Глава 18

Imagine Dragons - Not Today from ME BEFORE YOU

Я возвращаюсь из автошколы триумфально, сегодня я получила американские водительские права, я всегда и всё получаю легко и с первого раза. Ищу детей, их нет. Выхожу на террасу и слышу крики и смех вдалеке, подхожу к её краю и вижу на залитом солнцем пляже своих детей. Они с Алексом, им весело, играют в какую-то игру с мячом. Я подхожу к ним, Алёша с Соней видят меня издалека, пищат и бросаются ко мне, Алекс оборачивается, и я вижу на его лице счастье и ребячество в движениях, именно в них, потому что он как ребёнок играет, отдаваясь целиком. Господи, это то, что нужно было ему! То, о чём он твердил мне годы назад, то, в чём с трепетом признавался, а я не слышала его, не хотела, не могла, не умела слышать!

Алекс стал другим теперь, он вернулся. Я узнавала в нём того парня, который летал через океан, отложив важные дела, только чтобы обнять меня. Он опять был таким же жизнерадостным, весёлым, с открытым взглядом и открытым сердцем. Он светился, светился счастьем, оно переполняло его, оно читалось в его глазах, угадывалось в бесконечной улыбке и смехе, ощущалось в его нежных руках. Я помнила его таким, когда мы только впервые были вместе, потом всё лето и почти весь сентябрь, и только после его признания в испанской церкви что-то сломалось в нём.

- Ну! Хвастайся! - говорит он, улыбаясь, и я показываю ему своё удостоверение, тоже улыбаюсь, но в мыслях моих совсем не эти водительские права, а он, только он. – Ну, так у нас праздник сегодня тогда? - он обнимает меня, и мне кажется, будто сами нежность и беспечность пеленают меня, умиротворяя и успокаивая. Я чувствую в это мгновение безмерное и безграничное счастье, покой, я ловлю каждое мгновение и хочу запомнить его. Я не знаю, что ждёт нас впереди, но ни о чём не жалею.

Keep Us - Peter Bradley Adams

Потом мы поехали выбирать мне машину. Для Алекса вопрос выбора автомобиля - животрепещущая тема, особенно учитывая то, что случилось с его семьёй. Первое и основное, что его заботит, это вопрос безопасности. Он настойчиво предлагает мне внедорожники, потому что в случае катастрофы в них шансы выжить выше, но у меня есть свой план, и родился он уже давно.

Однажды Алекс сам предложил своей подруге Кристен прокатиться со мной по магазинам, что мы и сделали, а ещё «мило» пообщались. Во-первых, мне сразу не понравилось то, что у неё есть кредитка, оформленная на Алекса, и это говорило о том, что он или обеспечивает её или поддерживает финансово, а это уже намекало на возможность отношений между ними до тех пор, пока она сама мне прямо не сказала об этом. Меня, конечно, сей факт задел, и я заметила ей, что мне совсем не обязательно было знать об этом, на что она ответила:

- Ну Лера, в этом нет ничего особенного и тебе лучше сразу смириться. Он такой и всегда был таким! Поверь, большинство из тех, кого ты уже знаешь и с кем ещё познакомишься перебывали в его постели. Если ты сразу примешь этот факт, тебе будет проще жить с ним. Ты же понимаешь, что он не будет изменять своим привычкам?

- Я не достаточно хорошо знаю его, чтобы судить об этом.

-Ну а я знаю его с детства. Он перетрахал всю старшую школу, а в Университете ходил главным Дон Жуаном всех времён и народов, презервативы у него были всегда и везде с собой, и пачками. Ты же знала, на что шла, в конце концов! Посмотри на него, иначе просто не может быть: его хотят, всегда хотели, и будут хотеть! И сам он постоянно хочет, ему нужны женщины, много и разных, ну такой он, или его организм, я не знаю, но что ж тут поделаешь! Ну, правда, Марк говорит, что у Алекса сейчас новая тема, семья, постоянство и всё такое, но зная столько лет его, я в это не верю. Слушай, ты же нормальная тётка, взрослая, умная - забей! Наслаждайся жизнью сейчас, тебе же достался один из самых обеспеченных мужиков Штата! Просто будь морально готова к тому, что в один момент тебе придётся отойти в сторону и уступить кому-то место. Не стану скрывать, я на роль его жены никогда не стремилась, потому что жёны - где они? А друзья все при нём, у него есть возможность позаботиться о нашей красивой жизни, и он всегда делал и делает это, так зачем же мне пилить сук, на котором сижу? Да, и хочешь совет? Когда станете разводиться – не ссорься с ним и не ходи в Суд, будешь в шоколаде! Поняла меня?

- Вполне. Спасибо за информацию. Очень познавательно.

- Слушай не обижайся, ты мне нравишься, ты самая нормальная из его жён, остальные были все стервы редкостные, где он только их находил, не знаю! Я желаю тебе добра, поэтому говорю всё это. Просто, когда знаешь чего ожидать, есть возможность подготовиться и встретить событие другими эмоциями и переживаниями.

Я не могла понять: она издевается или на самом деле желает мне добра, но наше общение располагало меня к ней. Она много болтала и, между прочим, рассказала, что у Алекса есть определённый свод правил для всех его девиц и жён, о которых мне лучше знать, чтобы не раздражать и продлить свои дни подле него. Во-первых, дом на берегу только для него, то есть он там живёт один, вернее отдыхает от всех или от всего, и появляться там нельзя. Об этом я знала и от Эстеллы, она не раз говорила мне, что в доме на берегу женщины не ночевали никогда. Мне это льстило. Во-вторых, ни в коем случае не стоит брать машины Алекса, он относится к этому вопросу трепетно, купит любую, какую ты пожелаешь и выберешь сама, но никогда и не думай приближаться к тем, что стоят у него в гараже. Алекс, как и все обеспеченные мужчины, обожал автомобили, особенно полюбившиеся покупал, и в гараже их было 7 штук плюс на восьмой он ездил постоянно. Эта восьмая – Porsche Cayenne, и в Кишинёве он ездил на этой же марке, только теперь это была более новая модель. Из этого наблюдения я сделала вывод, что муж мой питает страсть именно к этой марке, и действительно она буквально срослась с ним, он выглядел за рулём так, будто он и эта машина – нечто единое, пропитанное одним сексуальным сидром. Он нравился мне за рулём, безмерно нравился. И вот, зная всё это, я задумала поиздеваться над ним. Ведь я – особенная, мне можно всё. Я живу в доме, где до меня никто не жил и не спал с ним, значит, буду ездить на его машине.

The Doors - Riders On The Storm (ORIGINAL!) - driving with Jim

Мы посмотрели все варианты, Алекс предложил мне BRABUS белого цвета, такой же, только чёрный стоял в его гараже, и в этот момент я сказала:

- Алекс, у нас дома целый гараж машин, зачем тратить деньги, давай я возьму одну из них.

Он удивлённо смотрит на меня и отвечает:

- Ты же знаешь, у нас нет проблемы в деньгах, выбери себе то, что по душе, главное, чтобы это был максимально безопасный вариант.

Я заглядываю ему прямо в глаза и, придав себе максимально возможный наивный вид, говорю:

- Алекс, если ты так печёшься о безопасности, отдай мне свою машину, ты хорошо её изучил уже, и знаешь, чего от неё ожидать.

Он отвечает:

- Если тебе нравится эта модель, мы можем купить тебе такую же новую, и ты сможешь выбрать цвет…

- Алекс, я хочу твою машину, - мои глаза уже почти и не мои, а какой-то профессиональной попрошайки…

Он смотрит на меня немного в недоумении пару секунд, потом видимо догадывается, что я жертва общения с его друзьями, его глаза улыбаются, он отворачивает своё лицо, пытаясь скрыть это, и говорит:

- Назови мне реальную причину того, почему ты хочешь именно мою машину и она – твоя.

Он поставил меня этим в тупик, но я всё-таки сообразила, что ответить:

- Ты ездил на ней, твои руки управляли ею, она слушалась тебя, значит, послушается и меня. Я буду чувствовать себя в безопасности в ней.

Он взглянул на меня искоса, и лишь едва заметно улыбнувшись, ответил:

-Хорошо.

С этого момента я ездила знаменитом тюнингованном Porsche, а Алекс пересел на чёрный BRABUS, который пылился до этого в гараже. Это был мой очередной мини-триумф для всех его бывших девиц, мне хотелось кричать им, что я не одна из них. По всей видимости, факт принадлежности к одной из многих нешуточно действовал мне на нервы и, несмотря на то, что я запрещала себе думать об этом, он всё-таки разъедал меня изнутри. Потом друзья Алекса часто отпускали шуточки на эту тему, намекая на то, что всю свою жизнь он менял девушек и изменял им, и вот настал момент, когда его любимица изменила ему со мной. Он не реагировал на эти шутки вообще, видимо рассчитывал, что так эта тема быстрее исчерпает себя, но они долго ещё не унимались, доставляя мне этим просто колоссальное удовольствие.

Hooverphonic - 2 Wicky

Вскоре после этого случилась ещё одна особенно неприятная ситуация, связанная с финансовыми вопросами. Однажды рано утром к нам в дом приехал нечастый гость – Мария. Кузина свирепствовала как фурия, и я поняла, что будет что-то интересное. И так как моё воспитание не отличается аристократизмом, в отличие от их, я люблю подслушивать, и никакие угрызения совести меня не съедают, потому что это - мой способ выжить в их жестоком мире. Их разговор начался сразу с постановки главного вопроса:

- Алекс, как ты мог, о чём ты думаешь, сколько их у тебя было и сколько ещё будет! Ты знаешь не хуже меня, что ходишь по лезвию ножа, и я боюсь, что это произойдёт раньше, чем ты опомнишься!

- Маша, мне особенно неприятно слышать это именно от тебя, но я тебя прощаю, потому, что я знаю, что ты жена и мать и ты говоришь это сейчас потому, что тобой движет забота в первую очередь о твоей семье. Но, в таком случае тебе будет легко меня понять, ведь теперь у меня тоже есть семья, и так я выражаю свою заботу о них!

- Алекс, это не твои дети!

- А у меня есть мои? Почему бы этим не быть моими? … В любом случае, в ближайшее время я не собираюсь делать то, чего ты так боишься, но даже если это произойдёт, поверь, твоим детям хватит сполна и детям твоих детей тоже, поэтому выбрось всё это из головы не унижай себя и меня и давай лучше выпьем чаю, Эстела там напекла сладостей каких-то.

Речь шла о завещании Алекса, которое видимо было переписано и в нём появились кроме моего имени ещё и имена моих детей. Меня обидело то, как Мария отреагировала на это, ведь я прониклась к ней очень тёплыми чувствами и совершенно искренне считала, что она, пожалуй, единственный человек, которому можно было доверять, ну, кроме самого Алекса. Жизнь впоследствии докажет мне, что так оно и было, но в тот момент я разозлилась на неё и не стала пить чай с ними, сказав Алексу, что плохо чувствую себя. Потом я слышала, как Алекс звонил адвокату и сказал ему:

- Фред, это второй косяк подряд с твоей стороны. Сначала ты даёшь моей жене советы, о которых тебя не просили, теперь печёшься о том что, тебя не касается. Ты создаёшь мне проблемы, и меня не волнуют твои причины. Если бы не память об отце, я бы уже работал с другим юристом, но даю тебе ещё шанс и искренне надеюсь, что больше не пожалею об этом.

Вообще, я поражалась тому, насколько развиты в Алексе деловые качества. Он будто был специально создан для бизнеса, конечно, он тоже ошибался и иногда очень жестоко, но в целом производил неизгладимое впечатление.

Ещё какое-то время спустя, он сам попросил меня взять карточки. Сказал только:

- Прошу, давай мы будем семьёй без лишних сложностей, просто дай мне делать то, что я должен, могу и хочу делать.

И я взяла их тогда, а он совершенно без всякой подоплёки улыбнулся и сказал, что знал, что я пойму его. Потом оказалось, что Алекс в прямом смысле слова содержит многих. Такие карты были у его сестры Марии, её детей, он давал их друзьям и бывшим девушкам, они постоянно пополнялись с его личных счетов. Но вот жёны его уходили ни с чем, и через много лет Алекс объяснил мне почему, у него на этот счёт была своя теория:

- Женщины приходят в этот мир, чтобы дарить радость мужчине и жизнь его детям. Задача мужчины создать финансовый фундамент и баловать свою женщину. Если женщина приносит несчастье или огорчения, мужчине тоже не обязательно выполнять свои обязанности.

Чётко и лаконично. До меня у него было три жены, и все они совершили одну и ту же ошибку – пошли в суд, рассчитывая на максимальный кусок. Не сделай они этого – были бы обеспечены до самой смерти.

Ничего, кроме уважения такая позиция не вызывала у меня, и я успокоилась, финансовая гордость отпустила меня, и я начала тратить его деньги, не слишком усердно, правда. Алекс шутил, говоря, что я обхожусь ему дешевле всех, и что он хотел бы обратного. Но обратного так и не дождался, поэтому регулярно мои депозитные счета пополнялись суммами с шестью нолями. Очень скоро я потеряла то чувство, которое толкало меня зарабатывать, я поняла всю бессмысленность такого бездарного растрачивания своего времени в виду сложившихся обстоятельств (ведь бывшие девушки моего нового мужа тратили его денег в сотни раз больше, чем я зарабатывала), и стала отдавать всё своё время детям, а потом решила делать то, что действительно мне интересно. Я поступила в Вашингтонский Университет, лучший на северо-западе США (могла ли я представить себе такое?) изучать прикладную математику. Я обожала математику с детства и Алекс тоже, поэтому он одобрил моё стремление и конечно поддержал его финансово.

Pale - Too Much

Мы жили не по средствам, в том смысле, что средств у нас было намного больше, нежели можно было заподозрить, ориентируясь на то, как и на что мы тратили. В общем и приближённом мы ничем, абсолютно ничем не отличались от среднестатистической американской семьи. Яхта? Если речь о семейной, то такими же располагала почти каждая семья в штате из-за близости к воде и доступности соответствующих развлечений. Если говорить о большой яхте, вертолёте и прочих богемных радостях – то это был исключительно рабочий инструментарий, в текущей жизни мы ни разу не пользовались этими благами. Машины? Если те, на которых мы ездили, то они были точно такие же, как у любого американского адвоката или бухгалтера, если те, которые стояли в гараже – то это исключительно старинное увлечение Алекса, при мне он не докупил ни одной. Я никогда не щеголяла в одежде от кутюрье и бриллиантах, да у меня их особенно много и не было. Алекс одевался дорого, но, скорее всего, он даже и не подозревал об этом, возложив ответственность за свой гардероб на стилиста. Отдыхать мы ездили не чаще, а возможно даже и реже рядового американца средней руки. Единственное, что действительно отличало нас от обычных семей – это дом. Дом и в самом деле тянул на многомиллионное состояние и выглядел соответствующе.

Это был совсем другой брак, не похожий на тот, который был у меня до этого … Это была совершенно другая семья, другая жизнь, другая любовь: страстная, непредсказуемая, часто несдержанная, попирающая законы и правила…

Такая, когда вы не можете дождаться мужа с работы, а он, вернувшись, игнорирует приготовленный для него ужин, потому что его мучает совсем другой голод… Когда в разгар вечеринки у вас дома, среди толп знакомых и незнакомых людей, жаждущих внимания вашего супруга, вы вдруг ловите его взгляд, взгляд, который не оставляет сомнений, и через несколько мгновений уже ощущаете его пальцы на своём запястье, и они мягко, плавно, нежно увлекают вас в самое сладкое место, туда, где прямо сейчас, прямо в эти мгновения и ни секундой позднее ему невыносимо страстно нужно любить вас… Когда вы заезжаете в его офис по пути в свой Университет, чтобы передать ему забытую дома папку с невероятно важными и необходимыми именно сегодня документами, а вас встречают улыбкой у входа, и называют по имени, и ведут самым кратчайшим путём к нему, вы входите в давящий своей просторностью зал с огроменным столом, где заседают невыносимо серьёзные и деловые люди, а он просит их выйти и оставить вас для личной беседы, потому что в это утро вы выбрали слишком узкие джинсы и, отдавая папку, совершенно не нарочно позволили ему уловить запах ваших распущенных волос … Когда ему мало вас в постели, мало в душе, мало на яхте под палящими солнечными лучами, мало на шезлонге у бассейна, мало на горячем песке вашего собственного пляжа, мало на гигантском стеклянном столе, за которым заключаются баснословной стоимости сделки … Когда вы, выходя куда-нибудь вместе, ловите себя на мысли, что если не прекратите пялиться на его бёдра, вас придётся ублажать в общественном сортире, но вы этого не хотите, и поэтому стараетесь не смотреть, но теперь ваш взгляд поглощает его чёрные блестящие пряди, вьющиеся так сексуально, что у вас начинает ломить в животе, вы снова стараетесь переключиться, придумываете разговор, но не можете на нём сосредоточиться, потому что созерцание его нежных губ и умных глубоких глаз уносит ваши мысли совсем в ином направлении, и у вас уже не остаётся сил, воли и способов сопротивления, вы в отчаянии, но помощь близко – он вдруг внезапно, совершенно неожиданно сообщает, что Хилтон в двух кварталах отсюда, и что если вы желаете, он может позвонить и забронировать номер …

Мы никогда не ссорились, ни разу не выясняли отношений, не высказывали претензий, хотя они, конечно, были. Мы мало говорили, потому что Алекс не любит говорить, он любит делать. Мы ни разу не признались друг другу в любви, и это было очень странно, потому что то, что было в его глазах, да и в моих, вероятнее всего, тоже, иначе как любовью не назовёшь …

То было самое замечательное, самое беззаботное время из всей нашей жизни. Мы были счастливы оба и согревали этим счастьем всех, кто был рядом с нами. В первую очередь это были мои дети, конечно, которые открыто начали называть Алекса отцом. Это было ужасно для меня, но упоительно для моего мужа, и меня это согревало. Потом, его друзья не раз говорили мне, что не видели никогда Алекса таким счастливым, а главное, замечательно то, что он, наконец, остановился, намекая на череду девиц в его жизни. Конечно, мне это льстило, но с другой стороны факт его любвиобильности унижал меня, он сидел во мне ядовитой занозой, отравляя гадким ожиданием того, когда всё это закончится. Эта идея так прочно засела в моей голове, что, я всерьёз гадала, сколько же времени мне отпущено рядом с ним. Я старалась не думать об этом, но у меня не получалось, и поэтому нашла другой выход – договорилась сама с собой, что просто буду жить с ним до самого конца и постараюсь насладиться сполна всем, что он может дать мне, от невообразимо восхитительного секса до его невероятных финансовых возможностей. Но эти самые возможности тоже имели свою цену, и она оказалась потом гораздо выше, чем я могла себе представить. Но, в то время она проявляла себя только тем, что Алекс вечно работал: в офисе, на вечеринках, дома всегда засиживался допоздна над своими планшетами и чертежами, расчётами. Он уже давно перерос архитектора и был бизнесменом, но всегда занимался любимым делом – он создавал дома, потом строил их. У него бывали сложнейшие проекты, их масштабность отнимала его у меня надолго, и это очень удручало. Знай я тогда, сколько на самом деле времени отпущено нам, точно нашла бы способ дольше быть с ним вместе.

Однажды я спросила его:

- Зачем так много работать и иметь столько денег, сколько и не нужно вовсе? Не лучше ли меньше работать, иметь меньше денег, но больше времени для семьи и любимых занятий?

Он ответил:

- Моя работа и есть моё любимое занятие, а что касается времени для семьи, у любой задачи есть своё решение.

И мы договорились тогда, что по воскресеньям Алекс не будет работать вообще, это будет целиком наш день. И впоследствии он чётко соблюдал этот уговор, по сути, эти воскресенья и стали нашей жизнью.

Everdream by Epic Soul Factory

Я видела, что Алекс смотрит на меня не так, как на других, а по-особенному... Но, это и не был тот взгляд, отражавший его глубинную чувственность, эмоции и молодую любовь, в котором я тонула там, в Кишинёве, годы назад. Мне хотелось бы увидеть его вновь, хотя бы раз … хотя бы один только раз … Я помню, я никогда не смогу забыть его влюблённые глаза, переполненные грустью, печалью, обречённостью, когда он умолял меня стать его женщиной … Так много раз он просил меня об этом, так долго и так упорно не сдавался… А ведь та любовь была такой чистой, искренней, я не ценила её, я едва замечала её, и лишь теперь понимаю, как ценна она была, ведь впервые возникшее чувство, волнующее, трепетное, искреннее, не загрязнённое шумами проблем, забот, препятствий, да и просто временем, не повторится больше никогда…

Сейчас Алекс другой, я знаю, что он любит меня, что будет заботиться и беречь, но это уже совсем другое чувство, оно зрелое, изменённое, искривлённое болью, отчаянием, унижением, разочарованиями, решениями, давшимися нелегко…

Влечение … Это явление не поддающееся анализу, неподвластное объяснению, оно само по себе как живой организм, существует, но неизменно остаётся сильным, не меняется под влиянием времени, обстоятельств, угроз. Влечение - это то, что порождает Алекс, сам того не желая, и даже более того, стараясь препятствовать ему, сдерживая его всеми силами, но его остановить невозможно, если не устранить источник… И он пытался сделать это, пытался уничтожить себя, но поддался слабости, под влиянием того же влечения – пошёл за женщиной, источником этого сигнала, вернулся к жизни, и возвратился вновь на круги своя…

Я долгое время не осознавала до конца всю масштабность проблемы, это понимание приходило ко мне очень медленно, постепенно, складывая большей частью мозаику из фрагментов нашей с ним жизни, событий, эпизодов. Алекс – объект необыкновенной притягательности, он порождает влечение невиданной силы, невероятно стабильное, непоколебимое, это стойкая чёткая волна, это сигнал, который улавливают все самки в зоне его действия.

Однажды мне довелось пойти с ним в супермаркет. У Алекса было состояние, близкое к шоку.

- Тут хаос, как можно во всём этом разобраться? – вопрошал он.

-Ты знаешь, ты хоть иногда спускайся до обыденной жизни простых людей, а то если не дай Бог обанкротишься, ты ж погибнешь от беспомощности! В магазине не разобраться, а что уж об остальном говорить!

-Ты мне не дашь погибнуть! - смеётся он в ответ.

Мы ходим по рядам, разыскивая нужные продукты, потому что Эстела заболела, и на время её болезни мы сами за себя отвечаем, и я замечаю, как проходящие мимо женщины не сводят с Алекса глаз, разглядывают его жадно, буквально выпивая глазами. Ухоженная дама в леопардовом пальто рассыпает упаковки с печеньем прямо под ноги Алексу, воспитание заставляет его тут же опуститься, чтобы помочь, и только в это мгновение я замечаю её глубокое декольте под плащом, сексуальные губы и блестящий благодарный взгляд, которым она обдает моего мужа, а затем и зовущей улыбкой. Слежу за его реакцией – он серьёзен, ему больше не до шуток, но с глазами что-то не то...

Потом мы подходим к витрине с сырами, он долго разглядывает их и спрашивает меня:

-Почему мы ни разу не пробовали вот эту штуку? – показывает на диковинный сыр.

-Ну, наверное, потому, что он несколько странновато выглядит, - отвечаю я.

-Может это что-то немыслимо вкусное? Как это купить?

-Нужно попросить продавца отрезать тебе кусок и взвесить, потом заплатить на кассе.

Он окликает милую продавщицу лет 20-ти и просит её помочь ему с сыром. Девушка стояла к нам спиной, и вот теперь она разворачивается и видит его, Алекса. Лицо её выражает вначале потрясение, затем наслаждение, за ним азарт и вот уже очевиден коварный план, молниеносно созревший в её голове. Она подходит и начинает долго и сочно объяснять, как и какой сыр ему следует выбрать, при этом тело её посылает мощнейшим потоком совсем иную информацию. Этот посыл очевиден был бы даже младенцу – она предлагает себя, и кажется, так увлечена, что меня даже не видит, не замечает, или же я не кажусь каким-либо препятствием вообще. И это только его внешность, а ведь она ещё не знает, насколько он богат, не знает всех его талантов, не видела его обнажённым, и, в конце концов, понятия не имеет, на что он способен в постели. Что же говорить обо мне? Я - тот единственный на Земле человек, который в курсе всех его достоинств и, вдобавок, регулярно получает уникальный индивидуальный бонус – его влюблённые взгляды, его нежность, его ласки … Я тону, меня затягивает с невероятной силой в это чувство, это прекрасное и страшное одновременно чувство, называемое Любовью, которое даёт жизнь, но может и лишить её …

Алекс теряется, он в полнейшей растерянности, он не может выдержать этот натиск, и ищет глазами помощи у меня. А я не спешу ему помочь, я наблюдаю, я изучаю его реакцию и обнаруживаю два лица одновременно: это его нежность, обращённая ко мне, но также раздражение, злость и … сексуальный ответ, адресованные девушке. Он определённо отвечает на её призыв, но не весь целиком, а какой-то своей частью, он не может противостоять ему, это очевидно, и мне становится страшно … Такое я уже видела однажды в Париже… Страшно и больно, ведь он не должен этого делать, он выбрал меня, он дал тем самым обязательство отвечать только на мои призывы! Понимание того, что я не единственная женщина в его жизни, и что никогда не стану ею, душит меня, терзает, но я уже парализована тем самым Чувством, я беспомощна перед ним, как и все остальные… Я всё же попалась в его сети, попалась и запуталась так, что, кажется, уже никак и никогда не выпутаться …

Раздражение и гнев... Мне никогда не приходило в голову подумать о том, насколько его самого это вымотало, измучило. Он никогда не мог быть собой, он всю жизнь вынужден был считаться с особенностями, которые возникали вследствие того багажа, с которым он явился в этот мир. И багаж этот был незауряден, груз невиданных размеров, качества и компонентности. Он сформировал его личность, его темперамент, его характер, он спроектировал траекторию его жизни. Но Алекс упорный, очень, он всеми силами пытался изменить её, направить в то русло, которое считал правильным сам, и сделал это.

Matt Corby - Runaway

И вот мы вместе, женаты, строим свой мир, свою семью.

Я выезжаю по своим делам в машине с водителем, он отвозит меня за детьми, за красотой, за покупками, в Университет. Если у водителя выходной – я сажусь за руль сама, но это сложно, так как движение в Сиэтле непростое, машин очень много, и я всё ещё плохо ориентируюсь - доехать до Университета мне совсем ещё тяжело. И вот в одно самое обычное утро, такое же, как и все остальные, мой водитель заболел и не смог приехать. Я прошу Алекса:

-Подкинешь меня до остановки? Мой водитель болеет.

- Конечно, - отвечает он, - я отвезу тебя в Университет.

И я впервые в жизни еду утром в город с Алексом. Садимся в машину, он трогается, выезжаем на дорогу, ведущую к трассе, и я … любуюсь им! Любуюсь, потому что этого невозможно не делать, он невыносимо влечёт, настолько сильно, что когда он рядом, никакие иные мысли, кроме как сексуально окрашенные, не готовы прижиться в моей голове… Хотя сейчас он не должен быть влекущим, ведь он в деловом костюме, едет руководить, весь его вид транслирует строгость и сдержанность. Но и это ему не помогает, ведь в обычной жизни, делая самые бытовые дела, обычную рутину, он ещё более сексуален, нежели обнажённый и трепетный в нашей постели.

В каждом его жесте – соблазн. Я слежу за тем, как грациозно касаются его руки руля, как устанавливают смартфон на подставку, как программируют климат контроль в салоне машины. У меня не работают наушники, я жалуюсь, и он пытается понять, в чём проблема, а я слежу за ним и наслаждаюсь. Алекс тянется в отсек под тарпедой и достаёт коробку от своего смартфона, предлагает мне взять его наушники. Конечно, я соглашаюсь, но и они не работают тоже, значит проблема во входе в мой плеер. Алекс говорит, что нужно купить новый, а пока, до 8:15 я могу послушать музыку в машине.

-Что ты предпочитаешь? – спрашивает он.

-Давай твой плей-лист, мне даже интересно, что ты сейчас слушаешь.

- Хорошо. А ты знаешь, что я раньше слушал?

-Конечно, у тебя в квартире всегда лились какие-то звуки…

-Это была фоновая музыка.

- А почему только до 8:15?

-Сейчас увидишь, - говорит он и лукаво улыбается.

Мы выезжаем на континентальную трассу, машину заливает ярким утренним солнцем, Алекс щурится, его зрачки из тёмных превращаются в янтарно-карие, его восхитительные локоны блестят на солнце, солнечные лучи ласкают его безупречную, гладкую, свежевыбритую кожу на щеках, его губы, непередаваемо нежные и влекущие своими трепетными контурами хочется целовать, ласкать всеми мыслимыми способами… Он красив, он безумно красив, настолько сильно, что мне с большим трудом удаётся оторвать свои глаза от него, ведь он не терпит, когда им любуются. Но я всё равно всегда делаю это, ведь я – эстет, и мне тяжело удержаться перед соблазном. Я мудрая женщина и делаю всё с умом, конечно, я разглядываю его, но только тогда, когда он спит, когда увлечённо занят чем-то, когда играет с детьми – ведь определить невозможно, на кого я смотрю в этом случае. А в такие моменты как сейчас мне бывает очень тяжело... невыразимо тяжело…

Его руки, уверенно управляющие машиной, и сам он излучают непоколебимую силу, мощь, успешность, и это влечёт, необъяснимо, неудержимо привлекает, приковывает внимание, рождает стойкий неуёмный интерес, граничащий с сексуальным желанием. И в этот момент меня впервые посещает вопрос: «Как он работает? Как ему удаётся заставить людей концентрироваться на рабочих вопросах, а не на нём самом?». Ведь наверняка же, не только я так реагирую на него …

Ровно в 8:15 раздаётся звонок его смартфона, Алекс улыбается мне:

-Ну вот, начинается мой рабочий день, - он протягивает руку и принимает звонок по громкой связи.

Это – Хелен, его секретарь, в течение около 7-8 минут они обсуждают график на день, скорее корректируют его, учитывая все последние изменения в планах Алекса и людей с которыми он должен встретиться. Пытаются включить в этот график незапланированные, но неотложные встречи, дела, вместе думают, как это сделать, что можно перенести. Не успевает он закончить – следующий звонок, это один из директоров, у него вопрос, требующий неотлагательного решения: оговоренный ранее с властями участок невозможно утвердить, по итогам отчёта геолога он не пригоден под застройку запланированной этажности. Это проблема, Алекс думает, сосредоточенно сдвинув брови, затем предлагает звонящему связаться с земельно-кадастровыми чиновниками, обсудить это и выяснить какие ещё есть варианты. Затем следующий звонок – это Марк, у него тоже проблема: потенциальные партнёры артачатся, не соглашаются на оговоренные ранее условия контракта. Алекс снова думает, трёт свободной рукой подбородок, интересуется, почему они могли изменить мнение, Марк не знает. Алекс просит его разузнать, что могло стать причиной, затем перезванивает Хелен и поручает ей организовать встречу с этими партнёрами на ближайшее время. И далее - бесконечный поток звонков, а Алекс тем временем ведёт машину плавно, уверенно, эффективно объезжая пробки по навигатору и успевая дарить мне свои нежные взгляды. Вот Университет, мне пора выходить, я отстёгиваю ремень, тяну руку, чтобы открыть дверь, а Алекс отключает громкую связь и задаёт мне один только вопрос:

-Не поцелуешь?

Он помнит обо мне, несмотря на сложность вопросов и тяжесть проблем, которые решает и будет решать сегодня весь день, его мозг в постоянном напряжении, в постоянном поиске оптимальных решений, но, несмотря на всё это, в это мгновение его интересует только одна вещь: могу ли я поцеловать его на прощание …

Мне делается так сладко от этой просьбы, и, конечно же, я дарю ему самый горячий свой поцелуй, чтобы он помнил обо мне весь свой день, чтобы обязательно вернулся сегодня пораньше, чтобы успешно сделал все свои дела, запланированные на сегодня, чтобы решил все проблемы и задачи, чтобы нашёл все самые короткие выходы…

Но Алекс тоже ревнив … или предусмотрителен - он настолько сложен, что и реакции его, и проявления слабостей не укладываются в общепринятые понятия и термины. В этот же день, мы договариваемся, что он заберёт меня в пять часов вечера. Так как занятия заканчиваются в три часа дня, я решаю подождать его в библиотеке Университета. Сразу же ко мне подсаживается Юджин – мой однокурсник, мы с ним посещаем почти одни и те же лекции почти в одно и то же время. Он просит меня помочь с решением сегодняшнего уравнения, соглашаюсь, надо ли говорить, что я лучшая на курсе? Мы решаем, каждое действие я пытаюсь объяснить ему простым и понятным языком, который сам по себе для меня нелёгкая задача. Внезапно приходит сообщение от Алекса, хотя он чаще предпочитает звонить, нежели писать:

«Привет! :)»

«Привет!»

«Ждёшь меня?»

«Да!»

«Чем заполняешь свободное время?»

«Решаю уравнение.»

«Сама?»

Думаю: странный вопрос!

«Нет, с однокурсником, он попросил разобрать ход решения для него».

«И как, учебный процесс идёт?

«С трудом. Честно говоря, для меня загадка, как он попал сюда…»

«Думаю, сосредоточиться ему мешает твоя грудь».

Тут же бросаю взгляд на лицо Юджина и вижу, к своему удивлению-огорчению, что таки да, он пялится на мой бюст невыдающегося размера, и надёжно скрытый не такой уж и прозрачной голубой блузкой, но бюстгальтер всё же немного видно, и нежную кожу груди ткань облегает так зовуще, чёрт, думаю, это сексуально … И тут же эту мысль опережает другая: откуда Алекс знает, что тут происходит? Я уже шарю глазами вокруг и, конечно, нахожу его: стоит, облокотившись о стену и скрестив ноги, смотрит на меня пронзительно и лукаво улыбаясь, говорит уже с кем-то по телефону. Смотрю на часы – 15.30… До его приезда за мной ещё целых полтора часа… Подходит, спрашиваю:

-Чего так рано?

-Я подумал, некрасиво заставлять тебя ждать так долго. Отменил встречу, пообедаем вместе?

-Конечно.

Chet Faker -Gold

На следующий день мой водитель всё ещё болеет. Алекс должен забрать меня в 15:30, договариваемся заранее, где он остановится, чтобы я могла найти его.

В 15:10 я стою у входа в Университет со своими новоиспечёнными однокурсниками, и, нужно сказать, здесь не только молодёжь, есть студенты даже старше меня. Вдруг слышу:

- Oh, Gosh! It`s Alex, Alex Sobolev! – восклицает одна из моих сокурсниц.

-Shit, he`s coming here! – пищит другая.

-Oh my Gooood … - стонет третья.

Оборачиваюсь и вижу картину: аллея, усыпанная оранжевыми и жёлтыми листьями, служит подиумом, по которому невыразимо сексуально раскачивая бедрами плывёт мой муж, одетый к тому же не в деловой костюм, в каком он был утром, а в один из своих самых соблазнительных нарядов: узкие джинсы и чёрную рубашку с высоко собранными рукавами так, что видны его мощные руки. На его бёдрах широкий кожаный ремень, простроченный дважды прочной белой нитью, и от этих бёдер невозможно оторвать глаз: ремень требует, чтобы его расстегнули и устранили джинсы с этого нескрываемо гипер-сексуального тела. Но это ещё что, нужно было видеть выражение его лица: глаза игриво чуть прищурены, улыбка из серии «чуть больше, чем слегка», которую я обычно вижу только во время наших брачных игр, голова слегка наклонена, а его кудри в хаотичном беспорядке требуют талантливых женских рук для своего укрощения… Понимаю, он прекрасно знает, на что способна его внешность …

Я думаю: что он делает? Мои сокурсницы в полнейшей прострации, я даже не слышу уже жужжания вроде «Как я выгляжу?» и неизменного американского «He`s hot!» «Oh, my God, he`s so sweet!» «He`s really hot!» - они молчат, они в экстазе, предвкушают его приближение, ведь он быстро идёт в нашу сторону. В его взгляде секс, но он достаточно далеко, чтобы они понимали, что смотрит он только на меня, и поэтому каждая из них в этот момент лелеет надежду, что он идёт за ней. Это провокация и, зная особенности поведения Алекса на людях и его стремление скрывать своё тело, я искренне недоумеваю, что происходит, зачем он так открыто соблазняет этих юных девочек, да ещё и при мне …

Алекс приближается, обдавая всех нас своим изысканным ароматом, его рука на моей талии, и он дарит мне один из самых своих страстных и долгих поцелуев в губы.

-Я немного пораньше, поедем обедать?

У меня пропал дар речи. Что это? Зачем?

Пойму я это только на следующий день, когда никто из парней не сядет рядом со мной, как это было раньше, никому из них не понадобится моя помощь с уравнениями, и никто из них не предложит понести мой поднос в столовой. Целью Алекса были не мои сокурсницы вовсе, ему было совершенно наплевать на них. А вот на сокурсников, как выяснилось, нет … После этого выступления никому из них больше не приходило в голову разглядывать мою грудь.

Lasse Lindh C'mon Through-

Алекс встаёт очень рано каждый день, а я люблю понежиться в постели… Я так привыкла, потому что вид моей трудовой деятельности - удалённая работа, позволяет это и разбаловал меня за многие годы. Не важно, во сколько я встану, у меня есть требования к работе, которую я должна выполнить, и сроки её сдачи. Я могу проработать сегодня и 14 часов, но встану с утра тогда, когда удобнее всего для моего био-ритма, то есть не раньше 8 утра, а это то время, когда Алекс уже уезжает из дома, и мы не пересекаемся, за исключением лишь пятницы, когда у меня занятия начинаются в 9 утра.

В то время я была ещё слишком молода и слишком глупа, чтобы быть внимательной, и вовремя замечать очевидные вещи. Если бы я учла многие моменты, например, телосложение своего мужа, его образ жизни, его поведение и многое другое, то возможно поняла бы, что для него секс один раз перед сном – это мало. Но он деликатный мужчина, он скорее наступит на горло своим потребностям, нежели позволит себе разбудить меня, поэтому он никогда этого не делал, за исключением одного лишь раза. Однажды я проснулась от сильного сексуального возбуждения – это Алекс ласкал меня, и я испуганная спросила его:

-Что ты делаешь?

-Ты мне очень нужна сегодня … - признался он, задыхаясь от желания, - у меня очень важная сделка, боюсь провалить её, если не буду собранным!

Я спросонья плохо понимаю, что он имеет в виду, и какая связь между мной и сделкой, но поддаюсь его ласкам … И лишь спустя время я узнаю, что Алекс любит утренний секс, более того, он ему необходим, это его физиологическая потребность, ему тяжело работать в перенапряжении, тяжело концентрироваться, фокусироваться на проблемах. Но и вечером ему это снова требуется … Алекс – горячий мужчина, и ему нужна чуткая и чувственная женщина, способная удовлетворить его, насытить, но это разве я? Мы встречались целых два года, и он вечно был голоден, но секс у нас случался только тогда, когда для этого была возможность и время. Время тогда было самой ценной вещью для нас. Теперь всё совсем иначе – у нас семейная жизнь, где гордости и страсти не место, где есть повседневность, есть расписание, график, потребности и физиология, которые нельзя системно игнорировать, где нужно подстраиваться друг под друга, пытаться наладить работу семейного механизма, устранить препятствия, которые впоследствии могут оказаться причинами поломок …

Hooverphonic - Amalfi

Однажды Алекс работал в своём ноутбуке, и мы занялись любовью, он не успел выключить его, потом ушёл в душ, а я из любопытства стала копаться в его компьютере и нашла там папку «Личное». У меня мелькнула мысль, что это что-то связанное с его девицами, но на самом деле я нашла нечто гораздо большее: там были его детские фотографии, фотографии его семьи и один только видеоролик, сделанный старой камерой, но цветной. Я стала смотреть, это было видео, снятое на заброшенном фонтане, Алексу на нём лет 14-15, снимает видимо такой же ребёнок как сам он, и центральная тема всего действа – невероятные пируэты на скейте. Молодёжь и сейчас снимает подобные ролики своих бестолковых подвигов, ставящих под нешуточную угрозу их жизнь и здоровье, и потом выкладывает в сеть. Но меня в тот момент интересовало не это, а то, как выглядел Алекс, он не был ни смешной, ни угловатый, он был … красивый! Да, тогда уже его ещё детское, по сути, тело было крепким, плечистым, глаза смелыми, и сам он производил впечатление яркого и горячего взрослого мальчика. На видео он упорно пытается выполнить сложный трюк на скейте, ему нужно спрыгнуть с довольно высокого парапета в элипсообразное дно пустого фонтана и продолжить движение на нём же. При этом, скейт должен совершить вращение в воздухе прежде, чем он приземлится в правильном положении на дно бассейна. У Алекса это никак не выходит, то скейт заваливается на бок, то сам он, спрыгивая, не может удержать равновесие, и падает, но меня покоряет то упорство, с которым он делает это, раз за разом повторяя свои попытки, пока, наконец, ему не удаётся, и он счастливый смотрит в камеру своими тёмными глазами, улыбаясь во весь рот. О Боже, какой он симпатичный на этом видео! Коротко пострижен, но с длинной чёлкой, почти до подбородка, я носила такую же точно стрижку примерно в таком же возрасте, мне было 16 лет … Это была мода того времени, высоко задранный затылок и длинная косая чёлка, которую можно было укладывать назад или же она просто спадала на лицо, не очень удобно, но очень задорно это выглядело. Боже мой, как давно это было, детство, незаметно превратившееся в юность …

Я увлеклась и не заметила, как появился Алекс, я испугалась, что он обидится на моё беспардонное вторжение в «личное», но он всегда прощал мне недостатки в воспитании, только улыбнулся так же широко, как на видео, и сказал:

- Мне 15 лет здесь. Отец друга только купил камеру, а мы стащили её, снимали друг друга и девчонок в раздевалке, они визжали и ругались на нас…

Его лицо вдруг засияло, было видно, что эти воспоминания ему дороги.

- Только один этот ролик сохранился?

-Да, пока у меня дошли руки до кассет, они посыпались все, получилось только этот оцифровать. Меня снимали часто в детстве, но ничего не сохранилось больше. Надо у Марии спросить, может у неё что-то есть.

Алекс вёл себя непосредственно, непринуждённо, открыто делился со мной частичкой своего детства, а значит себя. Меня удивило то, что он хранит эту папку в своём рабочем компьютере, это говорило лишь о том, как много значат для него детство и его семья. Но самое главное, меня тронула та лёгкость, с которой муж позволил мне вторгаться в свои интимные воспоминания. Это говорило только о том, что он ничего не скрывает от меня и полностью доверяет. Мне вдруг стало так приятно, сладко на сердце, я, сама того не осознавая, смотрела ему в глаза, ища намёки на раздражение, но ничего этого не было, он был полностью открыт мне, словно впускал меня в себя, как в той песне, которую мы пели вместе, мне лишь нужно было решиться и подойти ещё ближе, заглянуть ему в душу, проникнуть в неё…

То был по-настоящему волнительный, трогательный момент, мне показалось, мы приблизились друг к друг максимально, так близко, что ещё ближе уже невозможно.

Oscar & The wolf - Joaquim

Потом мы ездили к Марии, просто попить чаю, и поискать их детские снимки. Фотографий было много лет до 5, и совершенно ни одной более старшего возраста, на следующей ему уже 10 … Хотя Мария стала уверять, что они были, и возможно есть ещё альбомы где-то, просто она пока не может найти их. А я подумала, что Алекс был чужим ребёнком, и они не слишком упоительно старались сохранить его детство. Видео мы так и не нашли ни одного, зато мои дети здорово сблизились с детьми Марии, и я была этому очень рада - их семье не хватало семейности, хотелось быть ближе к ним. Случился момент, когда Алекс и дети пошли купаться на пляж, мы с Марией остались наедине, наблюдая за ними из сада их дома. Я попросила:

- Расскажи, каким он был в детстве.

- С удовольствием расскажу! - ответила она, неожиданно оживившись. - Родители называли Алекса «плодом своей любви», и было за что! Он был необыкновенным, совершенно не таким, как все дети, и я обожала его, - она улыбалась и глаза её, казалось, увлеклись, глядя в прошлое.

– Когда мы узнали об аварии и то, что он один выжил, я благодарила Бога за это, будто чувствовала, что он станет самым главным человеком для меня. В самом раннем детстве Алекс был очень спокойным и сообразительным, его любили все, и дети и взрослые. Самым интересным в нём было то, что он умел с раннего возраста устранять любые конфликты, при чём не только детские, но и взрослые! А позднее, уже в три года, обнаружилось, что он ещё и учит этому других детей. Это выглядело странно, очень странно - слишком много взрослой мудрости в одном, совсем ещё маленьком ребёнке… Он часто рассуждал, и рассуждения эти совершенно не сочетались с его возрастом. Это удивляло всех, но не его родителей, которые знали, что он просто повторяет их слова. Алекс был особенный тем, что любой урок усваивал с первого раза. И конечно он был очень любознателен и очень любопытен, но совсем скоро уже стал составлять своё собственное мнение о явлениях, людях, поступках, самых простых и самых сложных вещах. Однажды, например, мать научила его не рвать цветы, потому что они тоже живые, и им больно. Спустя пару дней, когда мы все вместе ухаживали за их садом, он отказался вырывать солодку и другие сорняки, потому что они тоже были цветами. Никто не смог убедить его в том, что сорняк можно и нужно вырывать - ведь, по его мнению, окультуренный красивый цветок и цветок сорняка едины в главном – желании жить… Мы были потрясены такими рассуждениями мальчика, которому едва исполнилось четыре года, хотя, говорить он начал очень рано, и это было очень забавно, потому что Алекс не просто говорил, а рассуждал… В любой детской компании он был самым желанным ребёнком, дети обожали его и скоро все поняли, что Алекс - лидер, и лидерство это органично, естественно, потому что он не подавлял волю других, а именно вёл за собой. Да, к нему тянулись, все и всегда, и со временем мы стали замечать, что и взрослые и дети в нашей семье каким-то магическим образом все вращаются вокруг него, будто в нём самом была заключена какая-то центробежная сила. Он никому никогда не причинял никакого дискомфорта, но, конечно, шалил, как и все дети, и получал свои наказания. А вот здесь была проблема, потому что наказать его было очень трудно.

-Почему?

Тут она улыбнулась широко и тепло:

-Просто рука не поднималась! Приходилось применять всё своё воображение, чтобы и наказать и не причинить ему никакой боли, не сломать его. Меня, как самую старшую, часто оставляли присматривать за ними тремя, и я получала чёткие инструкции от их родителей, как и кого можно наказать за провинность. И это было что-то вроде «почитать книгу вслух для всех», «разыграть спектакль и развеселить», «нарисовать рисунок на тему «Прости меня!» или «Почему так делать нельзя?»»… У них в семье вообще была только любовь, нежность, постоянная забота друг о друге. Они все вместе просто плавали в этом облаке семейного счастья, созданного родителями, которые любили друг друга, и тепло их любви наполняло их дом.

Вдруг Мария на секунду замолчала, потом продолжила:

- Я завидовала их семье, его сёстрам, мне так хотелось тоже брата или сестру, но судьба всё распределила иначе. Смерть родителей и сестёр стала настоящим ударом для него, хотя ему и было то всего только 5 лет. Он замкнулся, молчал почти 2 года, моя мать таскала его к психо-неврологам, впихивали ему лекарства горстями, а он всё равно молчал, часами сидел на подоконнике и смотрел в окно, так, словно ждал, когда же они вернутся за ним. Можешь представить себе, мы уже думали, он не придёт в себя никогда, думали, будет психом каким-нибудь. Но нет, ближе к 7 годам, вдруг отхлынуло, и он очнулся. Тогда мы и сблизились больше всего. Мать была поглощена собственным разводом, да и гибель брата и детей потрясла её всерьёз, поэтому она не очень озадачивалась общением с ним. И Алекс целиком достался мне! Мы очень много говорили, он всё задавал мне свои вопросы, я ведь старше его на 7 лет, мне уже было 14, и ему тогда казалось, очевидно, что я знаю все ответы. Он задавал вопросы, которые ставили меня в тупик, например, он спрашивал: почему войны? Почему люди обижают друг друга? Почему твой отец ушёл и оставил тебя? Почему происходят трагедии? Почему люди умирают? Почему бесконечность бесконечна, и что находится за пределами Вселенной… Мы вообще много говорили о Космосе, эта тема его особенно интересовала и поэтому, пытаясь удовлетворить его любопытство, я и сама вникала, брала фильмы и книги в библиотеке, и мы изучали их вместе. Потом, когда мне исполнилось 16, и я стала, наконец, встречаться с мальчиком, он спросил меня, почему я это делаю, почему я выбрала не его. Он был смешной... Я сказала ему, что виновата Любовь, а он спросил, что это такое, и я ответила: «Это когда ты понимаешь, что не можешь жить без того, кого любишь». И добавила, что это произойдёт и с ним когда-нибудь. Но потом, когда ему было 15, у него случился первый секс, и произошло это со зрелой женщиной, с его учителем музыки. Это было ужасно и отвратительно, я сказала ему, чтобы он больше не делал этого, что его время ещё не пришло, а он ответил, что и сам не хочет, что разочаровался в женщинах, и что никого любить не желает. Честно говоря, я всерьёз испугалась, что из-за этого он станет геем, тем более, что он был неординарно красивым ребёнком, а взрослея делался ещё привлекательным по-мужски, и это очень сильно бросалось в глаза. Но нет, в 18 Алекс всё-таки влюбился и рассказал мне об этом.

Тут она на меня очень внимательно посмотрела, и продолжила:

- Потом наступил период, который мы с материю прозвали «Девочки», это было нечто! Нет, я ожидала чего-то подобного, я ведь сама уже к тому моменту была женщиной, и понимала, что его смазливость до добра не доведёт. Алекс и без того был популярен в школе, но лет в 16 он придумал сделаться рок-звездой - вместе с Марком собрал ребят, купили мы им инструменты. И, поверь, этого нельзя было не сделать, он был просто одержим этой идеей, а если Алекс чего-то хотел, то почти всегда этого добивался. Всю осень эти новоявленные рокеры репетировали у нас в гараже, мы с матерью просто с ума сходили! В общем, на Рождество они выступили на школьном концерте, и это был полный отрыв: я была, я видела, я и сама в него почти влюбилась. Он пел сам балладу Металлики, девчонки были покорены и очарованы и им самим, и его голосом, и самой песней. Это было потрясающе красиво во всех смыслах, и передать словами тот наплыв эмоций, который случился и у меня, и у других присутствующих невозможно! В общем, произвели они фурор в тот вечер, и всё, после этого Алекс не мог по школе пройти, мы отключали телефон домашний, но от девочек было не скрыться: они без конца приходили, стучали, некоторые рыдали, в общем, кошмар! Мы так намучались с ним, что думали даже в другую школу перевести, но это было проблемой, потому что Алекс посещал частную школу, и найти для него что-то того же уровня было непростой задачей. После этого случая Алекс решил, что рок-карьера не для него - популярность пришлась ему не по душе… Я была удивлена: любой нормальный человек воодушевился бы таким успехом и продолжил, и ты знаешь, я уверена, он мог бы действительно стать кем-то знаменитым, в нём была эта особая энергетика и обаяние, которая и делает людей успешными и известными. Я думаю даже, если б он задумал сделаться президентом США, у него и это вышло бы, он был самым целеустремлённым молодым человеком из всех, кого я знала. Но, в конце концов, Алекс решил, что будет строить дома, как его отец. И после школы поступил туда же, где учился его отец, на тот же факультет в Гарварде, и, в итоге, из него вышел неплохой архитектор, - и она посмотрела на свой дом с любовью и гордостью.

Я сказала:

- Расскажи про то, как он влюбился впервые.

- Мне запрещено говорить с тобой об этом, - она таинственно улыбнулась и посмотрела на меня.

- Ну, ты всё равно ведь начала уже, итак ему было восемнадцать лет…

- На самом деле ему было семнадцать. Это случилось в августе, а восемнадцать исполнится только в ноябре. Но сам он считает, что Любовь пришла к нему в восемнадцать…

- Ну и … как это было?

- Лер, я не могу, опасаюсь гнева Алекса, - сказала она улыбаясь.

Потом добавила:

- Когда-нибудь он сам тебе расскажет, я уверена в этом. Скажу только, что накрыло его нешуточно, я и сама не ожидала, что он способен на ТАКИЕ чувства. Наблюдать за его любовными муками было и упоительно и уморительно одновременно.

Я молчала, а она через некоторое время тихо сказала:

- Алекс убьёт меня конечно, но всё-таки, я считаю, тебе следует знать одну вещь. Это будет во благо для вас обоих.

-Какую вещь?

- Знаешь, ты не принимай близко к сердцу всё, что болтают о его отношениях с женщинами, пойми, он не такой, как все. У него в голове не те процессы происходят, что у нормальных людей. Я бы даже сказала, там живут тараканы, и не маленькие, но это и не удивительно, учитывая то, какое потрясение ему пришлось перенести в детстве. Вещь, которую тебе следует знать, это то, что когда вы встречались, когда он летал к тебе раз в месяц, по-моему, у него не было никого, кроме тебя. Он делал это абсолютно сознательно и намеренно. Когда я поитересовалась, как он обходится неделями без женщин, которых до этого у него было по десятку одновременно, он сказал мне одну восхитительную вещь, и я запомнила её на всю жизнь: «Преданность и верность тому, кого любишь, ещё сексуальнее, чем сам секс, а ожидание делает его ещё более восхитительным».

Это стало открытием для меня, волнительным откровением. Я не могла говорить, у меня сжалось сердце, я вспомнила его глаза, наполненные болью и надеждой, и она увидела это.

- Ты, наверное, и сама не ожидала такого, ведь так?

- Честно говоря, да… У меня было несколько иное отношение к нашей связи.

- Я знаю, ведь ты была замужем и не допускала и мысли разрушить свою семью. Это достойно уважения, но Алекс очень страдал от этого. Ваш разрыв стал вторым ударом для него после смерти родителей. Он долго не мог прийти в себя, словно провалился в яму, перестал жить. Хотя у него была молодая жена, он хотел, пытался создать семью, ему и это не помогло. Потом ещё жена, этой он стал изменять, потом больше, в итоге бросил её и пустился во все тяжкие: женщины сотнями, коньяк, думаю, и наркотики тоже были... И последняя жена Ханна, ну её ты знаешь. Вначале у них вроде всё было хорошо, но потом, я поняла, что они изменяют друг другу, и что у них не брак, а какая-то узаконенная договорённость… А ведь Алекс всегда так хотел семью, настоящую семью… Это безобразие, в конце концов, привело его к такому душевному упадку, что он заболел. Я пыталась ему помочь, я говорила ему, что всё это добром не кончится, и в итоге оказалась права. Когда он заболел, сказал, что давно ждал этого и отказался принимать любые лекарства, кроме обезболивающих. Я перепробовала все варианты, стараясь переубедить его, я призвала всех людей, кто имел хоть какое-то значение в его жизни, но всё было бесполезно. Уж решил, так решил. Тогда я и придумала позвонить тебе.

Я молчала, у меня болело всё внутри от её слов, но она не ждала от меня ответов. Сказала только:

- Не думай, что он заболел из-за тебя. У него было много разочарований, в основном глобальных. Он очень остро реагировал на вселенскую несправедливость. Алекс предлагал властям экологические проекты в строительстве для сохранения природы, но в мире, где властвуют деньги, это никого не интересовало. Он занимался благотворительностью, в основном в детских онкобольницах и каждая детская смерть - схватка, которую он не выиграл, переворачивала его. И ещё много чего было. Он просто пришёл к выводу, что ему нет места в этом мире. Честно говоря, мне тоже кажется, что Алекс – душа из будущего, которая по ошибке залетела в наше время. Пожалуйста, береги его. Он самое родное, что у меня есть, ну кроме моих детей, конечно!

Она улыбнулась, и, положив свою руку на мою, добавила:

- И пожалуйста, ни в коем случае не говори ему о нашем разговоре и о том, что я тебе рассказала. Ты же знаешь, как он относится к болтовне. Не сносить мне головы!

Когда Алекс вернулся, я не могла ни говорить с ним, ни смотреть на него, он будто почувствовал, спросил:

- Вы что тут обо мне сплетничали, что ли?

Мария ответила, что не о нём, и напомнила ему, что люди иногда интересуются другими людьми кроме него. Алекс засмеялся - видимо поверил.

Мы ехали домой, и я разглядывала его, его руки, волосы, губы, обдумывая всё то, что знала теперь о нём, о нас. Мне казалось будто он – это часть моего сердца, и сама я теперь живу только с половиной. Сделается больно ему, будет больно и мне.