю резко, так, что он аж вздрогнул.
- Нет, мне Марк сказал … что тебя раздражает, когда ко мне прикасаются … Но это не Марк должен был сказать мне, а ты … Ты должна была, сразу же всё сказать. Я не понимаю… этого. Я знаю, я немного покалеченный в плане … нравственности, но всё ведь можно исправить, ведь так? Ответь что-нибудь… не молчи, пожалуйста! – шепчет снова, и вот его рука тянется неосознанно, чтобы лечь мне на бедро, но он тут же резко одёргивает её обратно.
Я в ужасе от этого жеста, недоумеваю, что творится в его душе, если он из уверенного, смелого, а в сегодняшнем конкурсе даже местами и дерзкого супермагната Александра Соболева вдруг превратился в какого-то раненого зверя. Я ведь ничего такого не сказала ему… И не сделала!
- Говорить тебе об этом – это унижаться ещё больше.
- Нет!- опять шёпотом. – Не может быть унижения между близкими людьми. Если один ошибается, второй должен просто сказать ему об этом, не держать в себе, и ждать пока всё разрушится!
- А ты не пробовал делать реверс?
- Как это?
- Просто, прежде чем поцеловать кого-то у меня на глазах, поменяй нас местами, представь, что это делаю я, а ты смотришь. Попробуй прочувствовать момент, и решить стоит или нет, ставить надо мной эксперименты!
- Я попробую, только мне придётся так каждый шаг свой анализировать.
- Но ты ведь хочешь что-то сохранить, как я поняла.
- Да, конечно. Сохранить «нас». Я не смогу без тебя. Совсем. Теперь всё по-другому, всё иначе. Ты дала мне попробовать себя, и я уже с этой иглы не соскочу. Никогда. Так что, если ты уйдёшь, у меня не будет другого выбора, как …- он запнулся, опустил глаза.
- Как?
- Как поплестись за тобой, куда бы ты не пошла…
Выкрутился, подумала. Чуть не пригрозил суицидом мне что ли? Но его искренность и болезненное желание сохранить «нас» угомонили меня.
- Ты не уйдёшь?
- Нет.
- Можно обнять?
- Можно.
Он обнимает меня, и мы уже лежим одетые в обнимку на кровати. Алекс начинает целовать меня, и я понимаю, что это немая просьба о сексе. Останавливаю его, а он просит шёпотом надрывно:
- Пожалуйста, мне нужно сейчас это очень. Я должен обрести почву под ногами, понять, что у нас всё хорошо! Что ты всё ещё моя, что хочешь меня, что я не противен тебе!
- Что за глупости, почему ты должен быть мне противен?
- Я же … грязный, - отвечает так тихо, что я едва могу расслышать его.
- В чём проблема, иди в душ!
- Если б только вода могла это смыть…
33 Tours - California Dreamin
Я в недоумении, о чём он говорит, думаю, странный и явно не совсем в себе. Вообще Алекс другой, совсем не тот парень, с которым я познакомилась. Когда то я пыталась нащупать скелеты в его шкафу, а тут они, кажется, норовят сами вывалиться. Но вот именно сейчас отчего то, мне совсем не хочется знакомиться с ними, я сама на взводе, я страдаю, мне больно от его выходок. Я хочу тепла, любви, понимания, каких-то радостей, положительных эмоций. Да того же секса, в конце концов, он, наверное, прав. Но Алекс больше не целует меня, уткнулся носом мне в грудь, и с такой силой вжимает меня в себя, прижимая всей ладонью за талию, что мне почти больно. Но я терплю, знаю, что для него сейчас это, очевидно, очень важно, вот так держать меня. Он как ребёнок, большой, провинившийся ребёнок, ужаснувшийся перед самым страшным наказанием.
- Ты не уйдёшь от меня? – слышу сдавленный вопрос-просьбу.
- Нет. Я и не собиралась уходить от тебя. Я же не истеричная особа, я просто хотела перейти в другой отель и дать себе остыть, а тебе подумать. Ну и не видеть людей, перед которыми ты меня унизил.
Алекс ещё плотнее прижимается, и я слышу, как гулко и часто бьётся его сердце.
Глупый. Делает ненормальные вещи, а потом сам же и страдает. Машинально, так, будто это мой обиженный ребёнок, поднимаю руку и начинаю гладить его по волосам, и, о чудо, он почти мгновенно расслабляется, перестаёт до боли сжимать меня, сердечный ритм понемногу делается ровнее. Я продолжаю гладить его, загребая всей кистью его густые, вьющиеся пряди, наслаждаясь ими. Спустя время наклоняюсь и целую его в лоб, вдыхая сладкий миндальный запах волос и вдруг обнаруживаю, что Алекс спит, тихо, беззвучно, притаившись, как ребёнок. Я убаюкала его своими поглаживаниями, своей нежностью, своим умением прощать, дав ему надежду, что на меня можно положиться, я не сбегу при первых же трудностях, особенно таких глупых. А ведь, надо отдать должное, дома, на вечеринках его действительно меньше стали «трогать», я это заметила ещё дома. Вероятнее всего, это результат беседы с Марком. А я и не знала.