Глава 16
Chris Isaak - Wicked Game (Sonny Alven Remix)
Утром меня разбудили мятные поцелуи, нежные поглаживания, волнующие касания пряных волос моей шеи, щёк, груди.
Я сбежала в душ, но меня настигли и там, нежно вымыли и заново утащили в кровать, снова начали баловать ласками. Баловать настолько безумно, что мне даже показалось – я попала в мечту. Алекс – непревзойдённый любовник. Не представляю, как можно это делать ещё лучше: каждый его жест, каждое движение, да что там, даже просто шевеление, каждый вздох, стон – всё попадает в точку. Я уже молчу про сам процесс скольжения во мне, плавно перетекающий в мягкие толчки, а затем и в отчаянное мужское насыщение. Это моё любимое – обожаю наблюдать за ним, когда он, наконец, позволяет себе чуточку удовольствия, как сдерживается, как пытается контролировать себя, и как, в конце концов, природа берёт верх, сдвигаются его брови к переносице, как морщится лоб, как закрываются глаза и вырывается стон в момент наивысшего наслаждения.
Мы занимались любовью в то утро целых три раза. Днём на пляж не пошли – нельзя, и просто спали в обнимку. С Алексом даже просто спать рядом – это одно сплошное удовольствие от дурманящего запаха его кожи, умиротворяющих объятий, размеренного нежного дыхания. От осознания его уникальной красоты и сладостного понимания того, что сейчас вся она принадлежит тебе, только тебе, бери себе её всю и наслаждайся, трогай, любуйся!
Когда я проснулась, солнце уже садилось и его красное золото разливалось на белом матовом полу холла, в спальне царил полумрак. Алекс, одетый в футболку и джинсы, босой, сидел рядом и лицо его, сосредоточенное, собранное, серьёзное, загадочно серебрил тусклый свет от экрана ноутбука. Он что-то усердно правил, оставляя длинные комментарии в примечаниях к вордовскому документу, сверял данные отчёта с графиками на сайте своей компании, хмурился, тёр задумчиво подбородок, затем пальцы его внезапно начинали летать по клавиатуре, с невиданной скоростью делая пометки.
Я любовалась им. Красота во всём, в каждой линии, изгибе, в каждом оттенке, в любом, даже самом невинном, простом жесте. Длинная чёрная чёлка, игриво поджимая свои концы, небрежно закрывала его лоб и спускалась на глаза, мешая видеть, отчего Алекс по-детски и неосознанно приподнимал её ладонью, чтобы не мешала, пытался закинуть назад, но она, упрямая, прядь за прядью, лениво сползала обратно. Густые, по-девичьи загнутые к верху ресницы, казавшиеся ещё более длинными в этой игре света и тени, почти не шевелились – так сосредоточен до неподвижности был их обладатель.
Если бы я была художником, я начала бы с губ – самой трепетной, самой волнующей детали этого потрясающе красивого лица. Я бы вывела их полные нежные конуры, я бы билась над цветом в поисках неповторимого бледно-розового оттенка, но, скорее всего, мне так и не удалось бы с точностью передать то, как сексуально и одновременно по-детски его верхняя губа лишь немного, едва заметно, вздёрнута к верху, а нижняя влечёт своей полнотой и мягкостью, как отчаянно просит прикоснуться, как обе они собираются в женственный бантик, когда Алекс злится или нервничает, как мило и трогательно растягиваются в улыбке, как жёстко, до белых разливов на коже, его зубы закусывают нижнюю, когда у него что-то не получается…
Внезапно Алекс замечает мой взгляд, долго смотрит в глаза, забыв, очевидно, обо всей серьёзности и неотлагательности того, чем был занят, затем убирает ноутбук на пол, сползает со спинки кровати на спину, и вот уже его лицо почти касается моего, так близко, что в моих глазах его черты размываются, уступая место наслаждениям тактильным. Наши губы сливаются в нежнейшем, лёгком, почти целомудренном поцелуе. Это поцелуй любви, он не имеет ничего общего с сексуальностью, но я, отчего-то, безумно мечтаю о большем. И это странно, ведь я, совсем не сексуальная и не чувственная от природы, имела возможность насытиться целых три раза, и сделать это полноценно. Боюсь об этой степени полноценности многие, скорее даже большинство, вообще не имеют понятия …
Алекс отрывается с явным и нескрываемым усилием и твёрдым, уверенным, таким, как, в общем-то, и всегда, я привыкла слышать его, тоне, предлагает:
- Не хочешь прогуляться по территории? Мне нужно поработать немного, но я скоро закончу и найду тебя, - с этим предложением я получаю невесомый поцелуй в нос.
Hillsong United - "Oceans" (Live at RELEVANT)
И вот я плетусь по берегу, наслаждаясь картинными пейзажами, скучаю. Мне не хватает детей и … Алекса! Кажется, я запустила себя, какие-то ничтожные часы без него постепенно становятся для меня пыткой. За эти дни я уже так привыкла, что мы неразлучны как сиамские близнецы и днём и даже ночью, несмотря на жару, на влажность мы спим в объятиях друг друга, и, похоже, настолько привыкли уже, что и не предполагаем, что можно по-другому.
Мягкий, но неожиданный оклик заставил меня вздрогнуть. Бельгиец.
- Почему вы в одиночестве?
- А вы?
- Я не в удел.
-А я временно.
Он подошёл ближе и долго стоял рядом, устремив свой взгляд в темнеющее тропическое море.
- Мы не знакомы, - не отрывая взгляда от моря, заметил он. - Жан.
- Валерия.
- Приятно иметь знакомство с женщиной, носящей имя супруги римского императора, символ здоровья и силы.
- Императора? Вот не знала. Это какого же?
- Клавдия. Того самого, который пришёл на смену сумасшедшему Калигуле в первом веке.
- Того самого, который пришёл к власти случайно, но за время своего правления полностью сосредоточил её в своих руках, выиграл несколько военных кампаний, весьма существенно расширил границы Римской империи и стал вторым после Августа правителем, который после смерти был обожествлён?
-Да именно его. Вы неплохо владеете историей.
- Приходится, у меня сын – школьник.
Жан поднял бровь и пристально посмотрел на меня, сложив руки на груди.
- Не ожидал. Так вы – мать?
- И даже больше, целых два раза мать. У меня и дочь есть.
- Это дети Алекса?
- А вам не кажется, что это вас малость не касается? - заметила я, улыбнувшись, и двинулась вдоль берега в сторону только уснувшего солнца. Жан тут же последовал за мной.
- Значит не его. И живут не с вами.
- Почему же, как раз с нами. Мои дети не могут жить отдельно от меня, это ведь мои дети. Посмотрите, какая красота! – обратила я его внимание на залитое розово-золотым светом небо, зеркально отражающееся в спокойной глади голубой воды.
- Действительно, очень красиво, - Жан смотрел заворожено, и в это мгновение достиг, казалось абсолютной искренности, сбросил всю свою холодность, растерял все маски и на какие-то мгновения сделался живым, настоящим. Я внезапно открыла для себя, что он привлекателен, очень. Даже красив, не так, как Алекс, но совершенно иначе, по–своему. Он сам был примером того, о чём толковал мне: хочешь увидеть его привлекательность – подойди ближе, а если сможешь завоевать его внимание, завладеть его искренностью, то поразишься неожиданно открывшейся красоте.
Жан почувствовал мой горячий взгляд на себе и дёрнулся так, будто его током ударили, будто порезался своей внезапной оголённостью, беззащитностью, столкнувшись своим взглядом с моим. В это мгновение он показался мне не только красивым, но и до безумия ранимым, несчастным, одиноким человеком. Стальная маска наползала медленно, будто нехотя, но неумолимо.
Бельгиец смотрел долго и неотрывно в мои глаза, а я бессовестно пыталась прочесть его. Он был необъяснимо интересен мне своей чёрствостью, холодностью, явно поддельной грубостью, привычной, но неискренней резкостью. Там, глубоко внутри, сидел кто-то другой, и этот кто-то, похоже, был хороший, всё ещё тёплый. Когда маска, наконец, полностью и безупречно накрыла его, я решила попытаться вновь сдвинуть её:
- Мне кажется, или сейчас, пару мгновений назад, я имела удачу увидеть Вас настоящего?
Он словно оторопел, глаза его расширились, а серые зрачки вдруг сделались тёмными, неистовыми и … человеческими, такими, которые умеют отражать чувства, желания, эмоции. Жан резко перевёл свой взгляд за мою спину, затем, не проронив ни слова и не ответив на мой провокационный вопрос, резко развернулся и быстрым шагом унёсся в сторону отеля.
Через пару минут, я услышала знакомый голос:
- Когда ты успела подружиться с ним? Я же говорил тебе, он не нравится мне. Совсем.
A$AP Rocky - Fuckin' Problems (Xavier Dunn Cover, FAUX ROI Remix)
На следующий день, мы отправились плавать на яхте, смотреть близлежащие острова, и просто уединиться вдвоём на морском просторе.
Мы уплыли достаточно далеко, когда внезапно двигатель яхты перестал работать, не завёлся ни со второго, и с десятого раза. Алекс поменялся в лице, таким я его ещё не видела - мужчина в наиярчайшем своём проявлении. Это было то самое выражение максимальной собранности, сосредоточенности, внутренней интенсивной умственной работы, охотничий навык молниеносного анализа ситуации, для исключительной реакции во имя выполнения своего исконно мужского долга – защиты. В таком взгляде нет места теплоте, нежности, чувственности, трогательности. Только мужская воля, сила, инстинкты.
Первое, что сделал Алекс, к моему удивлению, это проверил наши запасы воды. Лишь затем он нашёл свой смартфон и удостоверился, что звонить не может.
- Проверь свой телефон, пожалуйста, - попросил он мягко и спокойно, так будто ничего не произошло.
-Нет сети, - отвечаю.
- Тааак, - трёт подбородок и долго и сосредоточенно смотрит в сторону виднеющегося вдали острова, но от нашего мы уплыли так далеко, что его и не видно.
- Что происходит?
- Кто-то подшутил над нами.
- Давай свяжемся по рации с береговой охраной.
- Она не работает.
- А отремонтировать двигатель мы сами не сможем?
- Похоже, что в ремонте он не нуждается, там топлива нет.
- Ты проверял, когда арендовал её?
- Конечно, и рацию тоже. Я присмотрелся тут, это не та яхта, которую я зафрахтовал, но похожая и с таким же точно названием.
- Это похоже на покушение.
- Нет, это вряд ли.
- Почему ты так уверен? У тебя есть нервные конкуренты?
- Риски есть всегда, но в моём случае они минимальны, если ты имеешь в виду рабочие вопросы. На этой яхте есть недельный запас воды и продуктов, а вернуться мы должны были сегодня вечером. О чём-то это говорит?
- Мне это ни о чём не говорит.
- А мне говорит, что нас либо хотят напугать, либо подшутить. Но точно не убить. Для этого есть гораздо более простые и не оставляющие никаких следов способы.
Я молчу и я на взводе, почему Алекс такой спокойный – мне не ясно.
- Ты пожалуйста не переживай, у меня есть аварийный метод, который всегда поможет нам. Но я бы хотел любыми путями его избежать. Прежде всего, нам нужно найти то, что глушит сигнал мобильников. Это должно быть нечто, похожее на небольшую коробочку. Давай, осмотрим всё по очереди.
- Давай.
И мы ищем, около часа. Безрезультатно. Алекс:
- Внутри, похоже, ничего нет. Возможно, её прикрепили к корпусу снаружи, я сейчас спрыгну в воду и посмотрю.
- А лестницу как мы опустим, если ничего не работает?
- Трап есть обычный, неэлектрический.
- А ты точно дотянешься до него? Какой-то он короткий.
- Ну вот для этого ты и остаёшься на борту, поможешь мне, в случае необходимости.
- А акулы?
Смеётся, быстро раздевается и прыгает. Ищет долго вокруг, потом ныряет под днище и пропадает. Я страхе, в ужасе, в панике. Спустя минут пять снова выныривает. Я:
- Какого чёрта ты так долго там? Меня чуть инфаркт не хватил тут!
- Лерочка, ну что ты такая беспокойная, ничего со мной не случится!
- Алекс! Блин! Акул никто не отменял! Да и мало ли какие гады морские тут могут плавать, давай вылезай уже!
-Хорошо, только не кричи.
Переносной трап действительно коротковат, а основной разложить невозможно – нет электричества. Я опять психую, но, подумав, сдираю с кровати простынь, спускаюсь аккуратно по трапу и привязываю её конец к последней перекладине.
- Ты чего творишь? - смеётся Алекс, - как же мы теперь без простыни! На голом матрасе, никакого комфорта!
- Тебе всё шуточки шутить! Лови, давай конец и вылезай быстрее, зря я согласилась на эту глупость.
Только увидев мужа на палубе, я выдыхаю, и мне, почему то, даже не страшно, что мы без топлива в открытом океане, и нас неумолимо относит от берега.
- Ну что? Так и не нашёл?
- Нет. Либо мы не там ищем, либо есть какой-то секрет.
- Обними меня!
Обнимает крепко, целует, совершенно спокоен, как удав.
- Удивляюсь твоему спокойствию!
- Ну что ты! Ты ж со мной, а у меня всё под контролем, - смеётся.
Спустя время говорит:
- Если бы я был тут один, я бы сейчас завалился вон на том шезлонге и потягивал маргариту в ожидании развязки этой захватывающей истории. Но, я не один, а с тобой, и ты нервничаешь, поэтому, мы сейчас задействуем экстренный план.
С этими словами спускается в каюту, достаёт свою чёрную сумку с вещами, и извлекает из неё большой кнопочный мобильник Caterpillar, вставляет его в такую же чёрную коробочку с солнечными батареями и выносит на солнце.
- Вот, говорит, это наш секретный золотой ключик. Наши шутники наверняка о нём не догадываются.
- Что, его сигнал не глушится?
- Неа.
- Но надо зарядить?
- Ага.
- От солнца?
- Точно.
- А если бы его не было?
- Просто от дневного света, но это – чуть дольше. В теории. Я им сейчас воспользуюсь впервые.
- И кому будешь звонить?
- Одному хорошему дядьке, на которого трачу очень много денюжек.
- Охрана?
- Безопасность.
Я выдыхаю с шумом:
- Надеюсь, он заработает.
- Лерка, возьми себя в руки и не нервничай. Скорее всего, нас подобрали бы уже завтра же. Нас отслеживают, я в этом уверен так же, как в том, что на тебе сейчас белый купальник! И вообще, я соскучился!
- Простынь мокрая!
- А мы на шезлонге!
- А если за нами со спутника наблюдают?
- Да, такое может быть. А давай, подразним их? Пусть помучаются! Ты так сладко вчера стонала! – хитро улыбается, а мне, во-первых, неловко от таких заявлений, а во-вторых, я понимаю, что он всего лишь пытается меня отвлечь.
- Не нужно, - говорю, - я успокоюсь и без этого, когда телефон заработает.
- Конечно, он заработает. Он просто не имеет права не заработать, учитывая счета за эту чёртову безопасность. И если ты думаешь, что я пытаюсь тебя успокоить – это конечно так, но я правда соскучился!
Hippie Sabotage - High Enough (Halsey Flip)
Алекс обнимает меня, волосы его ещё мокрые, а сам он потемнел так быстро от солнечных лучей, пока плавал. Завидую. Как хорошо иметь такую смуглую кожу, моя вот недели две будет белой.
Он и в самом деле жадно хочет секса, и я подчиняюсь, в конце концов: помирать – так с музыкой.
Получив каждый свой допинг удовольствия, лежим в обнимку прямо на белоснежной, устланной каким-то диковинным деревом, палубе, медленно тянем коктейли.
- Ну как, ты успокоилась?
- Немного.
- Долго ещё он заряжаться будет?
- Уже. А ты не слышала? Сигнал был. Ну, между вторым и третьим твоим … восхищением.
Я вскакиваю, как ошпаренная:
- Алекс! Чудовище! Мне, блин страшно до одури, а он маргариту тянет!
- Ты ж сказала, что успокоилась!?
- Это чтобы ты спокоен был, а так у меня уже чёртики в глазах! Ты долго издеваться будешь?
- Всё, уже звоню. Вот не думал, что ты такая трусиха!
Нажимает только одну кнопку на своём чудо-телефоне с весом и видом кирпича, только чёрного, и слышу уверенный, строгий английский:
- Да, Пинчер. Да. Да. Да, ты был прав. В ловушке на яхте, мобильники заглушены, рация тоже. Не знаю, быстрее всего топлива нет. Я? С женой. … Ок. До связи.
Выключает телефон:
- Ну всё, родная, через три часа тридцать минут за тобой прибудет вертолёт из Виктории.
- Что значит, за мной?
- Я остаюсь.
- Зачем?
-Ну должны же мы узнать, кто с нами играет?
- Зачем?
- Чтобы наказать его! Ему ведь ещё захочется поиграть, а мне не нравится дёргать Пинчера, он такой тип специфический, и без того будет теперь читать мне нотации и гайки закручивать.
- Кто это?
- Начальник моей службы безопасности. Очень крутой дядька, и очень нервный. Такие как он в сводках новостей не появляются и мемуаров не пишут. И мне самому иногда жутковато от общения с ним, поэтому я стараюсь по минимуму с ним пересекаться. Сейчас вот будет ругаться, что мы здесь без охраны, что яхту я плохо проверил, короче линчует меня.
- И правильно сделает. Как вообще ты мог допустить такое!?
- Я ж говорю, что проверил всё. В последний момент, скорее всего, её подменили, а мне такой вариант и в голову прийти не мог. Сделать тебе ещё мохито? Или поедим?
- Я без тебя никуда не полечу. Только вместе. Без вариантов. Я буду дёргаться без тебя, переживать. Сильно! От переживаний могу начудить. Да и за себя страшно, вдруг этот шутник заберётся ко мне ночью, пока тебя нет?
Я пошутила, но шутка вместо того, чтобы вызвать улыбку, молниеносно смела её с лица Алекса, оставив на нём хмурое и сосредоточенное выражение.
- Переночуешь в каком-нибудь отеле в Виктории. А завтра, я уверен, я уже вернусь.
-Это бесполезный спор, мой дорогой. Мужская глупость не истребима. Я остаюсь здесь, с тобой, вместе будем караулить поганца. Если что, я умею метко стрелять из пневматики – веселюсь я , но Алекса от моего заявления так скривило, что я даже обиделась.
- Я серьёзно умею! И ещё пару боевых приёмов знаю, отработанных на практике, как быстро вырубить противника.
- На какой ещё практике? - спрашивает, скривившись ещё больше.
- Да на братце моём двоюродном.
- Обижал тебя?
- Только пытался, несчастный. Он, кстати, старше меня на два года был, ровно как и ты. Так что, если будешь плохо себя вести, я и тебя вырублю, - целую его в лоб.
- Лучше не надо.
Nick Badza - i'm not really fine (Luna Bijl)
Спустя время добавил:
- Да ты у меня просто кладезь талантов!
-Именно. Я у тебя.
- Да, ты и у меня. Я вот всё думаю о нашем разговоре. Почему всё-таки ты не сказала мне, что тебя не устраивает?
- Ты о чём?
- О нашем разговоре позавчера вечером.
- Ну, я уже объясняла тебе – это унизительно.
- Лер, - садится в шезлонге напротив меня и наклоняется так, чтобы приблизить своё лицо максимально к моему, - а я вот не могу понять, почему? Ведь эта проблема яйца выеденного не стоит, её и проблемой-то не назовёшь, так, ерунда какая-то. Вместо того, чтобы открыто сказать мне, что тебе не нравится, и дать мне шанс это исправить, что-то предпринять, ты легко покупаешь билеты и собираешься сматываться! Неужели для тебя всё это так мало значит, что ты способна вот так легко всё перечеркнуть, разрушить? Да ты хоть представляешь себе, чего мне стоило заставить себя сделать то, что я сделал? Я себя уважать после этого не могу, но и выхода ведь другого тоже не было! Или так, или вообще никак! А если никак, то тогда скажи, пожалуйста, на черта всё это нужно было? За каким … Зачем ты так вцепилась в эту мою грёбаную жизнь, если она тебе и на фиг не нужна?
- Ты сейчас говоришь ужасно обидные вещи.
- У меня нет цели обидеть тебя, ты знаешь это. И у меня не было намерений причинять тебе боль или унижать, как ты всё это расписала Марку. Да, блин, Марку, а не мне! Это вообще для меня загадка, где здесь логика?
- Вероятно, женская какая-то логика. Может обида. Уязвлённая гордость, самолюбие. Но я ведь не уехала.
- Да, потому что Марк вмешался. Не муж услышал, понял, осознал, исправился, а друг подсуетился - почтовым голубем поработал. Да и кто бы тебя выпустил!
- Не поняла!?
- Что непонятного, я не допустил бы этого. Только после вразумительного разговора со мной и только после чётких и внятных слов «ты мне не нужен, отвали». А эти детские игры в «кто кого перегордит» - это неимоверная глупость, которая, тем не менее, ранит так сильно, как не способна ни одна другая вещь на свете.
- Ты страшный человек, оказывается!
- Справедливый.
- Что ж ты такой справедливый притащил меня, чуть ли не волоком, в чужую страну, запер в огромном доме и стал игнорировать?
- Это не правда, это ты сбежала из спальни сразу же.
-А ты как думал? Будешь обижать меня, как захочешь, а я стану по-телячьи повиноваться?
- Опять не правда, у меня и в мыслях ничего плохого по отношению к тебе не было и не могло быть, - голос его стал внезапно мягким, покорным.
Воцарилось молчание. Мы оба слушали шум ветра и плеск волн о борта нашей горе-яхты.
- Всё-таки скажи, почему ты так плохо относился ко мне.
- Это не так. Я не относился к тебе плохо никогда. Ты тут не при чём, вообще.
- Ты игнорировал меня и обдавал холодом, даже с детьми в разы теплее вёл себя.
- Это мои … заморочки. Не принимай на свой счёт.
-Ну всё-таки. Я бы хотела знать, почему?
Florian Bur - Tears
Алекс опускает голову мне на колени, и сухо, словно из-под палки объясняет.
- Лера, когда ты приехала ко мне, я уже умер. Нет, телесно, конечно, ещё нет, но тоже был одной ногой в могиле. Ты знаешь, что это такое, когда человек умирает внутри себя? Не знаешь, и лучше тебе не знать. Пока ты лечила меня, я и не собирался выздоравливать, это стало скорее сюрпризом для меня, нежели ожидаемым положительным результатом каких-то моих стараний. Их не было. Вовсе. Я не стремился выздоравливать. Но и умирать теперь уже тоже не торопился – мне было клёво! Ты постоянно крутилась рядом со мной в доме, который я построил для тебя. Ты даже не представляешь себе, насколько приятно было это видеть! Да я кайфовал вообще! Но не жил. Просто наблюдал. Моё выздоровление стало для меня скорее даже шоком, нежели неожиданностью. Я не знал, что с ним делать, у меня в голове не было желаний, устремлений, планов. Ничего. Как будто заново родился и не понимаю, на что смотреть, куда бежать. Тут ещё Ханна эта, со своим шантажом… Ладно. Об этом не хочу говорить. Потом я вспомнил: однажды мне чуть полегчало, и я лежал на кровати, а ты легла рядом, и мы впервые обнялись тогда… Мне стало так хорошо от этой близости… Настолько хорошо, что я словно заново стал человеком, настолько уверенно, что в голове мелькнула дерзкая мысль: если выздоровлю, выдерну тебя из твоей семьи и буду жить с тобой, и наплевать, что ты об этом думаешь. Ты ведь тоже не спрашивала меня, хочу ли я лечиться, хочу ли выздоравливать, да и вообще жить? А что если нет? Короче, что случилось дальше – ты знаешь. Но проблема была в том, что моё возвращение в этот мир физически оказалось более лёгким, нежели духовно. Короче, мне нужно было время. Не бывает так, что вчера человек был мёртвым в душе, а сегодня скачет от счастья и радостно хлопает в ладоши. На это нужно время, и мне его потребовалось больше даже, чем сам я ожидал. И ты… Мне нужно было заново к тебе привыкать не как к няньке, а как к женщине, наконец, моей женщине, и я так боялся напортачить, что в итоге только это и делал. И ещё я злился на тебя немного, за то что ты так нахально выдернула меня из моего крайне удачно сложившегося ухода, за то, что не согласилась стать мне женой тогда, когда я был молод, здоров и полон сил, за то, что не замечала, как сильно нужна мне, что мне пришлось совершить настолько низкий поступок, чтобы быть с тобой … А ты вот так легко…
Внезапно он поднимает голову, упирается лбом в мой лоб и страстно сообщает:
- Тебе надо было сказать мне, что тебя не устраивает! Я же говорил, есть проблема – есть решение! Не нравится тебе, что меня касаются? Больше не прикоснутся, и плевать, что я об этом думаю. За позавчерашнее прости – я глупец. Действительно сглупил. По старой привычке. Но я изо всех сил стараюсь от неё избавиться, и, мне кажется, у меня получается…
- Главное, не переспи ни с кем по старой привычке, предупреждаю, уйду сразу же. И не в соседний отель.
- Лера!
Внезапно взгляд его цепляется за нечто в море:
- Не понял! Пинч вроде про вертолёт говорил…
Вдалеке на полном ходу в нашу сторону неслась яхта. С её приближением я, к своему удивлению, обнаружила на ней несколько бравых местных пареньков и … бельгийца! У Алекса на лице язвительная ухмылка:
- Я же говорил, шутник рано или поздно проявит себя!
Однако язвительный настрой не помешал ему помочь злодею взобраться на нашу яхту, подав ему и паренькам руку. Молодые люди, явно со знанием дела устремились устранять неполадки нашего судна, а Алекс с Жаном застыли друг напротив друга, сцепив зубы в нешуточной схватке взглядов. Алекс смотрел круче, увереннее, смелее, и разница в росте, примерно в 10 сантиметров, похоже, нисколько не смущала его. Мне почему-то показалось, что в такой стойке выяснения отношений они замерли не впервые…
Жан нарушил молчание первым, обратившись ко мне на чистейшем русском языке:
- Испугались?
- Даже не подумали, гер Ян - ответил Алекс за меня.
Я оторопела: Ян?!
- Я испугалась, Алекс – нет, - поправила я с укором, ведь Жан стал мне почти приятелем в эти дни… - А вы, оказывается, и соловьём умеете!
- Могу и орлом, и соколом, если пожелаете!
- Лучше бакланом, - предложил Алекс.
- Что, уже дал команду «фас» своему Питбулю?
- Лера напугана, у меня не было выбора.
- Отменяй.
- И не подумаю. Теперь я буду потешаться. Как думаешь, вон тот остров, обитаемый? – спросил Алекс многозначительно.
- Думаю, нет. Но ты свои мстительные клыки не точи в мой адрес, я тут вообще не при чём. Я оторвал свой богемский зад от плетёного кресла и выдвинулся сюда с белым флагом ради мира на Земле.
- Всё ясно. Ты угомонишь когда-нибудь свою сестричку?
Сестричку?
- Мне дела до вас нет. Разбирайтесь сами. А ты…
В этот момент молодые люди в белых одинаковых майках яхт-клуба стали покидать нашу яхту, Жан бросил им на своём корявом английском:
- Я остаюсь здесь. Спасибо ребята. Алекс, звони Питбулю, не дело так пугать женщину.
- Согласен, не дело. Однако о моей женщине вы не сильно заботились.
-Повторяю, я тут не при чём! Скажи спасибо ещё, что я внимательный, и заметил, что Мерседес сегодня с утра не потратила битый час на свой боевой раскрас и заподозрил неладное! Чего мне стоило расколоть её! Да ты вообще мне должен по полной программе, если бы не я, торчал бы здесь минимум трое суток. Звони, давай, пока твои церберы не напугали мне сестру!
Я подумала: о чём могут договориться двое с трудом переносящих друг друга мужчин, если их оставить наедине?
- Сперва проверьте транспортное средство на функционал, молодые люди, потом отпускайте помощь! –напомнила им спокойно.
Оба они молча уставились на меня.
- Я пока вам коктейли сделаю, Алекс, тебе маргариту?
- Да, спасибо.
- Мне абсент, пожалуйста – протянул Ян.
Боже мой, какая вежливость! Интеллигенция, мать их! Я чуть не умерла от страха, пока Алекс под яхтой нырял с акулами, а им всё шутки шутить, да в игры играть с живыми людьми!
- Чем сигнал глушили? – спросил Алекс.
- Понятия не имею, это платный аттракцион от яхт-клуба. Позвонишь им потом, узнаешь, – услышала я, уходя, продолжение их разговора.
- Ало, Пинч, отбой дружище, друзья пошутили, уже всё ок! Да, всё ок!
Поднимаясь по лестнице с выпивкой, я внезапно решила остаться и послушать, о чём они говорят. Не пожалела.
- … но ты отвечаешь за неё, ублюдок чёртов,- брызжет ядом голос Жана (или Яна).
- Насколько я помню, любовных клятв между нами не было, и жениться я тоже не обещал, - спокойно отвечает Алекс.
- Ну да, жениться не пообещал, даже в любви не признался, зато трахнул! 16-летнюю девочку! Я бы тебя пожизненно за решётку упрятал за это, чёртов урод!
- Полегче! Если ты забыл, мне тоже было шестнадцать!
- На твою удачу. Будь тебе больше, ты бы сидел! Я это обеспечил бы, уж поверь. И не было бы Алекса Соболева – супер магната, а был бы упрь по кличке Алекс- трахаль. И харю тебе бы подровняли в тюряге и петушком бы сделали.
- Остынь! И это была не моя … А, ладно.
- Ну давай, договаривай!
- Не хочу.
- Это была не твоя инициатива? Да знаю я, знаю, Мерседес сама всем это сказала, взяла всю вину на себя, вот ты удод! Как так можно-то!
- Да никак, - уже вспылил Алекс. – Достали вы меня, это было пятнадцать лет назад, сколько можно уже эту тему разводить!
- Да сохнет она по тебе до сих пор, будто сам не знаешь. Взяла с меня торжественную клятву, что как только ты будешь свободен, я дам ей об этом знать. А я опять проворонил! Когда ты успеваешь-то?! Пол года назад только Ханна была! И ничто, как говорится, не предвещало! Ну да, «свято место пусто не бывает!». Это которая уже жена по счёту у тебя? Четвёртая, или я обсчитался?
- Не твоего ума дело.
- Жалко её. Она не похожа на твоих обычных шлюх, а участь ожидает та же. Да, кстати, твоя Ханна давала мне и не раз, пока ты в отъезде был.
- Да пожалуйста. Надеюсь, ты доволен остался?
- Ещё бы. Уникальная штучка, у тебя губа не дура.
- Не вздумай лезть к Лере.
- Не вижу надобности просить твоего благословения! Хорошая она, эта твоя Лера. Умная. Интересная. Будет страдать, когда ты ноги об неё вытрешь, также как об остальных.
- Как ты сам сказал, Лера - особенная. Остальное не твоего ума дело.
- Хорошая девушка Наташа, тоже была особенной. Ты ведь так и не женился на ней? И где она теперь?
- У неё всё в порядке, всё хорошо. Вышла замуж за хорошего человека, ребёнка родила.
- А сохнет до сих пор по тебе и ночами, пока никто не видит, рыдает в подушку. Как Мерседес. Как Ульяна. Как смельчачка Дженни, как …
- Уймись уже!
- Что ты с ними делаешь?
- Да ничего! Ты достал меня уже!
- За каким хреном ты позавчера устроил это?
- А что я должен был, по-твоему, сделать? Оттолкнуть её при всех, унизить?
- А так ты лучше сделал? Видел бы глаза своей жены!
- Мы уже разобрались с этим.
- Да, у тебя всегда всё всегда легко и просто, только женщины рыдают потом крокодильими слезами. Страдают. При чём все. Вот ты всё-таки урод! Нет, ты меня достанешь когда-нибудь, я тебя точно убью!
- Лучше угомони Мерседес, иначе добром это не кончится.
- Кто кого собирается убить уже? - спрашиваю, пряча под игривым настроем глубочайшую рану от услышанного разговора. – Вас и на 10 минут оставить нельзя, уже грозитесь поубивать друг друга!
Lotte Kestner ~ I Want You
Домой мы вернулись поздно. По пути в наш домик, шагая по вымощенной гранитом узкой дорожке, я всё же спросила:
- Почему ты не сказал мне, что они твои друзья?
-Потому что они не друзья.
- А кто?
- А как можно назвать того, кто в детстве был другом, а потом стал никем? Даже хуже, чем никем.
- Вы даже не поздоровались тогда на ресепшн!
-Поздоровались, ты была слишком увлечена разглядыванием Мерседес и не заметила.
- Она красивая, очень. Не так ли?
- Да, красивая. Пойду, попрошу арбузный коктейль сделать. Ты будешь?
Вернувшись, Алекс наблюдает за мной. Я натянуто веселюсь и придумываю шутки, чтобы скрыть факт подслушивания на яхте. Постыдный.
Внезапно вопрос:
- Ты слышала наш с Яном «приватный» разговор?
- Я? Нет!
- Я же вижу, что слышала.
- Ну, частично, - сдаюсь.
Он подходит, нежно заключает моё лицо в свои тёплые ванильные ладони:
- Лера! Лерочка! Всё это дело прошлое и очень давнее. Всё это не имеет никакого значение для меня, для нас, потому что у меня теперь, наконец, есть ты! Пожалуйста, не позволяй никому быть убедительнее меня! Тебе со мной жить, а не с ними! Люди иногда настолько завистливы, что готовы пойти на всё, лишь бы другим было не лучше, чем им. Не позволяй этого, так же как я не позволяю!
Я молчу, у меня комок в горле, он говорит так убедительно, так красиво, но факты …
- Я хочу, чтобы мы занялись любовью. Прямо сейчас. Хочу любить тебя нежно и медленно. Хочу ласкать тебя. Хочу чтобы ты стонала, чтобы кричала подо мной от наслаждения… Чтобы выкрикивала моё имя, чтобы просила ещё и ещё…
С этими словами он быстро сбрасывает всё, что было лишнего на кровати, подушки, верхние простыни, покрывало, оставив только ровную белоснежную поверхность, и я понимаю, сейчас будет нечто неистовое. И не ошиблась.
- Давай, девочка моя, дай мне это! Мне очень нужно, очень! Какая ты красивая, какая сексуальная, нежная! Покажи мне, как тебе хорошо со мной! Давай, сейчас!
Неожиданно для себя самой я подчиняюсь и взрываюсь так бурно, что едва не пропускаю его пульсацию, которая почему-то доставляет мне удовольствия даже больше, чем своя собственная… Для меня это был уже восьмой раз, для него – третий …
Алекс совершенно взмок: спина вся скользкая, мокрые волосы прилипли ко лбу и щекам, по его вискам, скулам, шее стекают крупные капли пота….
Он наклоняется к моему лицу и влажно шепчет мне прямо в губы:
- Я никому не позволю разрушить «нас». Никто и никогда не встанет между нами. Даже будь это дьявол, или сам Бог…
Зря он такой самоуверенный, подумалось мне тогда.
Я долго не могла настроиться на него, и мы оба знали причину. Слишком тонка моя душевная организация, слишком больно ударила по моей, начинающей только зарождаться счастливой беспечности, горькая правда и неутешительные прогнозы… В сущности, я знала обо всём этом и раньше, догадывалась. Но мы с Алексом находились тогда в той стадии начинающихся отношений, когда розовые очки скорее неумолимая участь, нежели неосторожность. Слишком мне было хорошо временами, очень хотелось верить ему. Но Алекс не мог допустить, чтобы возникшая трещина росла и дальше до тех пор, пока не обрушится ещё недостроенный дом нашей с ним совместной жизни, нашей семьи. Он замазал её, эту трещину, бурным, страстным сексом. Он всё и всегда лечил сексом. Нельзя убегать из его спальни, это лишает его сил, выбивает землю у него из под ног, отнимает самый главный его инструмент в решении жизненных проблем и преодолении трудностей. Я осознала свою грандиозную ошибку – не убеги я из спальни тогда на месяц, всё у нас наладилось бы гораздо раньше и с наименьшими потерями для обоих. Ведь он любил меня, и, похоже, сильно …
Алекс опустил голову, коснувшись губами моей шеи, и чёрная шёлковая прядь упала мне на лицо. Запах его волос затмил мой разум: божественный аромат, будоражащий, возбуждающий, ублажающий, влекущий, порабощающий… От него по всему телу расходится млеющая истома, во рту появляется сладость, сознание уносится в иную реальность… Боже мой, может вот он, его секрет? Почему женщины сходят с ума от него сотнями… Какой-то уникальный феромоновый сплав, как в фильме «Парфюмер»… Как Я очутилась в его постели? Как вышло так, что на пальце у него кольцо с такой же гравировкой, как у меня? Как это вышло? Почему?